Глава пятая
Год назад. Москва.
Арина пришла на первую лекцию в институт за пятнадцать минут до звонка. Села на последний ряд, у окна, положила перед собой новую тетрадь. Журфак. Мечта, которая почему-то не приносила радости.
В аудиторию зашел парень. Русые волосы, растерянный взгляд, в руках мятая папка с какими-то бумагами. Он остановился посреди прохода, огляделся, явно не понимая, куда сесть.
– Тут свободно? – спросил он, кивая на место рядом с Ариной.
– Свободно, – ответила она, даже не повернув головы.
Парень сел, выдохнул, начал вытаскивать из папки тетради, ручки, какую-то книжку. Все падало, путалось, он тихо ругался себе под нос, но не зло, скорее растерянно.
– Я Костя, – представился он, протягивая руку.
– Арина.
– Ты местная?
– Из Казани, – ответила коротко, давая понять, что на дружбу не напрашивается.
– Понятно, – он ни капли не смутился ее тона, – Ты как, нашла комнату?
– У тети живу.
– Повезло, – Костя улыбнулся и замолчал.
Лекция началась. Преподаватель что-то говорил про структуру текста. Арина слушала вполуха. А спустя месяц Костя уже оказался единственным, кто не был чужим.
Он не лез в душу, не задавал лишних вопросов, не пытался ее развеселить или пожалеть. Он просто был рядом. На переменах протягивал половинку своего бутерброда, когда видел, что у Арины нет денег на обед. Он подсаживался к ней в библиотеке, молча кивал, когда она огрызалась, и не обижался.
Именно Костя успокаивал ее после ссор с Димой, именно он всегда был рядом и никогда не намекал на что-то большее, чем просто дружба. Арине было стыдно, когда она уехала, не предупредив, но Костя все равно нашел ее.
***
Арина открыла дверь ключом, пропуская Костю вперед. В прихожей пахло мамиными лекарствами. Костя огляделся, но ничего не сказал: ни удивленного взгляда, ни сочувственного вздоха. Просто поставил чемодан у стены.
– Раздевайся, – тихо сказала Арина, – Я сейчас чайник поставлю. Мама спит, а Вахит еще не вернулся, наверное.
Костя стянул пальто, повесил на вешалку, аккуратно, привычно. В Москве он всегда был таким: ни лишнего движения, ни лишнего слова.
– Это ты, Жучка? Иди руки мой, ужин остывает, – донесся голос брата с кухни. Вахит вышел в коридор и увидел сестру с незнакомцем.
– Это кто? – спросил он тихо. Голос был спокойный, но Арина знала брата: когда он говорит слишком ровно, значит, внутри уже все закипело.
– Костя. Друг из Москвы, – Арина шагнула вперед, закрывая собой гостя, – Он приехал помочь. Мы вместе учились.
– Помочь? – Вахит усмехнулся, но глаза остались холодными, – Чем он нам поможет, Арин? Лекарствами? Деньгами?
– Вахит, – сказала она осторожно, – Костя правда приехал помочь. Он хороший.
– Я и не говорю, что плохой, – Зима не обернулся к сестре, – Я просто смотрю. У нас, Арин, люди разные бывают. И не всегда те, кто улыбается, приходят с добром.
– Я приехал, потому что Арина важна для меня, – говорит Костя, – Потому что на моем месте, она бы поступила так же.
– Ты надолго? – спрашивает Вахит после небольшой паузы.
– Пока нужен.
– Это не ответ.
– Потому что я сам не знаю, – Костя пожал плечами, – Неделя, месяц. Помогу Арине, найду работу, сниму угол. А там посмотрим.
– Работу, значит, найдешь. Угол снимешь, – он помолчал, – А на какие шиши? Родители присылают?
– Я работал в Москве. Параллельно с учебой. Накопил немного.
– Накопил, – повторил Вахит, но потом кивнул, – Ладно. Смотри, Костя, Арина для меня – все. Если ты здесь ради нее, ради хорошего дела, то спасибо. Но если хоть что-то пойдет не так...– Зима не закончил. Не нужно было.
– Я понимаю, – тихо сказал Костя.
Вахит посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом перевел глаза на Арину.
– Он где спать будет?
– Я...– Арина растерялась.
– Я сниму комнату, – сказал Костя, – Завтра найду. Сегодня, если можно, на полу, я не привередливый.
– На полу, – усмехнулся Вахит. Он подошел к шкафу в прихожей, достал старое одеяло, бросил на диван в зале, – Здесь поспишь. Утром разберемся.
Костя кивнул. Вахит прошел мимо него, остановился на пороге.
– Смотри, – сказал он, глядя на Костю, – У меня друг есть, я ему доверяю как себе. А тебя я не знаю. Значит, доверия нет. Заработаешь – будет разговор. Не заработаешь, то поезд до Москвы ходит каждый день.
Вахит вышел из гостиной и ушел курить на балкон. Арина выдохнула.
– Прости, – прошептала она, – Он не злой. Он просто...
– Защищает тебя, – закончил Костя, – Я понял, ничего страшного. Я бы на его месте делал то же самое.
Он взял одеяло, расстелил на диване, сел.
– Арина, – позвал он тихо, – Ты иди. Завтра рано вставать. А я тут..привыкну.
Она хотела сказать что-то еще, но передумала. Кивнула, пожелала спокойной ночи и ушла в свою комнату.
***
Вечером следующего дня Вахит нашел Валеру у его подъезда. Турбо сидел на корточках у стены, курил и смотрел в одну точку. Увидел друга и кивнул.
– Хреново выглядишь, – говорит Туркин, поднимаясь на ноги, пожимает руку другу. Вахит на его слова усмехнулся. Недавняя драка не прошла бесследно.
– Спасибо, ты тоже хорош.
Зима достал пачку, прикурил. Двор почти пустой, только где-то вдалеке лает собака
– Ко мне тут гость пожаловал из Москвы, – сказал Зима негромко.
– Знаю, – выдохнул Турбо.
– К сестренке моей приехал. Не к добру это.
Турбо промолчал. Затянулся глубоко, до кашля.
– Он ее друг, – наконец выдавил он, – По институту. Говорит, помогать приехал.
– Помогать, – Зима усмехнулся, – А че помогать-то? Деньги есть? Связи?
– Не знаю.
Повисла пауза, Валера молчал, но Зима чувствовал, что друг не просто так сидит тут, мерзнет, дымит как паровоз. Он хотел что-то сказать, но не знал как. Они вообще не привыкли говорить.
– Слушай, – наконец начал Валера, глядя себе под ноги, – Я этого москвича не знаю. Может, он и правда хороший, а может, нет. Но смотри: Арина после Москвы вернулась вся как натянутая струна. Никому не верит, от всех шарахается. А этот приехал, так она сразу тает. Обнимает его, улыбается.
– И что? – осторожно спросил Зима.
– А то, что она доверчивая. Всегда была. В детстве за каждым котенком в реку лезла. А в Москве... – Валера запнулся, подбирая слова, – Как будто что-то случилось у нее там.
– Ты про Диму? – нахмурился Вахит.
– Про кого?
– Она маме по телефону рассказывала, я слышал краем уха. Какой-то Дима. Так и не понял встречались они или просто друзьями были. Я не стал углубляться, но как она сказала, просто не сошлись характерами.
– И ты молчал?
– А что я скажу? Она сама не хотела говорить. А лезть..ты знаешь Арину. Если не хочет, то не вытянешь.
– Ладно. Позовешь завтра этого Костю к катку. Поговорим, – выдохнул Турбо.
Валера вернулся домой злой. После разговора с Зимой в голове шумело, на душе скребли кошки, точнее одна конкретная, рыжая, которая вечно путалась под ногами и смотрела на него так, будто он был главной проблемой этого дома. Туркин кинул куртку на вешалку, хотел пройти на кухню, как тут же споткнулся об рыжий комок.
– Лена, убери свою зверюгу! – рявкнул он, отшагнув в сторону.
Рыжая Буся, сама грация, даже не шелохнулась. Сидела посередине коридора, свернувшись калачиком, и смотрела на него своими зелеными глазищами. Будто это он занимал слишком много места в ее квартире.
– Чего орешь? – высунулась из комнаты Лена, – Она тебе мешает?
– Мешает! Целыми днями под ногами вертится.
– Она тут живет, между прочим, – Лена вышла, взяла кошку на руки, – Бусечка, не обращай внимания.
Буся, устроившись на Ленкиных руках, продолжала смотреть на Валеру. Тот прошел мимо, на кухню, бросил сигареты на стол. Злость не проходила. Глупо злиться на кошку, которая всего лишь лежала на полу. Но сегодня раздражало все: погода, москвич, то, как Арина смотрела на этого Костю, и то, что даже дома нет покоя. Турбо сел на табурет, закурил в форточку. Лена зашла следом, поставила чайник.
– Что с тобой? – спросила осторожно.
– Ничего.
– Врешь. Ты когда так дверью хлопаешь, значит, случилось что-то.
– Я сказал, ничего.
Лена вздохнула, полезла в шкаф за кружками. Буся спрыгнула с ее рук, грациозно приземлилась на пол, прошла мимо Валеры, как всегда: демонстративно не глядя, хвост трубой и устроилась на подоконнике. Валера смотрел на нее и вспомнил.
Тогда Ленке было тринадцать. Она пришла домой с огромными глазами, сжимая в куртке что-то маленькое, пушистое и пищащее.
– Валера, смотри! – выпалила она, разворачивая находку.
Туркин увидел крошечный рыжий комок. Котенок. Еще совсем маленький, дрожал, тыкался мокрым носом в Ленкины ладони.
– Ты с ума сошла, – сказал Валера, глядя на рыжее чудо, – Выкинь обратно.
– Ага, конечно, побежала! – Ленка замотала головой, прижимая котенка к груди, – Я во дворе эту кроху нашла. Мама говорила, что скоро снег! Она же замерзнет!
– И что? Во дворе полно котов. Всех подбирать будешь?
– Этого хотя бы. Валера, ну пожалуйста! Он же маленький, он пропадет!
Турбо смотрел на сестру, на ее мокрые глаза, на рыжий комок в ее руках, который отчаянно пищал.
– Нет, – сказал он твердо, – Кто ухаживать будет? Мать работает в две смены, ей не до твоего зверья.
– Я сама! – Ленка всхлипнула, – Я из своих карманных денег буду все покупать! Я буду убирать, кормить! Он мне нужен, Валера!
– Он, – Турбо усмехнулся, – Сразу видно, девчонка.
– Ну и что? – Ленка уже не просила, она требовала, стояла на своем, как умела только она, – Она будет жить у меня в комнате. Ты ее даже видеть не будешь.
– Не буду, – буркнул Валера.
– Не будешь? – обрадовалась Ленка.
– Не буду, – повторил Валера, – Потому что котенка у нас не будет.
Ленка заплакала. Не громко, не истерично, тихо, всхлипывая, прижимая рыжий комок себе. И смотрела на брата такими глазами, что Валера не выдержал. Выругался сквозь зубы, махнул рукой.
– Ладно, оставляй! – говорит он, – Только если она обои драть будет, ты вместе с ней на улицу вылетишь, поняла?
Ленка взвизгнула от радости, бросилась обнимать брата. Валера отстранился, но усмехнулся почти незаметно.
Котенка назвали Бусей. Ленка носилась с ней, как с ребенком: поила из пипетки, укрывала пледом, говорила с ней на кухне, пока никто не слышал. Буся росла быстро. Из рыжего комка превратилась в грациозную кошку с длинной шерстью и противным характером.
Маму Буся любила, всегда терлась о ноги, мурлыкала, ложилась рядом, когда та отдыхала после смены. Ленку же обожала всем своим кошачьим сердцем, спала с ней в одной кровати, встречала у двери.
Но Валера...Буся его не взлюбила. С первого дня, когда он сказал «выкинь обратно», она запомнила. Не шипела, не царапалась, не убегала. Она смотрела волком. Турбо пробовал ее погладить, но Буся уходила. Позвать – не подходила. Оставлял миску с едой, так она дожидалась, пока он уйдет. И каждый раз, когда Турбо заходил на кухню, Буся сидела на подоконнике, королева всея квартиры, и смотрела.
– Смотри, зверюга, – сказал он ей однажды, когда Ленка не слышала, – Я здесь живу дольше.
Буся моргнула. Медленно, презрительно и отвернулась.
Валера злился. Не мог понять, как эта пушистая тварь действует ему на нервы. Парень со сбитыми костяшками, который вчера на разборке дрался, злится на кошку? Ленка смеялась:
– Она чувствует, Валера. Кошка – она умная. Она знает, кто хороший.
– Я плохой, значит? – усмехался Турбо.
– Ты...– Ленка задумывалась, – Ты сложный. А Буся любит простых.
И вот сейчас, спустя три года, ничего не изменилось. Буся сидела на подоконнике, хвостом обвив лапы, и смотрела.
– Чего уставилась? – буркнул Валера. Буся моргнула, – Вот именно, – сказал Турбо и отвернулся к окну.
Лена поставила перед ним кружку с чаем, села напротив.
– Ты с ней разговариваешь, – заметила она.
– Не разговариваю.
– Разговариваешь. И она тебя слушает.
– Не слушает.
– Слушает, – Лена улыбнулась, – Просто не отвечает. Буся гордая. Не будет она с тобой сюсюкаться, как с мамой или со мной.
– И не надо, – буркнул Валера, делая глоток, – Мне и без ее нежностей хорошо живется.
Лена промолчала. Только посмотрела на брата, потом на Бусю, потом снова на брата. Кошка, почувствовав взгляд, лениво потянулась, спрыгнула с подоконника, прошла мимо Валеры, но в этот раз чуть ближе, чем обычно и легла на пороге кухни. Демонстративно спиной к нему.
– Вот видишь, – сказал Валера, – Даже смотреть на меня не хочет.
– Не хочет, – согласилась Лена.
А про себя подумала: «Если бы не хотела, ушла бы в другую комнату. А так сидит и присматривает за всеми. Как и ты, братец». Но вслух не сказала. Знала, что Валера не поймет.
Туркин допил чай, поставил кружку на стол. Взгляд упал на подоконник, где недавно лежала кошка. Там стоял букет из пяти красивых роз.
– Это что? – спросил он, кивнув на цветы.
– Розы, – Лена не обернулась, возилась с чайником, – Не видишь что ли?
– Вижу, – буркнул Валера, – Откуда они?
Ленка повернулась и скрестила руки на груди. В своей обычной манере по-актерски закатила глаза.
– Егор подарил.
– Какой еще Егор?
– Из параллельного класса.
– Ты же недавно мне про Сашу рассказывала? – Турбо нахмурился, – Или про Игоря..Лена, я запутался уже.
– Саша бегал за мной две недели назад. А Игорь вообще летом! Ты отстаешь от жизни, братец.
– От твоей жизни видимо отстаю, – поправил Валера, – У тебя ухажеры каждую неделю меняются.
– А что такого? – пожала плечами Лена, – Они сами за мной бегают. У девушки должно быть несколько ухажеров, это же нормально.
– Нормально, – усмехнулся Туркин, – А потом что, Лена? Толпа у тебя под окнами будет стоять и за принцессу драться.
– А это уже не мои проблемы, – Лена взяла букет, понюхала, улыбнулась уголками губ, – Если парень не может выдержать конкуренции, значит, не мой.
Валера покачал головой. Посмотрел на сестру внимательнее. Она действительно красавица. Волосы густые, когда-то кудрявые, как у матери, но Лена каждый день мучала их утюжком, выпрямляла до блеска, чтобы лежали гладко и ровно.
– А волосы зачем выпрямляешь? – спросил он вдруг.
– Красивее так.
– Ну, не знаю, С кудрями тебе очень шло.
– Валера, – усмехнулась она, – Ты вообще ничего не понимаешь в женской красоте. Чего лезешь?
– Я твой брат старший. Должен следить, чтобы ты дурью не маялась.
– А я и не маюсь. Я может замуж хочу! А замуж только красивых берут.
– Замуж, – усмехается Туркин, – Ты школу для начала закончи.
– Закончу, – бурчит Лена. Валера махнул рукой.
– Делай что хочешь. Но если этот Егор или Игорь, или кто там следующий, тебя обидит – я ему руки выдерну.
– Знаю, знаю, – улыбнулась Ленка и взяла с вазочки пару конфет, – Ладно, я пойду в комнату, буду грызть гранит науки.
Она вышла из кухни. Турбо усмехнулся. Знал, что сестра уроки делать не будет, снова глянцевые журналы будет листать, да ногти красить.
Ленка, конечно же, не знала и не помнила. Но у Валеры в памяти сохранилось все. Ему было пять лет, когда маму увезли в роддом. К ним тогда приехала бабушка, чтобы следить за внуком. Валера ждал возвращения мамы без особого энтузиазма. Ему обещали брата, пацана, чтобы в мяч вместе гонять, а привезут сестру. У его друга, Вахита, два года назад тоже появилась младшая сестра. Та еще язва и Валера такого счастья себе не особо хотел. Но что поделать.
Мама приехала через три дня. Уставшая, с темными кругами под глазами, но счастливая. В руках у нее был крошечный сверток.
– Иди сюда, – позвала мать, – Смотри, кто у тебя теперь есть.
Валера подошел и заглянул в конверт. Из свертка торчало крошечное личико. Она морщилась во сне и кряхтела.
– Это Лена, – ласково говорит мама, – Твоя сестра. Ты теперь старший брат.
– Она маленькая, – разочарованно сказал Валера.
– Вырастет, – улыбнулась ему женщина, – А ты пока помогай мне, договорились?
Валера серьезно кивнул. Еще не до конца понимал слова «помогай». Но мама просила не просто так. Она устала. Отец вообще не подходил к Лене. Только изредка мог посидеть с ней, играть без особого желания. Лена росла, начала ползать, везде лезла, все хватала, ломала машинки брата и рвала раскраски. Валера злился, отбирал, но никогда не бил.
В четыре года она пришла к брату с разбитой коленкой. Туркин вздохнул, посадил ее на стул, обработал рану.
– Больше не бегай как угорелая, – говорил он всегда строго.
Она всегда с такими детскими проблемами приходила к нему. С собранными коленками, локтями. К матери не хотела, ведь та начнет причитать, мазать зеленкой, жалеть. А Валера просто промывал, клеил пластырь и говорил: «В следующий раз будешь аккуратнее». Она кивала, выбегала на улицу, чтобы через час вернуться с новой царапиной.
В школе Ленка училась средне. Не отличница, не двоечница. Девочка, которая получала четверки, если было интересно, и тройки, если скучно. Валера проверял ее дневник, ругал за пропуски, заставлял делать уроки. Она огрызалась, спорила, хлопала дверью, но делала. Он никогда не бил сестру. Даже когда она выводила его из себя, даже когда врала, даже когда сбегала из дома на два часа, а он оббегал весь двор в поисках. Он мог накричать, мог схватить за плечо, но ударить – нет. Потому что видел, как отец бил мать. И поклялся себе, что никогда не поднимет руку ни на женщину, ни на сестру.
Арина и Вахит же росли совсем в других условиях. Не знали каково это – бояться отца.
Их отец ушел, когда Арине было три года. Она не помнила его лица в тот день, не помнила скандалов, не помнила битой посуды. Мать сказала просто: «Папа теперь будет жить отдельно, но он вас любит. Вы не думайте». И Арина не думала. Для нее это было нормой: есть мама, есть брат, иногда приезжает папа, привозит подарки, водит в парк.
Вахиту тогда было шесть. Он помнил больше: как отец собирал чемодан, как мать не плакала, а стояла у окна и молчала. Но он тоже не злился. Иногда, правда, спрашивал: «Мама, а почему папа ушел?» Мать отвечала: «Так сложилось. Не вините его, он хороший». И они не винили. Отец забирал их на выходные. Раз в месяц, иногда чаще. Приезжал на старенькой «Волге», улыбался, трепал Вахита по голове, подкидывал Арину в воздух. Они ездили в парк, ели мороженое, катались на каруселях. Арина визжала от восторга, Вахит делал вид, что он уже взрослый для таких глупостей, но втайне ждал этих поездок.
– Смотри, Аринка, – говорил отец, сажая ее на плечи, – Высоко? Не боишься?
– Не боюсь! – кричала она, вцепившись ему в волосы.
Вахит шел рядом, нахмуренный, но украдкой улыбался. Ему нравилось, что отец есть, что он не пропал, не исчез, просто живет отдельно. Иногда папа брал их с собой на работу: он работал на заводе. Арина крутилась под ногами, задавала тысячу вопросов, лезла куда не надо. Вахит старался быть серьезным.
– Вырастешь и придешь ко мне работать? – спрашивал отец.
– Приду, – кивал Вахит.
– А я? – лезла Арина.
– Куда ж без тебя? – смеялся отец.
Лена не знала такого детства. Ее отец ушел, когда ей было почти пять, но она помнила его совсем другим. Не парки, не мороженое, не подарки. Помнила крики, битую посуду, слезы матери на кухне. Помнила, как Валера закрывал ее в комнате и успокаивал.
Для Арины слово «отец» значило праздник, выходные, мороженое в парке. Она могла позвонить ему в любое время, пожаловаться на школу, рассказать про мальчика. Отец слушал, смеялся, говорил: «Дочь, ты у меня умница. Все будет хорошо».
Вахит иногда злился на отца за то, что ушел, за то, что мама осталась одна, за то, что деньги присылал редко. Но никогда не говорил об этом вслух. Арина же не злилась вовсе.
В этом была разница между ними и Валерой с Ленкой. Турбо вырос с ненавистью к отцу, с желанием защищать мать, с готовностью в любой момент закрыть собой. Вахит вырос без этой ненависти.
Иногда Арина огрызалась, спорила, иногда они дрались по-настоящему, с подушками или толчками в плечо. Вахит не обижался, он сам был такой. Они вместе росли, вместе влипали в истории, вместе получали от мамы.
Однажды, когда Арине было двенадцать, а Вахиту пятнадцать, они подрались всерьез. Из-за пустяка – не могли поделить поровну самое вкусное печенье. Арина толкнула брата, он толкнул в ответ, потом полетели слова, потом книги, потом Арина запустила в брата подушкой, а он схватил ее за руку, вывернул, она закричала.
– Прекратите! – заорала мать с порога, – Вы как кошка с собакой!
– Она первая начала! – крикнул Вахит.
Мать развела их по разным углам. Через час они уже сидели за одним столом, молчали, но не злились. Вахит подвинул к сестре тарелку с печеньем. Арина фыркнула, но взяла. Так мирились: без слов, через еду.
Валера с Ленкой никогда не дрались. Не потому что не было причин, просто он не мог поднять на нее руку.
Мать Валеры и Лены работала в две смены, тащила детей одна, без помощи. Она не жаловалась, не просила, но Валера видел ее согнутую спину, седые волосы в сорок лет. Он видел и молчал. Помогал чем мог: деньгами, тем, что следил за Ленкой.
Аринина мать тоже работала много, но у нее была поддержка – бывший муж, который иногда подкидывал деньги, забирал детей, давал ей отдохнуть. Она не была одна. И это чувствовалось.
В коридоре послышались шаги. Лена вышла из комнаты, чтобы попить воды.
– Ты все еще здесь? – спросила она, – Иди спать, Валера.
– Иду, – ответил он.
Сестра ушла, взяв Бусю на руки. А он остался сидеть, смотреть на дождь в окне и думать о том, что у Арины с Вахитом все иначе. Проще, что ли. Может, просто по-другому.
———————————————-
как вам глава? обязательно ставим звездочки, мне будет очень приятно.
мой тгк «викуша сочиняет» там будут все новости и выходе новых глав🫶🏻