9
Гул стадиона всё еще вибрировал в подошвах сапог Амины, когда она вошла в гримерку. Это было не то опустошение, которое она чувствовала вчера. Сейчас по её жилам тек чистый адреналин, смешанный с триумфом. Она сделала это. Она превратила свою самую глубокую рану в оружие и выстрелила им прямо в сердце Олджи Буды на глазах у всей страны.
Она подошла к зеркалу и начала медленно снимать тяжелые серьги. Отражение в зеркале пугало её саму: яркий макияж, лихорадочный блеск в глазах и эта новая, жесткая линия губ. Песня «Break Up» стала её катарсисом. Текст, который она пела — «бросай свою девушку прямо ща и езжай ко мне» — был не просто набором слов. Это был вызов его образу жизни, его ценностям, его прошлому.
— «Я — хороший человек, но я плохая детка»... — прошептала она слова своего куплета, глядя в свои зрачки. — Ты сама в это веришь, Амин?
Дверь гримерки распахнулась без стука. Амина даже не вздрогнула. Она знала, кто это. По зеркалу скользнула высокая фигура в черном. Гриша стоял в дверях, его грудь тяжело вздымалась. Он не выглядел рассерженным — он выглядел уничтоженным и одновременно одержимым.
— Это было жестоко, — хрипло сказал он, делая шаг внутрь и закрывая за собой дверь на замок. Щелчок механизма прозвучал в тишине как выстрел. — Ты вышла туда и просто размазала меня под эти биты.
Амина медленно повернулась на стуле, закинув ногу на ногу. Она всё еще была в том самом образе «стервы», о котором пела.
— Я просто исполнила трек, Гриш. Ты же любишь музыку «про жизнь», разве нет? Разве не ты учил меня, что на сцене нужно быть честным?
Гриша подошел вплотную. От него веяло жаром и тем самым знакомым запахом, который преследовал её в кошмарах и снах. Он оперся руками о подлокотники её стула, фактически запер её в кольцо своего тела.
— «Это твой последний шанс», — процитировал он её припев, глядя прямо в глаза. — Ты это серьезно? Или это просто шоу для фанатов? Ты спела: «бросай свою девушку». У меня нет никакой девушки, Амина. С того момента, как ты ушла, у меня были только тени.
Амина усмехнулась, хотя её сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она протянула руку и дерзко коснулась пальцами тяжелой цепи на его шее.
— Твои «тени» занимают все заголовки, Гриш. Но мне плевать. Я пела о том, что я «переобулась смело». Вчера я была холодной к тебе, помнишь? А сегодня я горела на той сцене. Но это не значит, что я вернулась. Это значит, что я теперь веду игру.
— Какая игра, Амина? — Гриша перехватил её руку, сжимая запястье. Его голос сорвался на шепот. — Ты поешь «давай мы упадём», ты поешь «это секрет для всех, что сёдня были мы вдвоём». Ты хочешь этого? Тайных встреч? Прятаться от всех, как будто мы совершаем преступление?
Амина резко вырвала руку и встала, заставляя его отступить.
— Я хочу, чтобы ты понял одну вещь. Та девочка из Тюмени, которая ждала тебя с пончиками и верила каждому твоему слову, — она мертва. Её нет. Есть артистка, которая знает себе цену. И если ты хочешь быть рядом — ты будешь на моих условиях. Без обязательств. Без публичных признаний, которые ты так любишь раздавать на пресс-конференциях. Только ты, я и эта грязь, в которую ты когда-то нас окунул. «Вдыхай её, с моим уходом она развеется».
Гриша смотрел на неё, и Амина видела, как в его глазах борется гордость и тотальное, сокрушительное желание. Он всегда был лидером, всегда диктовал правила. Но сейчас он стоял перед ней, словно боксер, пропустивший решающий удар.
— Ты хочешь сделать меня своим секретом? — спросил он, и в его голосе послышалась злая усмешка. — Олджи Буда, который прячется по углам, потому что Амина Ибрагимова так решила?
— Именно, — она подошла к нему вплотную, почти касаясь своими губами его подбородка. — «У тебя нет вкуса», если ты откажешься, Гриш. Ты же сам сказал — ты готов заслуживать прощение. Вот твой шанс. Последний. Приезжай ко мне сегодня в отель. Один. Без охраны, без Майота, без пафоса. Сделай вид, что ты не знаешь, кто я. А я сделаю вид, что забыла, что ты со мной сделал.
Она видела, как на его шее забилась жилка. Он был на грани.
— Ты играешь с огнем, — прошептал он.
— Я сама — огонь, — отрезала Амина. — С моим уходом всё развеется. Решай сейчас.
Она развернулась, взяла свою сумку и пошла к выходу. На пороге она остановилась, не оборачиваясь.
— Номер 402. «Астория». У тебя есть час. Если не приедешь — я вычеркиваю тебя навсегда. На этот раз окончательно.
Дверь закрылась. Амина вышла в коридор, чувствуя, как ноги начинают подкашиваться. Она только что предложила человеку, который разрушил её жизнь, стать её тайным любовником. Это было безумие. Это было падение. Но, как она пела в своей песне: «просто давай мы упадём».
Она села в машину и поехала в отель, глядя на ночные огни Петербурга. Она знала, что он приедет. Гриша Ляхов никогда не мог устоять перед вызовом. Особенно, если этот вызов бросала женщина, которую он всё еще любил до одури, и которую сам же превратил в «стерву».
Этой ночью июль 2026 года обещал стать самым жарким за всю историю их отношений. И никто — ни фанаты, ни пресса, ни Алина — не должны были узнать о том, что произойдет за закрытыми дверями номера 402.
Продолжение следует...