Глава седьмая
Неделя молчания тянулась медленно, как резина. Арина ходила на работу, ухаживала за мамой, возвращалась в свою комнату и закрывала дверь. Вахит пробовал заговорить, но она отвечала односложно или не отвечала вовсе. Валера в магазин больше не заходил. Только Ленка иногда прибегала, щебетала, обнимала, оставляла шоколадки и конфеты.
– Арин, ну сколько можно? – говорила она, — Они же поняли, что неправы.
– Лен, не начинай, – устало отвечала Арина.
Вечером, когда мама уснула, а Вахит еще не вернулся, Арина сидела на кухне, пила остывший чай и смотрела в окно на темный двор. Слышно было, как хлопнула дверь подъезда, потом тяжелые шаги в коридоре.
Вахит зашел на кухню, остановился на пороге. Не курил, не ругался, просто стоял и смотрел.
– Арина, – сказал он тихо, – Давай поговорим.
– Не о чем, – ответила она, не оборачиваясь.
– Есть о чем, – он подошел, сел напротив, положил руки на стол, – Я знаю, что виноват. Мы перегнули. Не надо было. Но ты молчишь уже неделю. Мать переживает. Спрашивает, что у нас случилось.
– А ты что ей сказал? – Арина повернулась.
– Сказал, что поссорились. Из-за ерунды, что помиримся.
– А мы помиримся? – усмехается Арина. Зима посмотрел на нее долгим взглядом. Усталым, виноватым.
– Я хочу, – сказал он, – А ты?
Арина молчала. Внутри все кипело, но где-то глубоко начала отпускать злость. Она устала. Устала злиться, устала молчать, устала делать вид, что ей все равно.
– Почему ты не спросил меня? – спросила она, и голос дрогнул, – Почему вы с Валерой решили за меня? Костя мой друг. Он приехал помогать. Он не просил у вас ничего. А вы его...вы его били, Вахит.
– Я знаю, – тихо сказал Зима, – Мы не должны были. Я дурак, Турбо тоже.
– Ты за себя говори, – Арина вытерла глаза, хотя не плакала, – Валера – это отдельный разговор.
– С ним ты сама разбирайся, – Вахит усмехнулся, – Я в ваши дела не лезу.
– Зато в мои лезешь, — она посмотрела на брата с укором.
– Больше не буду, – сказал он, – Честно. Если кто-то новый появится, сначала спрошу у тебя. Не полезу без спроса.
– Слово пацана? – усмехнулась Арина.
– Слово пацана.
Арина вздохнула. Протянула руку через стол. Вахит сжал ее в своей: теплой, большой, с сбитыми костяшками.
– Мама не знает про Костю? – спросила она.
– Не знаю, – пожал плечами Вахит, – Я не говорил.
– Не говори ей, ладно? – попросила Арина, – Ей и так тяжело.
– Не скажу.
Они помолчали. Вахит встал, подошел к плите, разогрел ужин, поставил перед сестрой тарелку.
– Ешь, – сказал он, – Исхудала вся.
– Я нормальная, – буркнула Арина, но есть начала.
Вахит сел напротив, смотрел, как она ест, и молчал. Потом закурил в форточку.
– Жучка, – сказал он негромко, – А ты этого Костю...ты его любишь?
Арина поперхнулась, закашлялась.
– В каком смысле? – спросила она, вытирая губы.
– В прямом. Он же к тебе приехал. Из Москвы, институт бросил. Не просто так, наверное.
– Мы друзья, – твердо сказала Арина, – Он хороший, надежный. Но я его не люблю. Не так, как ты думаешь.
– А как? – Вахит прищурился.
– А тебе какая разница?
– Мне не все равно, – он выпустил дым, – Ты моя сестра. Я хочу, чтобы ты была счастлива. С кем неважно. Главное, чтобы человек тебя не обижал.
– Костя не обидит, – сказала Арина, – Он вообще не такой.
– Я надеюсь.
Вахит вздохнул, потушив сигарету. Он вышел с кухни. Арина осталась на кухне одна.
***
На следующий день после разговора с братом Арина поехала в поликлинику за мамиными анализами. В очереди просидела час, потом еще полчаса ждала, пока врач подпишет справку. Настроение было никакое: усталость, бессонница, тяжелые мысли.
Из поликлиники она вышла и столкнулась с Катей. Та стояла у входа в своей медицинской куртке, с папкой в руках, и о чем-то говорила с пожилой женщиной. Увидела Арину, улыбнулась, попрощалась с пациенткой.
– Арина! Привет, – Катя подошла, обняла, – Ты чего здесь? Заболела?
– Нет, – Арина показала конверт с анализами, – Мамины. Пришла забрать.
– Плохо выглядишь, – сказала она, стараясь не обидеть, – Не спала?
– Есть такое, – призналась Арина.
– Пойдем, – Катя взяла ее под руку, – У меня перерыв. Посидим в сквере, поговорим.
Они сели на скамейку у поликлиники. День был пасмурный, но сухой. Листья уже облетели, ветки у деревьев голые.
– Рассказывай, – Катя повернулась к ней, – Что случилось? С мамой хуже?
– Нет, мама...мама пока стабильно. Лекарства помогают. Но денег на них почти не осталось, – Арина сжала конверт, – Я не знаю, что делать.
– Найдешь, – спокойно сказала Катя, – Вахит поможет, ты работаешь. Мы все поможем. Я в аптеке договорюсь, может, скидку сделают.
– Спасибо, – Арина улыбнулась уголками губ, – Кать, ты всегда такая...понимающая.
– Учили так, – усмехнулась Катя, – Ладно, не про маму. Про тебя давай. Я вижу, ты сама не своя.
Арина опустила глаза. Хотелось сказать, что все нормально, отмахнуться, уйти. Но перед Катей было стыдно врать. Катя видела насквозь.
– Костя приехал, – начала Арина, – Из Москвы. Ты его не знаешь, мы вместе в институте были. Он хороший, помогает. Но Вахит и Валера..
– Устроили цирк с проверкой, – закончила Катя, – Ленка рассказала.
– Ты знаешь? – Арина удивилась.
– Ленка все знает и всем рассказывает, – Катя вздохнула, – Держать язык за зубами она не умеет, ты же знаешь ее.
– И ты..ты не осуждаешь?
– Вахита? Валеру? – Катя пожала плечами, – Они по-своему правы. У них свой мир, свои законы. Они не хотели тебя обидеть. Просто...так принято.
– Но это неправильно, – Арина повысила голос, – Бить человека, который ничего не сделал. Костя приехал помогать, а они его...
– Знаю, – Катя накрыла ее руку своей, – Это неправильно. Но они уже поняли? Помирились?
– Почти, – Арина выдохнула, – С Вахитом помирились. А Валера...он просто один раз ко мне на работу зашел. Но я даже слушать не хотела. Говорил, что он неправ и так далее.
– И ты ему веришь?
– Не знаю, – честно сказала Арина, – Он...сложный. Я не понимаю его. То делает вид, что меня не существует. То его волнует мое окружение. Я запуталась, Кать.
– А чего ты боишься? – спросила Катя тихо.
Арина задумалась. Чего она боится?
– Что мама умрет, – сказала она первое, что пришло в голову.
– Это понятно, – кивнула Катя, – Но не только.
– Что денег не хватит. Что я не справлюсь. Что Костя зря приехал и будет жалеть.
– Еще.
– Что Вахита убьют на разборках. Что я останусь одна.
– Арина, – Катя взяла ее за подбородок, заставила посмотреть в глаза, – Как ты останешься одна? У тебя есть мама, брат, я, Юля, Ленка, Костя теперь. Ты не одна, – Катя улыбнулась, – Арин, – сказала она мягко, – Ты боишься, что тебя не любят. А может, ты боишься, что любят, но ты не знаешь, как на это ответить?
Арина посмотрела на нее. Хотела сказать «нет», но слова застряли в горле.
– Может быть, – прошептала она.
– Тогда не торопи события, – Катя сжала ее ладонь, – Всему свое время. Ты еще молодая. Успеешь и налюбиться, и настрадаться. Сейчас главное маму беречь. А остальное...остальное придет само.
Они посидели еще немного, молча. Ветер шевелил голые ветки, где-то лаяла собака. Обычный октябрьский день, серый и холодный.
– Кать, – сказала Арина, – А ты не боишься? Что будет после института? Работа, пациенты, ответственность?
– Боюсь, – честно ответила Катя, – Но я знаю, зачем я туда иду. Хочу помогать. Как твоей маме. Как другим. А страх..он всегда есть. Без него никак.
– И как ты с ним справляешься?
– Говорю себе: «Катя, ты справишься. У тебя есть руки, голова, сердце. Этого достаточно».
– А у меня достаточно? – спросила Арина тихо.
– У тебя есть голова и сердце, – сказала Катя, – А руки дело наживное. Главное, чтобы ты не сдавалась, – она встала, поправила куртку, – Мне пора, – сказала Катя, – Пациенты ждут. А ты иди, отдыхай. Выспись.
– Спасибо, Кать, – Арина тоже поднялась.
Они обнялись. Катя ушла в поликлинику, Арина осталась стоять у скамейки, смотреть на голые деревья, сжимая в руках конверт.
***
Костя зашел в магазин на следующий день. Арина была одна, раскладывала кассеты. Увидела его, улыбнулась, но устало, через силу.
– Привет, – сказал он, – Как ты?
– Нормально, – ответила она, – А ты? Синяки прошли?
– Почти, – Костя коснулся скулы, где еще оставался желтоватый след, – Не больно уже.
– Это хорошо.
– Арин, – сказал Костя, – Ты не злишься на меня?
– За что? – она удивилась.
– Что я не сказал тебе сразу. Про драку. Ты сама увидела, а я хотел скрыть.
– Костя, – Арина вздохнула, положила кассету, повернулась к нему, – Ты не виноват. Это они виноваты. Ты просто... ты хотел как лучше.
– Я хотел, чтобы они меня приняли, – честно сказал Костя, – Чтобы не мешали мне быть рядом с тобой.
– А ты хочешь быть рядом? – спросила Арина тихо.
– Хочу, – он посмотрел ей в глаза, без улыбки, – Ты же знаешь.
Она знала. Знала давно, с первого курса, когда Костя протягивал ей половинку своего бутерброда и не задавал лишних вопросов. Он никогда не намекал на что-то большее. Между ними никогда не было ничего кроме дружбы. Просто он был рядом. И этого было достаточно.
– Кость, – сказала она, – Я рада, что ты приехал. Правда. Ты мне нужен, но...
– Но?
– Я запуталась. Москва, мамина болезнь, брат...Ты. Я не могу сейчас ничего обещать. Даже дружбу...и ту иногда тяжело тянуть.
– А никто не просит обещать, Я здесь не потому, что жду чего-то. Я здесь, потому что ты мой друг. Самый лучший. И я не хочу, чтобы ты была одна.
– Спасибо, – сказала она, мягко улыбаясь.
Они помолчали. Дождь за окном усилился, забарабанил по жестяному козырьку. В магазине было тихо и уютно.
– Кость, – сказала Арина, – А ты не жалеешь, что приехал? Что бросил институт, друзей, Москву?
– Нет, – ответил он без раздумий, – Ни капли.
– Даже когда тебе морду били?
– Даже тогда, - Костя улыбнулся, – Это был полезный опыт.
Арина засмеялась. Впервые за долгое время: искренне, легко.
***
Вечером того же дня Арина вышла на крыльцо магазина, когда уже стемнело. Дядя Вадим отпустил ее пораньше, но она задержалась, перебирала кассеты, раскладывала, чтобы не думать о лишнем. Теперь стояла на крыльце, смотрела на мокрый асфальт.
Рука сама потянулась в карман за сигаретами. Тонкая пачка, купленная в киоске неделю назад, когда стало совсем невмоготу. Она достала одну, закурила неумело: все еще кашляла, все еще не привыкла.
– С каких пор ты куришь? – голос раздался из темноты.
Арина вздрогнула. Из-за угла вышел Валера. В кожаной куртке, без шапки, руки в карманах. Подошел, остановился в двух шагах.
– Ты чего пугаешь? – буркнула Арина.
Валера не ответил. Смотрел на ее руки, на сигарету, на лицо: усталое, бледное в свете фонаря.
– Курить брось, – сказал он, – Не твое это, Жучка.
– А чье? – огрызнулась Арина, – Твое? Вахита? Вы курите, вам можно, а мне нельзя?
– Тебе нельзя, – спокойно сказал Турбо, – Мать болеет, ты нужна ей здоровая. Сама знаешь.
Арина замолчала. Она знала. Знала, что это глупо, вредно, бессмысленно. Но иногда хотелось сделать что-то назло. Себе, им, всему миру.
– Мы не хотели тебя обидеть, – он достал свою пачку, прикурил, выпустил дым в сторону, – Ты же знаешь.
– Не хотели, а обидели, – Арина скрестила руки на груди, – Вы не спросили меня. Не сказали ни слова. Как будто я не могу сама разобраться, кто мой друг, а кто нет.
Валера молчал. Курил, смотрел куда-то в темноту.
– Жучка, – сказал он наконец, – Я тебя знаю с детства. Ты для меня не чужая. Я не мог просто так смотреть, как какой-то москвич появляется из ниоткуда и начинает крутиться рядом.
– Он не крутится, – перебила Арина, – Он помогает. Он мой друг.
– Мы должны были убедиться. По-другому у нас не умеют.
– И поэтому вы бьете людей?
Туркин промолчал. Арина посмотрела на него. Его лицо было хмурым, усталым, но не злым. Он не оправдывался, не извинялся. Просто объяснял как умел.
– Я не умею извиняться, ты сама это знаешь, – вздыхает он, – Мы уже поняли, что сглупили. Надо было спросить сначала у тебя.
Арина сделала затяжку, выпустила дым в холодное небо. Горько, противно, но привычно, ведь не в первый раз за эту неделю. И тут в голове всплыло воспоминание.
Тогда Ленка пришла к Арине во двор с пачкой сигарет, стащенной из чьей-то куртки.
– Давай попробуем, – глаза горят, кудри растрепанны, вся как есть: юркая, нетерпеливая, – Все уже курят, а мы почему нет?
Арина сомневалась. Дома мать убьет, если узнает, а брат тем более. Но Ленка умела уговаривать.
– Никто не узнает, – шептала она, – Мы за гаражами. Там даже Валера не ходит.
Они забились за старые гаражи, подальше от глаз. Ленка закурила первой, закашлялась, замахала руками, но не бросила. Арина смотрела и смеялась.
– Давай, Жучка, не будь тряпкой.
Арина взяла сигарету, затянулась. Горло обожгло, в глазах потемнело, закружилась голова. Она закашлялась, выронила сигарету. Ленка захихикала.
А потом из-за угла вышли они. Валера был злой. Вахит спокойный, но глаза холодные. Пацаны стояли молча, смотрели на двух девчонок с сигаретами.
– А ну бросили, – рявкнул Турбо.
Ленка выронила сигарету, побледнела. Валера схватил ее за шкирку, не больно, но жестко.
– Домой, – рыкнул он, – Быстро.
– Валера, ну мы...
– Замолчи! – он уже не смотрел на Арину, только на сестру, – Я с тобой дома поговорю. Поняла? – Туркин кинул взгляд на Вахита, – Со своей сам разберись, хорошо?
Ленка поплелась, понурив голову. Валера бросил короткий взгляд на Арину, ничего не сказал и ушел, подгоняя сестру.
Арина осталась стоять с Вахитом. Ждала, что брат сейчас начнет кричать, ругаться, тащить домой за руку, как Валера Ленку.
Но Зима просто подошел, взял у нее из рук пачку, ту, что осталась от Ленки, и спрятал в карман.
– Знаешь, Жучка, – сказал он, – Курить – это не стыдно и не страшно. Это просто глупо. Дорого, противно, здоровье портишь. Ты же умная девочка, зачем тебе это?
– Я хотела попробовать..
– И как тебе?
– Противно, – поморщилась Арина.
– Значит, чтобы больше я тебя с сигаретой не видел, ясно? Иначе разговор будет другим.
Арина кивнула. Домой они пошли молча. Вахит не читал нотаций, не наказывал, не ставил в угол. Просто шел рядом, и этого было достаточно.
А Ленке в тот день досталось по полной.
Валера вел ее за шкирку, не отпуская, до самого дома. Захлопнул дверь, поставил перед собой.
– Ты что, с ума сошла? – начал он, – Курить? В двенадцать лет?
– А тебе-то что! – крикнула Ленка, уже не боясь, – Ты сам куришь!
– Лена, я взрослый! Старше тебя. А ты – ребенок!
Он не бил. Никогда не бил. Но говорил так, что Ленка хотела провалиться сквозь землю. Запер в комнате на два часа, забрал все карманные деньги.
– Еще раз увижу – вылетишь из дома, поняла? – строго сказал Туркин, – Неделю сидишь без гулянок.
Ленка дулась, рыдала в подушку, называла брата тираном. Но больше не курила. До шестнадцати лет ни разу.
Арина услышала эту историю от Ленки на следующий день. Покачала головой, обняла подругу.
– У нас братья такие разные, – сказала Лена, шмыгая носом, – Твой поговорил и забыл. А мой...
– Твой любит тебя, – перебила Арина, – Просто по-другому.
– Слишком по-другому, – вздохнула Ленка.
Сейчас, стоя на крыльце магазина с сигаретой в руке, Арина смотрела на Валеру. Он не кричал, не хватал за шкирку, не читал нотаций.
– А помнишь, как Ленку за сигареты наказал? – спросила она вдруг.
– Помню, – Турбо поморщился.
Арина усмехнулась, выкинула свою сигарету.
– Пойду я, – сказала она, – Маме лекарства еще надо дать.
– Проводить?
– Не надо, сама.
Валера кивнул, а Арина направилась к дому. Хотелось обернуться, но она пересилила себя. Туркин остался на месте, смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.
———————————————-
как вам глава? обязательно ставим звездочки, мне будет очень приятно.
мой тгк «викуша сочиняет» там будут все новости и выходе новых глав🫶🏻