Глава третья
Два года назад Арина приехала в Москву в конце августа. С одним большим чемоданом, с пачкой денег, которую мама собирала полгода, и с глупой уверенностью, что столица ее обязательно полюбит.
Тетка, мамина старшая сестра, жила в районе с названием, которое Арина никак не могла запомнить. Тетя Галя работала в местной городской больнице. Она встретила Арину на вокзале, сухо поцеловала в щеку, сказала: «Ну, приехала. Будем жить» и сразу же начала жаловаться на дороговизну продуктов, на соседей, которые курят в подъезде.
Арину определили в школу. Десятый класс. Новая школа, новые люди, московская программа, от которой у нее к концу первой недели начинала болеть голова. Тетя Галя не была злой. Она была чужой. Она кормила Арину, покупала ей одежду с рынка, иногда интересовалась оценками. Но никогда не спрашивала, как у нее на душе. А Арине хотелось выть, ей не хватало мамы. Не хватало даже Вахита, который вечно гонял ее: «Не лезь, мелкая».
Поначалу она пыталась дружить с одноклассниками. Но московские десятиклассники были другими. Они говорили слишком быстро, смеялись над ней. Ее звали на дни рождения, но Арина чувствовала себя белой вороной. У нее не было денег на модные джинсы, на косметику. Тетя Галя давала на карманные расходы, но копейки.
И тогда она нашла их. Новая компания появилась неожиданно. Это были ребята на два-три года старше. Арину приняли, звали гулять. Сначала просто сидели, слушали музыку, курили. Потом предложили выпить. Дешевое пиво из ларька. Арина пила, морщилась, но терпела. Ей нравилось, что ее заметили. Что есть компания, где не спрашивают про оценки, про планы на будущее. Где можно громко материться и чувствовать себя взрослой.
Компания друзей быстро приметила, что Арина удобная. Не жадная, боится отказать. Ее начали использовать: то до ларька сходить, то деньги одолжить. Потом в их компании появился Дима. Первый молодой человек Арины, который принес очень много боли и слез. После решающей ситуации она хотела уехать из города. Болезнь мамы лишь добила.
Зималетдинова быстро собрала чемодан, купила билет и уехала обратно в Казань. Только, когда Арина села в поезд, она заплакала.
Валера не думал о ней два года. Ну, то есть совсем не думать не получалось, потому что иногда, когда он виделся с Вахитом, тот говорил: «Аринка звонила, все нормально». Турбо кивал, и они курили дальше. Он помнил Арину другой. Тощую, вечно с ободранными коленками, в чем-то мешковатом. Она ходила за братом хвостиком, и Вахит злился, но таскал. Арина умела молчать, была не как девчонки, которые трещат без умолку. Сидела себе в углу, смотрела внимательно, слушала. Иногда вставляла слово, но редко и по делу.
Жучка изменилась не только внешне. Два года она провела в Москве. Валера знал про столицу только по фильмам и редким поездкам с пацанами. Большой город, где людей жуют и выплевывают. Арина уехала от них, от этого двора, от «Универсамовских». Думала, наверное, что там чисто, светло. А вернулась с потухшим взглядом. «Обратно в болото», – сказал он тогда. Потому что не удержался. Потому что хотел ее задеть за то, что сбежала, за то, что не писала, за то, что теперь вот стоит перед ним, чужая и красивая, и смотрит так, будто он ей должен. Но она ответила. Огрызнулась, как раньше.
Валера всегда относился к ней хорошо. Она же сестра его лучшего друга, подруга Ленки. Иногда заклеивал ей коленки пластырем, потому что Вахита не было рядом. Теперь же она вряд ли кому-то доверится. И он снова чувствует, что ему не все равно. Но если тогда он мог просто подойти и заклеить рану пластырем, то сейчас не знает, что делать. Слова кончились. Да их и не было никогда.
«Жучка..Что они с тобой сделали в этой Москве? Кто тебя так?»
И главное, что он никогда не спросит, а она не расскажет. Потому что они оба разучились говорить о том, что по-настоящему болит.
Сентябрь, 1984 год.
Тогда у Валеры появилась девушка. Ее звали Виолетта. Красивая, длинноногая. Всегда стильно одевалась. Арина видела их вместе пару раз: стояли у подъезда, Виолетта висела на плече Валеры, что-то щебетала, а он просто курил, глядя в сторону.
Арина делала вид, что ей все равно, но внутри неприятно скребло. Не то чтобы она ревновала, просто привыкла, что Турбо постоянно был в компании пацанов, иногда брали Лену и Арину с собой, а теперь появилась какая-то чужая, которая уводила его вечерами в кино или парк.
– Дура дурой эта Виолетта, – говорила Ленка Арине, – На что только Валера повелся?
Зималетдинова лишь вздыхала в ответ.
В тот день Арина возвращалась из школы. Хотела сократить путь через стройку. Обычно она туда не совалась, ведь Вахит запрещал, но сегодня хотелось побыстрее оказаться дома.
Перед ней появились трое парней. Она их знала: старшеклассники из соседней школы, вечно пьяные, вечно ищущие приключений.
– О, Зималетдинова, – сказал тот, что был за главного, – Чего одна ходишь? Братишка не провожает?
– Отстаньте, – она попыталась обойти, но они перегородили дорогу.
– Не будь такой гордой, – второй схватил ее за сумку, дернул. Она пошатнулась, удержалась, но третий толкнул ее в плечо сильнее, со зла. Арина упала на асфальт, выставив вперед ладони. Острая боль пронзила руки, мелкие камешки впились в кожу, содрали ее до мяса.
Она не закричала, лишь закусила губу. Села, посмотрела на разбитые ладони, на кровь, смешанную с пылью. Пацаны засмеялись, собрались было добавить, но в этот момент из-за поворота вышли Валера и Виолетта.
Турбо держал спутницу за руку. Виолетта как всегда была красивой. Короткая юбка, яркая помада, красивые сапожки. Она что-то весело рассказывала Валере, но тот лишь смотрел по сторонам.
Увидел Арину, замер. Потом его взгляд скользнул по хулиганам.
– А ну стоять! – рявкнул он, отпуская руку спутницы. Пацаны, знавшие Турбо в лицо, попятились.
– Мы ничего не делали, Турбо, просто...
– Валите, – коротко бросил он. И они убежали, даже не оглянувшись.
Валера подошел к Арине, опустился на корточки, взял ее за запястья, развернул ладонями вверх.
– Жучка..– выдохнул он, – Сильно больно?
– Нормально, – ответила она.
– Где вообще твой брат? Почему ты одна?
– Валера, успокойся, – она попыталась убрать руки, но он держал крепко.
Виолетта стояла в стороне, переминаясь с ноги на ногу.
– Валера, пойдем, – позвала она капризно, – Тут же недалеко кино. Арина сама до дома дойдет.
Он даже не обернулся на нее.
– Иди одна, – бросил через плечо.
– Что? – девушка возмутилась, – Ты серьёзно?
– Я сказал иди, – голос Валеры стал ледяным. Девушка фыркнула, развернулась и ушла, громко цокая невысокими каблуками. Арина смотрела на него, растерянная.
– Валера, ты чего? Она же обидится.
– Плевать, – он поднялся, помог ей встать, придержал за плечи, – Идем, обработаем раны.
– Я сама дойду, – она попыталась вырваться.
– Не спорь. Идем, я сказал.
Он вел ее под руку, ругался всю дорогу: «Вечно тебя кто-то обижает. Вечно одна. Вахит где? Куда он смотрит?» Арина молчала, чувствуя, как ее ладони горят, а на душе становится почему-то тепло. Он бросил свою девушку, забыл о ней ради нее.
Валера завел ее на кухню, посадил на табурет, сам достал аптечку. Ленка, увидев кровь, заохала, но он велел ей принести чистую воду. Промывал раны осторожно, но Арина шипела, ведь перекись щипала нещадно.
– Потерпи, – бормотал он, – Сейчас, сейчас. Больше не ходи одна, поняла?
Арина смогла только кивнуть на его слова. Через неделю Виолетта и Валера расстались. Ленка потом сказала: «Сама виновата, много на себя брала. Валера терпеть не может, когда ему указывают». Но Арина знала другую причину. Не главную, но одну из.
***
Ленка зашла домой радостная. Валера был на кухне.
– Арина вернулась! – с порога начала она, – Ты знал и мне не рассказал! Ты видел как она похорошела?
– Не изменилась она, – буркнул Туркин, – Ты уроки сделала?
– Да отстань ты со своими уроками!
Лена села за стол и начала тараторить. Рассказала о случайной встрече с Ариной, поделилась, что они пойдут скоро гулять. Валера слушал, налил сестре чай. Мать как всегда была на работе. С самого детства они принадлежали сами себе.
А Лена всегда помнила этот звук. Отец приходил пьяный, бил посуду. Потом слышала удар и вскрик матери.
– Ленка, иди сюда, – Валера хватал ее за руку, уводил в свою комнату, закрывал дверь на щеколду.
Она не плакала, ведь слишком маленькая, чтобы понимать, но достаточно большая, чтобы чувствовать страх. Валера сажал ее на свою кровать, обнимал, пытался отвлечь.
– Не бойся, – шептал он, – Я здесь. Я не дам тебя в обиду.
Она верила. Ей было четыре, а ему девять, но он казался ей самым сильным в мире. Даже когда за стеной плакала мама, а отец кричал: «Заткнись, тварь!» – Ленка чувствовала тепло его рук и знала: брат рядом, брат всегда спасет.
Однажды мама зашла к ним после очередной ссоры. Лицо опухшее, губа рассечена, под глазом синяк. Она присела на корточки, посмотрела на Валеру.
– Сынок, ты молодец, что прячешь сестру. Но если я когда-нибудь..если он меня..– она запнулась, – Ты не лезь. Слышишь? Не лезь на него, он же сильнее. Твоя задача в такие моменты беречь Лену. Ей страшнее всех.
– Мам, но я справлюсь с ним, – Валера сжал кулаки.
– Нет, – мать покачала головой, – Обещай мне, что в такие минуты ты будешь с ней. Запритесь и не выходите, пока не кончится.
– Но ты...
– Я переживу. А если что случится со мной...вы должны быть целы.
Валера молчал долго, потом кивнул. С того дня он слушался. Когда начинался грохот, он брал Ленку за руку, уводил в комнату, закрывал дверь. Она прижималась к нему, дрожала, а он гладил ее по голове и смотрел на дверь: с ненавистью, с бессилием, с обещанием, что когда-нибудь это кончится.
Отец ушел, когда Ленке было пять. Валера сказал тогда: «Больше никто и никогда не посмеет нас тронуть. Я обещаю». И она поверила. Потому что он всегда держал слово.
Отец нашел новую жену. Валеру и Лену просто вычеркнул из своей жизни. Было тяжело, поэтому мать работала в две смены. В тот день шестилетняя Лена осталась одна дома. Она сидела на кухне, рисовала. За окном моросил дождь, в было тихо и спокойно. Она выводила цветными карандашами домик с трубой, из которой шел дым, и солнце с лучами. Нарисовала три человечка: она, Валера и мама.
Ключ в замке щелкнул неожиданно. Ленка подняла голову: мать должна была вернуться только поздно вечером. Может, Валера забыл что-то? Она уже хотела крикнуть: «Ты чего рано?», но дверь открылась, и на пороге стоял он. Отец. Она узнала его не сразу прошло два года, но он постарел, только глаза остались те же: мутные, злые, даже когда он не пил.
– Привет дочь, – сказал он хриплым голосом, подходя к столу, – Красивый рисунок. А папа на нем где? – усмехнулся мужчина, а Лена будто язык проглотила, – Ты одна?
В ответ молчание. Лена смотрела на него большими, испуганными глазами.
– Я спросил, одна? – он повысил голос.
– Мама на работе, – выдавила Ленка, вжимаясь в стул, – А Валера...
– Валера, значит, тоже не дома, – отец усмехнулся, прошел в комнату, – Хорошо. Мне только вещи забрать. Не бойся, не трону.
Он скрылся в спальне. Ленка слышала, как он швыряет вещи, открывает шкаф, что-то бормочет себе под нос. Она сидела, не дыша, потом медленно, на цыпочках, выскользнула из кухни, прошмыгнула в комнату Валеры и залезла в шкаф. Она зажала рот ладонью, чтобы не всхлипнуть. Вспомнила, как два года назад, когда отец кричал на мать, они с Валерой прятались. Но тогда брат был рядом, обнимал, шептал: «Не бойся». А сейчас она одна.
Отец ходил по квартире, громыхал посудой на кухне, потом зачем-то заглянул в Ленкину комнату.
– Ленка? – позвал он, – Ты где?
Она вжалась в угол, прикусила губу до крови, чтобы не закричать.
– Ну и черт с тобой, – буркнул отец, хлопнул дверцей шкафа в родительской спальне.
Неизвестно, сколько прошло времени. Наконец входная дверь снова хлопнула. Тишина. Ленка не сразу решилась вылезти: сидела, слушала, дрожала.
– Ленка? – голос Валеры, встревоженный, – Ленка, ты где?
Она не смогла ответить, только всхлипнула. Туркин сразу же подошел к шкафу и открыл его.
– Ленка! – он опустился на колени, вытащил ее из шкафа, прижал к себе, – Что случилось?
– Папа приходил, вещи забирал. Я испугалась и спряталась...
Валера побелел. Посмотрел на дверь, потом на сестру: на ее дрожащие руки, на красные пятна на лице.
– Он тебя тронул? – спросил глухо.
– Нет. Я спряталась, – она всхлипнула, – Валера, я боялась, что он как тогда...
– Тихо, тихо, – он гладил её по голове, качал, – Все кончилось, он ушел. Больше не придет.
Валера отвел на кухню, посадил на табуретку, сам вскипятил чайник. Налил ей сладкого чая, сунул в руки печенье.
– Ешь, – сказал он, – Успокоишься, – Турбо сел на против, – Я не должен был оставлять тебя одну, прости
– Ты расскажешь маме?
– Нет, – он покачал головой, – Она и так намучилась. Не надо ее расстраивать.
Валера всегда был рядом с Леной. У матери не было времени ее воспитывать, а сестра была уж слишком активным ребенком. Именно Турбо водил ее по утрам в сад, а потом сам шел в школу. Помогал Лене с уроками, проверял дневник и ругал за двойки. Ленка злилась, ворчала, но понимала, что все это он делает ради ее же блага.
***
В магазине было пусто. Дядя Вадим ушел по делам, оставив Арину одну за кассой. Она сидела, перебирала старые кассеты, надо было поменять ценники на «Кино» и «Комбинацию». За окном моросил дождь, и от этого в помещении казалось еще темнее и тише. Звякнул колокольчик над дверью.
– Мы закрыты на обед, – сказала Арина, не поднимая головы.
– Я ненадолго, – она узнала этот голос: низкий, чуть хрипловатый. Арина заставила себя сохранить спокойное лицо.
Валера стоял в проходе между стеллажами. В мокрой куртке, без шапки, с влажными волосами, прилипшими ко лбу. Смотрел на нее своим обычным тяжелым взглядом, но что-то в нем было другое. Мягче, что ли.
– Других магазинов что ли нет? – буркнула Арина.
– Лена прислала, – ответил он, проигнорировав ее колкость, – Она заболела. Горло, температура. Попросила передать, что встретиться не сможет.
Арина на мгновение растерялась. Вчера они с Леной болтали по телефону, та была бодрая, трещала без умолку. А сегодня уже заболела.
– Пусть выздоравливает, – сказала Арина, возвращаясь к кассетам.
Но он не уходил. Постоял пару секунд, потом сунул руки в карманы и медленно пошел вдоль витрины. Рассматривал магнитофоны, но Арина видела, что он не смотрит. Думает о чем-то своем.
– Что-то еще? – спросила она, надеясь, что голос прозвучал равнодушно.
– Ты на Лену не обижайся, – сказал он вдруг, – Она тебя правда ждала. Вчера весь день только о тебе и говорила. «Арина то, Арина се».
– Я не обижаюсь, – вздохнула Зималетдинова,не понимая как можно злиться на то, что человек заболел.
Валера достал из кармана мятую купюру, положил на стойку.
– Дай кассету «Кино»
Арина молча достала из-под прилавка кассету, пробила чек. Валера взял, сунул в карман и снова замер. Посмотрел на ее руки, на кассеты, на старую тетрадку в клеточку, которая валялась рядом с кассой: Арина сегодня с утра пыталась записать новую строчку, да так и бросила.
– Это твое? – спросил он, кивнув на тетрадь. Арина покраснела. Быстро сгребла ее в ящик стола.
– Так. Заметки для работы.
– Ясно, – сказал Турбо, но по его лицу было понятно, что он не поверил.
И снова повисло молчание. Дождь за окном усилился, барабанил по жестяному козырьку. Арина вдруг поняла, что не хочет, чтобы он уходил. Это было глупо, неправильно и стыдно.
– Валера, – говорит она, – Спасибо, что зашел. Но можно было бы и просто позвонить. Не стоило под дождь тащиться.
– Мне по пути было, – бросил Турбо и вышел из магазина.
Арина тяжело вздохнула. Посмотрела в окно, за которым тарабанил дождь и снова уткнулась в журнал с учетом.
———————————————-
как вам глава? обязательно ставим звездочки, мне будет очень приятно.
мой тгк «викуша сочиняет» там будут все новости и выходе новых глав🫶🏻