Глава восьмая
Неделя после примирения прошла тихо. Слишком тихо, как затишье перед бурей.
Арина ходила на работу, ухаживала за мамой, иногда виделась с Костей. Валера не появлялся, только Ленка иногда забегала, щебетала, оставляла шоколадки и исчезала. Вахит был занят своими делами: разборки, встречи, вечные «пацаны» и «надо». Арина не жаловалась. Ей даже нравилась эта тишина, ведь можно было выдохнуть.
***
Рано утром Арина проснулась от тихого кашля за стеной. Села на кровати, прислушалась. Кашель повторился, снова надрывный, сухой, нехороший. Она пошла в комнату мамы
Вера Дмитриевна сидела на кровати, согнувшись, прижимая к груди подушку. Лицо бледное, под глазами тени, руки дрожат. Она попыталась улыбнуться, когда увидела дочь, но улыбка вышла слабой.
– Мам, – Арина подошла, села рядом, – Ты чего не позвала?
– Не хотела будить, – прошептала мама, – Ты так редко высыпаешься.
– Глупости, – Арина взяла ее за руку, – Давай я принесу лекарство.
– Не надо, Ариш. Я уже пила.
– Может кушать хочешь?
Вера Дмитриевна покачала головой. Арина сжала зубы, чтобы не разреветься. Видеть маму такой: худой, бледной, с темными кругами под глазами было больно. Каждый раз как ножом по сердцу.
– Мам, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул, – Ты держись. Хорошо? Мы справимся.
– Знаю, доченька, – мама погладила ее по голове, – Ты у меня сильная.
– И ты тоже сильная, – Арина поцеловала ее в щеку, – Я сейчас. Чай принесу с медом.
Она вышла из комнаты, прикрыла дверь, прислонилась к стене спиной. Закрыла глаза. Слезы все-таки потекли: тихо, молча, без звука. Она вытерла их рукавом, глубоко вздохнула и пошла на кухню.
Вахита дома не было, ушел рано, оставил записку: «Дела, Жучка. Не жди». Арина усмехнулась, вечно одно и то же. Разборки, пацаны, «не жди». Она поставила чайник, достала мед, нарезала лимон. Заварила чай, отнесла маме. Та выпила полкружки, улыбнулась благодарно и снова уснула.
Арина сидела рядом, смотрела на ее осунувшееся лицо, на седые волосы, которые появились в последние месяцы. Раньше мама была красивой, яркой, с теплыми глазами и громким смехом. Арина снова поцеловала маму в щеку и пошла собираться на работу.
С Вахитом их взаимодействия всегда были как у брата и сестры. Иногда ругались, иногда вместе хулиганили. Арина помнила все моменты.
Тогда ей было шесть, а Вахиту девять. Они жили еще в старой квартире, пока маме не выдали квартиру от завода, делили комнату на двоих. Комната была маленькой, там на две кровати едва хватало места. Утром просыпались от запаха маминых блинов и начинали день с тихой войны: кто быстрее добежит до ванной, кто первый сядет за стол, кто откусит больший кусок. В тот день война началась из-за машинки.
Машинка была маленькая, металлическая, красная. Вахит выменял ее у соседского мальчишки на три наклейки и старую книжку про роботов. Он берег ее как зеницу ока: ставил на полку, протирал от пыли, никому не давал трогать.
Арина знала, что трогать нельзя. Но ей было шесть, и запреты для нее существовали только для того, чтобы их нарушать. Она подождала, пока Вахит уйдет на кухню пить чай. Забралась на стул, дотянулась до полки, взяла машинку. Она была тяжелая, холодная, с маленькими колесиками, которые крутились, если провести пальцем. Арина села на ковер, покатала машинку по полу. Потом поставила на подоконник, чтобы лучше видно было и уронила. Машинка грохнулась об пол. Колесико отскочило, покатилось под кровать.
В этот момент дверь открылась. Вахит стоял на пороге. Увидел машинку на полу, оторванное колесо, сестру – застывшую, с круглыми глазами.
– Ты что сделала?! – заорал он.
Вахит рванул к машинке, схватил ее, покрутил в руках. Колеса не было. Она сломалась.
– Я нечаянно! – Арина вскочила, прижав руки к груди, – Я просто хотела посмотреть!
– Тебе сказали не трогать! Я же говорил! Ты ничего не слушаешь!
– Я не хотела ломать!
– А получилось!
Он толкнул ее. Не специально, просто от злости, от обиды, от того, что его сокровище разбилось в один миг. Но Арина была маленькая и легкая. Она не удержалась, упала на спину, больно ударившись локтем о деревянный пол.
В глазах защипало, но она закусила губу, чтобы не заплакать. Было стыдно плакать, обидно, что он ее толкнул, обидно, что машинка сломалась. И еще обиднее, что Вахит стоит и смотрит на нее, сжав кулаки, будто она враг.
– Ненавижу тебя! – выкрикнула она, вскакивая.
– А я тебя! – крикнул он в ответ.
Она размахнулась и со всей силы, насколько хватило шестилетних рук, ударила его в плечо. Вахит не шелохнулся, ведь он был старше и сильнее. Только от неожиданности качнулся назад.
Арина бросилась к двери, но на пороге остановилась. Посмотрела на брата и слезы все-таки потекли. Не от боли в локте. От того, что он сказал, что ненавидит ее. И от того, что она сказала то же самое.
Арина спряталась в ванной, закрыв дверь. Села на пол, поджав колени. Локоть болел, на коже начинал расплываться синяк. Но больнее всего было внутри, от того, что Вахит на нее закричал. Он никогда так не кричал. Никогда не толкал. Он был ее братом, ее защитой, тем, кто всегда был рядом. А теперь...Она уткнулась лицом в колени и заплакала.
Через десять минут в дверь постучали.
– Аринка, – голос Вахита был тихим, виноватым, – Открой.
– Не открою, – буркнула она.
– Ну пожалуйста.
Она помедлила, потом щелкнула задвижкой. Вахит стоял на пороге. В руках у него была сломанная машинка.
– Я ее починю, – сказал он. Арина молчала, вытирая нос, – Локоть покажи, – попросил он.
Она протянула руку. Вахит осторожно коснулся синяка, поморщился.
– Больно?
– Очень, – призналась она, и голос дрогнул.
– Я не хотел, – сказал он, глядя в сторону, – Я просто разозлился. Ты понимаешь? Машинка была моя любимая.
– Я знаю, – Арина шмыгнула носом, – Я не хотела ломать.
– Прости, – выдохнул Вахит.
– И ты прости, – сказала она, – Что взяла без спроса.
Он кивнул. Потом развернулся, сбегал на кухню и вернулся с пластырем. Посадил ее на край ванны, аккуратно, стараясь не сделать больно, заклеил синяк.
Она улыбнулась. Прямо сквозь слёзы, по-детски, с мокрыми щеками и покрасневшим носом. Он обнял ее. Крепко, по-братски, как умел только он: неуклюже, но надежно. Арина уткнулась носом в его футболку, пахнущую стиральным порошком и двором.
Вечером они сидели на кухне, ели мамины блины с вареньем. Вахит починил машинку. Турбо ему помог и колесико встало на место. Но Арина больше не просила ее потрогать. Просто смотрела, как Вахит ставит машинку на полку, высоко, на самый верх.
– Когда вырастешь, я тебе ее подарю, – пообещал Вахит.
– Правда?
– Правда.
Она не знала, что он сдержит слово через много лет, когда она уже будет взрослой, он найдет ту самую машинку в старой коробке и принесет ей. К тому времени колесо давно отвалится, и краска облупится. Но она будет хранить ее как память. О том дне, когда они поссорились и помирились. О том, что даже ссоры не могут сломать то, что по-настоящему важно.
***
На работе дядя Вадим встретил Арину с порога:
– Сегодня много дел, – сказал он, – Поставка кассет, надо разобрать, ценники переклеить. Если справишься, то премия будет.
Арина кивнула, надела фартук, принялась за работу. Через час в магазин зашел Костя: помогал перебирать коробки, перекладывать кассеты с места на место.
– Как мама? – спросил Костя.
– Хуже, – честно ответила Арина, – Не ест почти. Лежит. Я боюсь, что...– она не договорила. Костя положил руку ей на плечо.
– Все будет хорошо, – сказал он, – Ты сильная.
– Все говорят, что я сильная, – усмехнулась Арина, – А я просто устала.
– Прорвемся, Арин.
Она хотела ответить, но в этот момент дверь открылась и в магазин влетела Лена.
– Привет! – громко сказала она, с порога, – Арина, я соскучилась! Я все думала, когда ты освободишься...
Она замерла, увидев Костю. Лена знала о нем только из рассказов. Улыбка стала чуть шире, но настороженной, ведь она еще не привыкла к нему, к этому москвичу, который занял ее подругу.
– Здравствуй, Лена, – сказал Костя вежливо.
– Привет, – ответила она, не глядя на него, – Арин, я хотела тебя на чай позвать. В смысле, к нам. Ну, если ты не занята, конечно. Юльку позовем, Катю, поболтаем все вместе.
– Лен, я на работе, – Арина развела руками, – Видишь, кассет гора.
– Я помогу! – Лена скинула куртку, закатала рукава, – Мы быстро.
Костя поднял бровь, посмотрел на нее с лёгким удивлением.
– Справишься? – спросил он негромко.
Лена повернулась к нему. Взгляд стал колючим.
– А ты сомневаешься? Я не вчера родилась, – отрезала Лена и взяла стопку кассет, – Смотри, как надо.
Она начала раскладывать их по полкам, быстро, но кое-как, не глядя на названия. Костя заметил это, но промолчал. Арина переводила взгляд с одного на другого и чувствовала, как в воздухе повисает странное напряжение.
– Лен, ты не туда положила, – сказала Арина.
– А какая разница? – Ленка пожала плечами, – Все равно музыка.
– Для тебя – да. Для покупателей – нет.
Лена вздохнула, закатила глаза, но переложила.
– Слушай, – сказал Костя наконец, – Ты не хочешь просто посидеть и подождать? Мы с Ариной сами закончим.
– Хочешь от меня избавиться? – спросила она прямым текстом.
– Я хочу, чтобы работа была сделана правильно, – ответил Костя спокойно, – А ты отвлекаешь.
– Ты такой серьезный, да? – Лена закатила глаза, – Прямо как Валера. Одного поля ягоды.
– Лена! – Арина повысила голос, – Хватит, успокойтесь оба, пожалуйста.
– Что хватит? – Лена пожала плечами, – Я же правду говорю. Он скучный. Из Москвы приехал, а ведет себя как старик.
Костя сжал челюсть, но промолчал. Арина увидела, как он напрягся, как его пальцы сжали край коробки.
– Лен, иди домой, – сказала она тихо, – Я позвоню тебе вечером.
– Ладно, – сказала Ленка, – Но в гости чтоб ко мне пришла, поняла? Я пока Катю и Юлю позову.
Она вылетела из магазина, хлопнув дверью так, что колокольчик чуть не упал. Арина выдохнула, повернулась к Косте.
– Прости ее, – сказала она, – Она не со зла. Просто...
– Характер, – закончил Костя, – Я понял, – он помолчал, а потом усмехнулся, – Она очень...активная, – сказал он, – И слишком высокого мнения о себе.
– Это да, – Арина вздохнула, – Но она хорошая. Правда. Просто не умеет быть тихой, с детства такая..
– Заметно, – Костя взял новую стопку кассет, – Ладно. Работаем.
Они снова замолчали. Арина поглядывала на Костю: он был спокоен, но что-то в его глазах изменилось. А в голове у нее крутилась мысль: «Их знакомство не задалось. Совсем».
***
Вечером следующего дня Арина закрыла магазин. Небо уже почернело. Утром дождь моросил, но становился все сильнее. Дядя Вадим ушел пораньше, оставив Арину закрывать кассу, теперь она стояла на крыльце, глядя на стену дождя. Она подумала: «Пережду, может, кончится». Встала под козырьком, прислонилась к стене, смотрела на пустую улицу. Но дождь не кончился. Вода лилась стеной, барабанила по жестяному козырьку, заливала тротуар.
– Черт с ним, – сказала она себе и, прикрыв голову сумкой, рванула к остановке.
Вода хлестала по лицу, мгновенно промочила куртку, джинсы, ботинки. Она бежала, перепрыгивая лужи, но толку было мало. К остановке она добежала промокшая до нитки, дрожащая, злая на весь мир. Автобуса не было и не предвиделось.
Арина стояла под козырьком, пытаясь отжать волосы, и чувствовала, как холод пробирает до костей. Она начала замерзать. Руки тряслись, зубы стучали.
Из темноты выехали «Жигули». Темные, старенькие, с потускневшими фарами. Замедлились, остановились прямо у остановки. Окно опустилось. За рулем сидел Валера: нахмуренный, без шапки, в старой куртке.
– Садись, – сказал он коротко, – Чего стоишь?
Арина уставилась на него. С мокрых волос стекала вода, она вся тряслась от холода. Она не стала спорить. Открыла дверцу, забралась в салон, захлопнула за собой. В машине было теплее, но она все равно дрожала: мокрая одежда липла к телу, зубы стучали. Валера покосился на нее, покачал головой.
– Ты чего в такой дождь пешком? Автобус не ходит?
– На работу утром когда шла, – она поежилась, – Думала, до вечера прояснится.
– А прояснилось, – усмехнулся Турбо, глядя в окно, – Видишь.
Она не ответила. Сидела, смотрела в окно на мокрую дорогу. В машине было тихо, только шум дворников и тихое урчание двигателя. Дождь барабанил по крыше, и этот звук успокаивал.
– Как мама? – спросил он через пару минут.
– Непонятно, – пожала плечами Зималетдинова, – Вчера встать не могла. испугалась, когда она слегла. Думала... ну, ты понимаешь.
Валера кивнул. Помолчал, потом сказал:
– Если что-то надо..лекарства, деньги, помощи, ты скажи. Мы решим.
– Мы? – удивилась Арина.
– Ну, я, Зима, пацаны. Все. Ты же не одна.
Арина опустила глаза. Хотела сказать что-то колкое: привычка, защита. Но не стала.
– Спасибо, – сказала она, – Мама сегодня утром уже блины на кухне пекла. Врач говорит, что со временем ей будет становится лучше.
– Это хорошо, — он повернул руль, машина плавно вписалась в поворот, — Блины любишь?
– Обожаю. Особенно с вареньем.
– Ленка тоже любит, – сказал Валера, – Вечно просит испечь, а мать устает после работы.
– Ты бы испек, – усмехнулась Арина.
– Я? – он хмыкнул, – Я только яичницу умею....и то иногда подгорает.
Арина засмеялась. Негромко, легко. Валера покосился на нее, и в уголках его губ тоже мелькнула улыбка.
– У тебя дела в этом районе были? – спрашивает Зималетдинова.
– Ленка тетрадку у одноклассницы забыла. Вот ездил, – говорит Туркин, – Сама она идти не хотела. Дождь, говорит, а она принцесса, куда ей, – усмехается Турбо.
– Она у тебя принцесса, – согласилась Арина, – Смотри, избаловал совсем.
– Я ее не балую, – сказал Валера, но без строгости, – Просто она умеет просить. Так смотрит, что не откажешь.
Арина усмехнулась. Представила, как Ленка стоит перед братом, хлопает ресницами и канючит.
– Она с детства такая, – сказала она, – Недавно мне про какого-то Егора рассказывала.
– Ох, не напоминай, – Валера вздохнул, – Этот Саша, Егор, Игорь...я уже не знаю, кто есть кто. У нее ухажеры как карты в колоде, – Турбо покачал головой, – Мелькают и не уследишь.
– А ты не пытаешься уследить?
– Пытаюсь, – он вздохнул, – Но она уже большая. Если запрещать, то будет делать назло.
Арина покачала головой, но без осуждения.
– Ты с Ленкой прям как с ребенком. А ей уже шестнадцать.
– Мне все равно, сколько ей, – сказал он серьезно, – Она для меня всегда маленькая. Как ты для Вахита.
– Тоже верно, – сказала она тихо, задумавшись.
– Она влюбляется каждую неделю.
– Это нормально для ее возраста, – сказала Арина спокойно, – Она ищет своего человека. Придет время и найдет достойного.
– Найдет такого, кто не обидит, – поправил Валера, – И чтобы я ему не накостылял.
Арина засмеялась. Они ехали молча, иногда переговаривались, смеялись. И было так...легко.
Машина остановилась у подъезда Арины. Дождь почти кончился, Арина сидела не двигаясь, глядя на капли, стекающие по лобовому стеклу. В салоне было тепло, спокойно, почти уютно. Не хотелось выходить.
– Приехали, – сказал Валера, выключая мотор.
– Ты извини, что я влезла к тебе, – вдруг сказала Арина, – Машина все-таки, а я мокрая, грязная....Я понимаю, что ты по делам ехал, а тебе пришлось...
– Перестань, – перебил Туркин, не поворачиваясь к ней, – Я же сам предложил.
– Спасибо большое. Я пойду.
– Иди. Чай горячий выпей. Ноги в тазу парь, а то простудишься.
– Ты уже говорил, – улыбнулась она.
– И еще раз скажу, – серьезно ответил Валера, – Слушайся старших.
Арина засмеялась, открыла дверь, вышла из машины. Холодный воздух ударил в лицо, но теперь У подъездной двери остановилась, посмотрела на машину: она стояла, не уезжая. Валера ждал, пока она войдет в дом.
Арина улыбнулась, махнула рукой и скрылась в подъезде. Дома мама встретила ее ахами и охами, заставила переодеться, напоила чаем с мёдом.
«Может, все налаживается?» – подумала она и улыбнулась.
———————————————-
как вам глава? обязательно ставим звездочки, мне будет очень приятно.
мой тгк «викуша сочиняет» там будут все новости и выходе новых глав🫶🏻