Глава четвертая
Серый октябрьский вечер сгустился быстро. Валера вышел из комиссионного магазина, сунул кассету «Кино» во внутренний карман куртки и закурил, прикрывая ладонью огонь. Дождь к тому времени почти кончился, но ветер остался, пронизывающий до костей.
Он знал, что сегодня будут сборы. Еще днем Зима передал через пацана: «Вечером у качалки. Разъездовские пасут нашу точку». Валера кивнул тогда и на всякий случай спросил: «Сколько их?» Ему ответили: «Около десяти, во главе Клест». Турбо выдохнул дым. Клест – старый знакомый, ровесник. Год назад они уже дрались с ним, тогда «Универсамовские» отстояли подвалы. Теперь опять.
Он не торопился, успевал зайти домой. Мать была на работе, Ленка лежала с температурой в своей комнате. Он заглянул к ней: спала, щеки красные, дышит тяжело. Валера поправил одеяло и тихо закрыл дверь.
К качалке он пришел, когда уже почти стемнело. Там уже толпились свои, человек пятнадцать. Большей частью пацаны шестнадцати-семнадцати лет. Вахит уже был там, стоял чуть поодаль, курил, разговаривал с двумя новенькими, которые пришли впервой. Увидел Турбо, кивнул и подошел.
– Чего задержался? – спросил Зима без претензии, просто так.
– Лена приболела. Сегодня с ними справимся?
– Должны. Насчитали всего человек восемь, ну может десять. Просто разговор будет.
– Не ссы, – Валера хлопнул его по плечу. – Бывало и больше.
Но разговор оказался не из приятных. Разъезд провоцировал парней специально. Универсамовские соравались с места. Драка была короткой, но жесткой. Вокруг матерились, кто-то упал лицом в лужу. Турбо работал молча, быстро. Кто-то схватил его сзади за куртку, он дернулся, вывернулся, развернулся. Валера поймал парня за запястье, резко выкрутил, хрустнуло, парень заорал. И тут же получил от Турбо в челюсть, отключился.
Вахит был рядом, дрался с двумя сразу, отбивался. Кровь текла у него из разбитой брови.
Когда все это закончилось, Универсамовские стояли, тяжело дышали. У многих ссадины, у кого-то губа рассечена. Никто не умер и никто не умирал. Это была уличная драка за
пятно земли. Вахит сплюнул кровь на асфальт, закурил и подошел к Турбо.
– Живой?
– Как видишь.
– У них трое в хлам. На месяц отстанут.
Валера кивнул. Он вытер руки о джинсы, достал сигарету, но не закурил, а только помял пальцами. В голове была не разборка, а лицо Арины, когда он уходил из магазина. Как она смотрела на тетрадку, на которую он кивнул. Как покраснела.
– Ладно, – сказал он Зиме, – Я пойду, у Лены температура под сорок, не хочу одну ее оставлять надолго.
– Иди. Если что, я позвоню.
***
Лена поправилась быстро: два дня температуры, еще день кашля, и вот она уже строчила Арине записки: «Приходи завтра к пяти, сюрприз будет». Арина отнекивалась, говорила, что смена в магазине, но Ленка насела: «Ну пожалуйста! Всего на часок. Я соскучилась!» Пришлось согласиться.
Туркина встречала ее на лавочке у подъезда, с хитрой улыбкой до ушей. Лена умела уговаривать, наседать, канючить до тех пор, пока все не сдавались. Но делала это беззлобно, а просто потому что не выносила тишины и одиночества. Ей нужно было, чтобы вокруг кипела жизнь, чтобы все были в сборе, чтобы можно было трещать без умолку и заражать своим энтузиазмом даже самых угрюмых.
– Опаздываешь, Зималетдинова!
– На пять минут всего, – Арина пожала плечами, но Ленка уже схватила ее за руку и потащила к дому, – Ты куда? Мы же гулять хотели?
– Ко мне пойдем.
– Твоя же мама с ночной смены..– насторожилась Арина.
– Она на работе, мы одни будем.
Они поднялись на третий этаж. Ленка отворила дверь своим ключом, пропустила Арину вперед и громко крикнула в пустоту прихожей:
– Мы пришли!
Из кухни донеслись девичьи голоса, звон чашек. И тут Лена отступила в сторону, развела руками, как фокусник:
– Смотри, кого я тебе привела!
Из кухни вышли две девчонки. Сначала одна: худая, с копной русых волос, стеснительно опускала глаза, а потом второй: высокая, светленькая, с острым взглядом.
– Арина! – они налетели на неё почти одновременно.
– Ой, девочки! – выдохнула Зималетдинова.
– Ариша! Мы так скучали! – первой отстранилась Катя.
– Я тоже, – улыбнулась им Арина, разглядывая каждую.
Катя была такой же, как в детстве: неторопливой, немногословной, но от ее взгляда становилось тепло. Катя никогда не стремилась быть в центре внимания. В детстве, когда Ленка затевала шумные игры, Катя могла сидеть в сторонке с книжкой или просто смотреть на всех спокойными внимательными глазами. Но стоило кому-то заплакать или поссориться, так Катя оказывалась рядом, клала руку на плечо, говорила тихо и весомо. Сейчас она училась в медицинском институте. Длинные волосы, простой свитер, никакой косметики. В руках был сверток, который она протянула Лене.
– Это мазь. Ты говорила, что кашляешь. С медом и прополисом, на ночь натирай грудь.
– Кать, ты как бабушка, – Лена закатила глаза, но сверток взяла.
– Бабушка, которая тебя лечить будет, когда ты в очередной раз простудишься, потому что в расстегнутой куртке бегаешь в октябре, – Катя улыбнулась уголками губ.
– А мы думали ты уже навсегда уехала, Жучка, – говорит Юля.
Та тоже не изменилась. Такая же высокая, светленькая, волосы густые, которые невозможно было уложить в прическу, хоть ты тресни. Юлька всегда была остра на язык: «Палец в рот не клади - откусит» всегда ворчал на нее отец. Юля первой лезла в драку, если видела несправедливость, первой отвечала на хамство, первой говорила правду в глаза даже если ее не просили. Пока что она учится, работает официанткой и уже научилась ставить на место пьяных мужиков, не повышая голоса, просто таким тоном, от которого у любого отпадет желание спорить. Друзей она защищала всегда, если кто обижал Ленку или Катю, Юля могла устроить скандал. Но при этом сама обидеть могла нечаянно, не подумав. Язык у нее был без костей.
– Я тоже думала, что не вернусь, – вздохнула Арина.
– Ну, – сказала Юля прищуриваясь, – Москва тебя не испортила, Москва тебя не испортила. По крайней мере, снаружи.
– Юль, – Лена толкнула ее локтем, – Ну ты чего?
– А чего? – Юля усмехнулась, но не зло, скорее с интересом, – Я правду говорю. Два года не виделись, а она все такая же: складно сложена, глазки приспущены. Теперь любовные записки принимает?
– От кого, например? – Арина подняла бровь, и в голосе появилась та самая колючка, которую все помнили. Арина вообще была тихой: в компании она часто молчала, слушала, наблюдала, анализировала. Не спорила попусту. Но если кто-то задевал ее или кого-то из своих, то колючки вставали дыбом. Она могла огрызнуться так, что собеседнику становилось не по себе. И при этом оставалась внешне спокойной. Это качество появилось у нее еще в детстве, привычка защищать себя, потому что надеяться было не на кого.
– От кого надо, – Юля развела руками, – Ты у нас красавица, Арин, а красавицам всегда пишут.
– Ладно, хватит трепаться, – Катя мягко взяла Юлю под локоть, отвела ее чуть в сторону, разряжая напряжение. Умела она это делать незаметно, без лишних слов. Как в детстве, когда Ленка с Ариной ссорились из-за пустяков, Катя просто вставала между ними и говорила: «Все, перестали». И это работало, – Давайте сядем, поговорим нормально. А то стоим как на допросе.
Девочки сели за кухонный стол. Арина сидела рядом с Юлей, а Лена с Катей напротив. Ленка налила всем чай.
– А у меня к тебе вопрос, – начала Катя без предисловий, – Ты чего пропала? Ни письма, ни звонка. Ленка рассказывала, что ты в Москве, но мы же все дружили. Неужели забыла?
Арина опустила глаза. Два года – большой срок. В первое время она хотела писать, даже начала пару писем, но бросила. Потом было стыдно, что долго не отвечала. А потом появилась та компания, Дима, и стало не до того.
– Замоталась, – ответила коротко, – Учеба, потом мама заболела.
– Мы знаем, – Юля накрыла ее руку своей, мягко, Юлька не всегда была мягкой, но когда она видела чужую боль, злость куда-то уходила, оставалась только эта неуклюжая нежность, – Мы не со зла спрашиваем. Просто скучали.
– Я тоже скучала, – Арина подняла голову, посмотрела на Катю, на Юлю, на Лену, которая вдруг стала серьезной, – Правда.
– Ну давайте не о грустном, – махнула рукой Лена, – Арин, ну ты хоть про парней московских расскажи! У тебя ухажер был?
– Лена! – шикнула Юля.
– А что «Лена»? Это нормальный вопрос!
– Не было, – соврала Арина, – Я в Москву ехала, чтобы учиться.
– Ну тогда не интересно, – закатила глаза Туркина.
– Слушайте, – сказала вдруг Катя, глядя на всех, – А помните, как мы сбежали с уроков и пошли к реке? Сентябрь только наступил. Мы с Ариной были в седьмом классе где-то, Ленка в пятом, а Юля в восьмом училась, она же и потащила нас туда! И Аринка полезла за утенком, чуть не утонула, а Валера вытащил или кто?
– Вытащил? – переспросила Арина, нахмурившись, – Я отлично помню, как сама выплыла.
– Ага, сама, – Лена прыснула, – Тебя Валера вытаскивал, а потом Вахит за прогул отчитывал.
– А я прекрасно помню, как Лену потом Валера за шкирку домой тащил. Кое-кого еще на неделю наказали..– усмехнулась Арина, а Ленка стукнула ее в плечо.
– А кто надоумил меня на речку пойти? – Лена ткнула пальцем в Юлю, – Ты сказала: «Пойдемте, весело будет».
– А ты и рада была, – хихикает Юля, – Вечно за мной как хвостик таскалась.
– Я не хвостик!
– Хвостик, хвостик.
– Все, девочки, – Катя развела их, но без резкости, скорее для порядка, – Хватит собачиться.
Это было смешно и глупо, и так давно, что казалось не с ней. Но память вернула картинку: прохладная вода, страх, потом чьи-то крепкие руки, тащившие на берег. И голос Валеры, злой и испуганный одновременно: «Сдурела совсем, Жучка?». Арина мотнула головой, прогоняя воспоминание.
– Вот видишь, – Катя удовлетворенно кивнула, заметив ее задумчивость, – А говоришь, не помнишь.
– Я помню, – тихо сказала Арина, – Все помню.
– Мы рады, что ты вернулась. Правда, – Юля погладила ее по плечу.
– Правда, – эхом отозвалась Катя, – Компания наша развалилась без тебя. Как-то не так стало. Ленка с нами редко гуляла, я все к институту готовилась, а Юлька дома сидела, тоже вся в учебе. А надо снова собираться.
– Собираться? – удивилась Лена.
– Ну да. Кино смотреть, гулять. Как раньше. Только теперь мы постарше и уже не такие дуры.
– Спорим, такие же? – усмехнулась Юля.
Катя засмеялась, Лена заулыбалась. Арина посмотрела на них: на Катю – будущего врача, которая уже сейчас лечила их одним своим присутствием, на яркую, острую на язык Юлю, на Ленку, которая недавно болела, а сейчас сияла. И почувствовала, что, может быть, не все потеряно.
– Давайте попробуем, – сказала она.
В этот момент в прихожей грохнула дверь. Девочки притихли, а Лена подскочила:
– Это Валера. Я же говорила ему, чтоб сегодня не приходил!
Из коридора донеслись тяжелые шаги. И следом низкий, хрипловатый голос.
– Лен, а чай есть? Я насквозь промерз.
Он замер на пороге кухни, увидел гостей. Взгляд скользнул по Кате, по Юле, остановился на Арине. На секунду дольше, чем следовало. Потом Турбо кивнул коротко:
– Привет, девчонки, – сказал он и ушел в комнату.
– Вечно он не вовремя, – выдохнула Лена.
Арина ничего не сказала. Она смотрела в кружку с чаем и чувствовала, как за ушами медленно разливается тепло. Юля переглянулась с Катей. Катя чуть заметно покачала головой, мол «не сейчас, не при ней». А Лена, не умевшая держать язык за зубами, уже открыла рот, но Катя накрыла ее руку своей, и Ленка замолчала.
Разговор девочек пошел дальше, но прежняя легкость куда-то улетучилась. Теперь все краем уха слушали шаги за стеной. Особенно Арина.
***
Был уже почти вечер, когда Арина закрывала магазин. Дядя Вадим сегодня ушел пораньше, оставил ее досчитывать кассу. Она уже накинула куртку, собиралась выходить, как вдруг входная дверь открылась сама собой, колокольчик дзынькнул.
– Извините, мы закрыты, – сказала Арина, не поднимая головы, убирая деньги в кассу.
– А для старых друзей исключений не делаете?
Голос был знакомый, московский, совсем не такой, как говорят в Казани. Арина замерла и подняла голову. На пороге, придерживая дверь плечом, стоял Костя. В длинном черном пальто, с шарфом, небрежно намотанным на шею, с рюкзаком за спиной и небольшим чемоданом в руке. Русые волосы, растрепанные от ветра, на лице усталая, но широкая улыбка.
– Костя? – выдохнула Арина, и в голосе ее смешались удивление и радость.
– Я тебя искал, – он шагнул внутрь, поставил чемодан, развел руки в стороны, – Ну? Обнимешь или будешь стоять столбом?
Арина сорвалась с места. Подбежала, обхватила его за шею, прижалась щекой к его плечу. Костя обнял в ответ крепко, надежно, по-дружески. Без лишних нежностей, без намека на что-то большее. Просто скучал.
– Ты как здесь? – спросила она, отстранившись, но не убирая рук с его плеч, – Как нашел меня?
– С вокзала шел и тебя в окне увидел.
– Ты...ты специально приехал? Из Москвы? Ко мне?
– А к кому же еще? – Костя снял рюкзак, поставил рядом с чемоданом, – Ты бросила институт, не попрощалась, не объяснила ничего. Я звонил твоей тетке, она сказала, что ты в Казани, что мама болеет и больше подробностей я не получил. Я понял, что если сам не приеду, так ничего и не узнаю.
– Какая же ты сволочь, Костя, – Арина всхлипнула от радости, от неожиданности, кто-то из хорошей, чистой московской жизни вдруг оказался здесь, – Ты зачем? У тебя же учеба, сессия...
– Учеба подождет, – пожал плечами Костя, – Я же знаю, Арин, ты не просто так уехала. Ты бы бросила журфак только в одном случае, если прижало. Я не мог остаться в стороне. Я здесь, чтобы помогать, чем смогу.
Она хотела что-то сказать...поблагодарить, отругать, заплакать, но в этот момент за спиной Кости снова звякнул колокольчик. Арина подняла глаза и увидела Валеру.
Он стоял на пороге, запустив руки в карманы кожаной куртки. На лице ни одной эмоции. Только глаза бегали: от Арины к Косте, от Кости к Арине, потом к чемодану, потом обратно к Косте. Медленно, внимательно.
– Закрыто, – хмуро сказала Арина, – На табличку не смотрел?
– Смотрел, – ответил Турбо, не двигаясь с места, – Дверь открыта была. Я подумал, ты одна, мало ли помощь нужна.
– Не нужна, – буркнула Арина, – А сейчас, будь добр, освободи помещение.
Он перевел взгляд на Костю, чуть склонив голову.
– А это кто?
– Я Костя, – парень протянул руку, улыбнулся спокойно, без вызова. Турбо на руку не посмотрел. Не пожал, – Друг Арины. Из Москвы.
– Ты знакомь, что ли, – бросил Турбо, обращаясь к Арине, но смотря на Костю.
– Костя, – Арина выдохнула, собираясь с мыслями, – Это Валера. Друг моего брата. Мы...выросли вместе. Валера, это Костя. Он из Москвы, учился со мной в институте. Он приехал помочь.
– Помочь? – переспросил Валера тихо.
– Именно, – ровно ответила Арина, чувствуя, как в ней закипает злость, – И не тебе отчитывать моих друзей.
– Я и не отчитываю, – Турбо медленно обогнул витрину, встал так, что оказался между Ариной и выходом, перекрывая путь, – Я просто спросил. У нас город маленький, все про всех знают, а тут новый человек. Надо же знать, кто и зачем.
– Просто мой друг, Валера, – твердо говорит Зималетдинова.
– Арина много о тебе рассказывала, – говорит Костя.
– Да ну? – Турбо перевел взгляд на Арину, усмехнувшись, – Интересно, что именно.
– Что ты надежный, – сказал Костя просто, – И что вы с братом всегда ее защищали. Я рад, что у нее есть такие люди. Теперь еще и я буду рядом.
Валера несколько секунд смотрел на него, изучая. Потом кивнул едва заметно.
– Рядом, значит, – он повернулся к Арине, – Зима знает, что к тебе тут...москвич пожаловал?
– Еще нет, – Арина вдруг почувствовала себя маленькой, будто ее застукали за чем-то запретным, – Я сама только что узнала.
– Тогда я ему скажу, – хрипло говорит Туркин, – Чтобы знал. Мало ли.
– Ничего страшного не случится, – вмешался Костя, – Я обычный человек. Работать приехал и помогать.
Валера помедлил еще пару секунд. Посмотрел на Костю особенно внимательно на его пальто, на чистые ботинки, на чемодан. Потом перевел взгляд на Арину.
– Хорошо, работай, – сказал он тихо, – Только ты, Жучка, смотри. Не все, кто приезжает с добрыми намерениями, на самом деле добрые.
– Валера, – Арина шагнула к нему, почти вплотную, – Еще одно слово и я сама тебя отсюда выведу.
Он усмехнулся. Развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что колокольчик чуть не упал. В магазине повисла тишина. Костя выдохнул, провел рукой по волосам.
– Интенсивный, – сказал он без осуждения, скорее с любопытством, – Он всегда такой?
– Он просто...– Арина замялась, – Не важно. Ты прости его, у нас тут так...
– Я понял, – Костя улыбнулся мягко, – Не переживай. Я не в первый раз в новых местах. Покажешь, где тут остановиться можно?
Она кивнула, полезла в ящик за ключами, мысленно выругалась. И от того, что Валера влез не в свое дело, и от того, что внутри кольнуло что-то неприятное, когда он смотрел на Костю. Было предчувствие, что эти двое еще столкнутся и не просто так.
———————————————-
как вам глава? обязательно ставим звездочки, мне будет очень приятно.
мой тгк «викуша сочиняет» там будут все новости и выходе новых глав🫶🏻