Глава вторая
Арина привыкала к новому ритму: утром – помощь маме с лекарствами, днем – смена в комиссионном магазине, вечером – тишина в своей комнате, когда наконец можно было выдохнуть.
Сегодня мама легла рано. Лекарства утомили ее, Арина укрыла спящую маму одеялом и поцеловала в прохладную щеку. Вахит сказал, что его не будет допоздна: «Дела, Жучка. Не жди». Она и не ждала. Знала, что дела – это очередная разборка, или «разговор» с соседней группировкой, или просто время, когда надо быть с пацанами. Арина закрыла дверь в свою комнату: бывшую детскую, где на обоях до сих пор виднелись каракули семилетней Арины. Села на кровать, поджав ноги, достала из-под подушки тетрадь.
Она вздохнула и начала ее листать. Разные стихотворения были написаны в разные периоды жизни. Строчки прыгали, неровные, местами перечеркнутые, с закорючками на полях. Первые стихи она писала лет в тринадцать, сейчас Арине семнадцать и она изредка их перечитывает. Сейчас ей казалось, что это писала не она, а какая-то другая девочка: смелая, глупая, честная до невозможности.
Арина перелистнула дальше. Четырнадцать лет. Строчки про любовь, книжную, ни разу еще не прожитую. Кому она это посвящала? Сама уже не помнила. Шестнадцать. Здесь уже было больнее. Она писала про Москву. Про чужие лица в метро, про тетку, которая брала ее «на воспитание», потому что так надо, но ни разу не спросила, хочет ли сама Арина. Про то, как хочется обратно, но нельзя.
Семнадцать лет. Последние строчки, написанные в Москве, перед самым отъездом домой. Арина провела пальцем по чернилам. Последняя строчка была написана небрежно, почти неразборчиво. Рука дрожала тогда. Она помнила тот вечер, когда позвонила тетя, которая была на работе, и сказала: «У твоей мамы рак. Приезжай обратно в Казань, если хочешь застать».
Никто не знал о ее увлечении, кроме одного человека. Было стыдно признаться самой себе. Она хотела быть журналистом. Писала остро, цепко, с фактами. А тут лирика, которую даже показать стыдно.
Арина закрыла тетрадь и спрятала ее обратно под подушку. Слова не шли, хотя в Москве они лились большим потоком.
Она легла на кровать, уставившись в потолок, закрыла глаза и внутри что-то неприятно кольнуло. Она думала о маме. О работе, о деньгах, которых вечно не хватало. О брате, который стал чужим и близким одновременно. А потом, сама не заметив как, она подумала о нем. Валера.
Она никогда не была влюблена в него, он был просто другом старшего брата, который иногда угощал жвачками. Валера и Вахит были старше на три года и для маленькой Арины они казались почти взрослыми. В детстве разница в возрасте очень ощущается. Пока она читала книжки, они смеялись громко, курили, прячась за гаражами, и ругались такими словами, которых она не понимала. Вахит вечно гонял ее: «Не мешай, иди уроки делай». Но иногда, если было настроение, брат брал ее с собой. Турбо она видела почти каждый день. Она не была влюбленна в него. Просто ей нравилось, когда он ее замечал.
А потом она уехала. Два года. Ни одного письма, ни одного звонка. И вот она вернулась, а он на нее смотрит как на чужую. Арина закрыла глаза. Она не хотела, чтобы он замечал ее. Зималетдинова не ждала, что он бросится обнимать или говорить теплые слова. Но и такого равнодушного, почти презрительного тона, она не ожидала. Почему это так задело? Он был просто другом старшего брата, но почему-то именно его равнодушие сейчас резануло сильнее.
– Дура, – прошептала она сама себе. Это относилось к ней. Потому что нет никакого смысла помнить того, кто тебя уже вычеркнул.
***
Следующий день был пасмурным. Арина задержалась на работе, потому что дядя Вадим попросил помочь разложить товар. Зималетдинова вышла из магазина, когда уже стемнело. Маме стало хуже, поэтому Арине пришлось идти в ближайшую аптеку по дороге домой.
В аптеке была небольшая очередь, девушка встала, рассматривая витрины. Вдруг дверь в аптеку открылась, Арина машинально обернулась: Валера.
– Привет, Жучка, – коротко говорит он, подходя к Арине. Просто формальность.
– Здравствуй, – вздыхает в ответ Зималетдинова.
– Маме лекарства пришла купить? Как она?
– Плохо, – пожимает плечами Арина, – А ты зачем пришел?
– У матери давление скачет.
Арина ничего не ответила. Подошла ее очередь. Она быстро купила лекарства, заплатила прилично, в кошельке остались одни копейки. Арина быстро собрала покупки в пакет и, не попрощавшись с Турбо, вышла из аптеки.
Туркин шел по темной улице, засунув руки глубоко в карманы кожаной куртки. Ветер дул в лицо, но он даже не прищурился, уже привык. Изменилась.
Он прокручивал в голове эту короткую встречу. Ее лицо, когда она его увидела: сначала испуг, а потом что-то еще, что-то, что она быстро спрятала за колючками. Грубит, как раньше, но голос чуть дрожит. Раньше не дрожал.
Валера вспомнил ту девчонку: тощую, с вечно содранными коленками. Жучка. Она тогда была маленькой, неудобной, приставучей. Он терпел ее только ради Зимы. Иногда, правда, было забавно смотреть, как она пыжится казаться взрослой. Сейчас уже другая. Стала выше, фигура появилась. Что-то в ней есть, чего он не может назвать. Скорее всего то, что она не лезет целоваться, как другие девчонки, не строит глазки, не пытается втереться в доверие. Наоборот отталкивает. И взгляд другой. Раньше она смотрела на него снизу вверх, щенячьими глазами, как на старшего. А в машине и сегодня смотрела прямо, твердо, исподлобья. Он даже усмехнулся про себя: «ежик».
***
Арина зашла домой, бросив ключи на тумбочку. На кухне горел свет. Мама сидела и пила чай. Арина, глядя на нее, поджала губы.
– Мам, надо поесть, – говорит девушка, подходя к холодильнику.
– Не хочется, – говорит Вера Дмитриевна, но дочь уже поставила перед ней тарелку с супом.
– Надо, мам. Доктор сказал.
Женщина послушно взяла ложку. Ела медленно, через силу. Арина смотрела на ее руки: раньше мама пекла пироги, вязала крючком, гладила Арину по голове теплой ладонью. А теперь эти руки сухие и вены стали виднее.
– Спасибо, доченька, – прошептала мама, отодвигая почти полную тарелку.
Арина не стала заставлять, вздохнула и убрала тарелку в раковину. После еды мама должна была выпить таблетки. Целая горсть небольших капсул. Вера Дмитриевна глотала по одной, морщась, запивая, сглатывая с трудом.
– Вахит вчера поздно пришел? – тихо спросила мама.
– Нет, – соврала Арина, – Ты уже спала в это время.
– Ты передай ему..– мама запнулась, – Пусть осторожнее. Я за него боюсь.
– Передам, – Зималетдинова выдавила улыбку, – Когда у тебя следующий прием у врача? Я сразу отложу деньги на лекарства.
– Не надо, Ариш, – мама закрыла глаза, – Лекарства уже не помогут.
– Не говори так, – тихо сказала девушка, – Мы справимся.
Арина провела маму в ее спальню, помогла устроиться на кровати. Женщина уснула быстро, девушка закрыла форточку, чтобы не дуло. Потом посмотрела на маму.
– Мам, – прошептала она, – Ты только не уходи, пожалуйста. Я не справлюсь без тебя.
Мама не проснулась или притворилась. Арина знала, что мама не любит, когда ее жалеют. Всегда говорила: «Будешь нос вешать, но легче все равно не станет». Но сейчас Арине казалось, что легче не станет уже никогда.
Вахит вернулся домой поздно. Арина не спала, сидела на кухне, пила остывший чай и смотрела в окно на темный двор.
– Не спишь? – удивился он, заглядывая на кухню.
– Не спится, – вздыхает девушка.
Вахит сел напротив, налил себе чай, прикурил прямо на кухне, мама спала, ее комната в другом конце коридора, не услышит.
– Как мама? – спрашивает тихо.
– Плохо, – Арина сжала пальцами кружку, – Сегодня еле встала. Есть не хочет. Скорее всего нужно будет покупать новые лекарства.
– Купим, – сказал брат глухо, – Не переживай.
– Где деньги брать будешь? Опять на разборках своих?
– Арин, не начинай.
— Нет, давай начнём, — она повысила голос, но тут же осеклась, глянула в сторону маминой комнаты
Она замолчала. Посмотрела на его руки: костяшки сбитые, ссадины свежие. На шее красные порезы.
– Кто это сделал? – спросила Арина, кивнув на шею.
– Не бери в голову. Разборки.
– С кем?
– У вас в Москве что, не было такого?– усмехнулся Вахит невесело, – Или ты забыла, как брат живет?
– Ничего я не забыла, – Арина встала, прошлась по кухне, – Расскажи мне. Хотя бы один раз расскажи правду. Что сейчас в городе?
– В городе неспокойно. Говорят, скоро большая война будет. За асфальт, за точки, за уважение. Мы с Турбо теперь старшие после того как старых посадили или убрали. Мы с ним как братья, ты знаешь, – говорит Вахит, – Слушай меня, Жучка. Если кто-то тебя пальцем тронет, я весь город на уши поставлю. Турбо тоже. Он тебя в обиду не даст. Я ему доверяю как себе.
– А я ему не доверяю, – вырвалось у Арины.
– Почему? – нахмурился Зима.
Она отвела взгляд. Не говорить же брату, что дело не в бандитских разборках, а в том, как Турбо на нее смотрит.
– Так, – отмахнулась Арина, – Неважно.
– Ты, главное, за матерью гляди. Лекарства я достану, с деньгами вопрос решу. А по поводу группировки...Не лезь ты туда, Арин. Это не девчачье дело. Мы, пацаны, сами разберемся.
– Разбираетесь, – усмехнулась она, – Уже сколько лет разбираетесь. И мне страшно, Вахит. Очень страшно. За тебя, за маму, за себя.
Ее голос дрогнул. Вахит встал, подошел, обнял ее как в детстве: крепко, молча. Она уткнулась носом в его футболку, которая пахла дешевым табаком.
***
Арина вышла с работы уставшая. Дядя Вадим отпустил ее пораньше. Она уже переступила порог, натянула капюшон и свернула к остановке, как вдруг сзади раздался звонкий, чуть запыхавшийся голос:
– Арина! Жучка, стой!
Она обернулась. По тротуару, перепрыгивая лужи, бежала девчонка: стройная, с длинными прямыми волосами, собранными в хвост, в короткой куртке и модных джинсах. Зималетдинова узнала ее сразу.
– Ленка? – выдохнула Арина, когда девчонка подлетела к ней и сразу же обняла.
– Я, я! – Лена Туркина не менялась: такая же юркая, как в детстве, когда они бегали по двору и играли в казаки-разбойники.
– Пусти, задушишь, – засмеялась Арина, отстраняясь, чтобы разглядеть подругу детства.
Лена изменилась. Конечно, выросла – теперь почти с Арину ростом. Кудряшки, которыми Арина так восхищалась в детстве, ведь сама она всегда мечтала о таких, исчезли. Волосы были выпрямлены, гладко зализаны и стянуты в тугой конский хвост. Обычные сережки-гвоздики, легкий макияж. Лена выглядела старше своих шестнадцати.
– А волосы-то, – заметила Арина.
– А, – Лена отмахнулась, – Надоели эти патлы. А ты...ты вообще не изменилась! Ну, может, чуть-чуть, взрослее стала. И красивее, – добавила она.
– Спасибо, – Арина улыбнулась. Впервые за долгое время улыбнулась искренне.
– Ты когда вернулась? Где была? Я думала, ты насовсем в Москву уехала, – затараторила Лена, дергая ее за рукав, – С Вахитом здороваюсь иногда, а спросить про тебя язык не поворачивается. Ты не писала, не звонила. Я уже думала, обиделась на меня за что-то.
– Что ты, Лен, – Арина покачала головой, – Я на тебя обижаться не могу. Просто..жизнь такая.
– Я слышала. Про твою маму...Мне очень жаль, Арин, правда. Если что надо..лекарства там, в аптеку сходить, то я всегда свободна, я помогу.
– Спасибо, – тихо ответила Арина, – Пока сами справляемся.
– Ну ты дай знать, ладно? – Лена сжала ее ладонь, – Мы же как сестры были. Помнишь?
Арина кивнула. Помнила конечно. Как плели фенечки, сидя на подоконнике в Ленкиной комнате. Как обменивались наклейками из журналов. Лена единственная, кто знала про стихи, потому что выпросила тетрадку и прочитала все за один вечер, а потом сказала: «Арин, ты талант. Никому не скажу, обещаю». И не сказала.
– А ты где сейчас учишься? – спросила Арина, чтобы сменить тему.
– В школе пока что, – ответила Туркина, – А ты чего? Будешь журналистом? Ты же в Москву ради этого ехала.
– Бросила, – сказала Арина, опустив глаза.
– Как бросила? – ужаснулась Лена, – Из-за мамы?
– Из-за мамы, – подтвердила Арина, не вдаваясь в подробности. Лена топталась на месте, явно хотела еще что-то спросить, но не решалась.
– А Валеру моего видела? Он мне ничего не сказал даже, что ты вернулась!
– Видела, – сухо ответила Зималетдинова, – Он подвозил меня от магазина. Поговорили немного.
– Поговорили? – Лена хмыкнула, – Он сейчас злой какой-то. Все время хмурый. Дома почти не бывает, с матерью скандалит. Я его боюсь иногда, – вздохнула Ленка, – Мне пора, а то мама ждет. Она меня за хлебом послала, а я тут с тобой...– она засмеялась, – Да и черт с ним, с хлебом. Арин, давай встретимся? Завтра? Послезавтра? Я тебе все расскажу, что тут без тебя было. И про пацанов, и про девчонок, и вообще.
– Давай, – Арина кивнула.
– Тогда завтра в пять встретимся у катка? – предложила Лена.
– Хорошо.
Лена чмокнула ее в щеку, развернулась и побежала обратно: так же стремительно, как и появилась. На душе стало теплее. Ленка – вот кто не изменился, несмотря на прямые волосы. Такая же живая, бойкая, вся наружу. Арина улыбнулась и пошла к дому.
———————————————-
как вам глава? обязательно ставим звездочки, мне будет очень приятно.
мой тгк «викуша сочиняет» там будут все новости и выходе новых глав🫶🏻