8
Здесь будет присутствовать моя любимая песня бейби кьют🤗
После того самого незапланированного дуэта на сцене Лужников закулисье напоминало растревоженный улей. Охрана едва сдерживала толпу репортеров, которые пытались прорваться к гримеркам. Амина влетела в свою комнату, захлопнув дверь и прислонившись к ней спиной. Её трясло. В ушах всё еще звучал вкрадчивый голос Алины из телефонного звонка, а на губах, казалось, застыл привкус того самого момента, когда Гриша стоял рядом на сцене, спасая её выступление.
— Это было… мощно, — Катя, менеджер Амины, сидела на диване, не отрываясь от экрана планшета. — Твиттер упал. Запросы «Амина и Буда дуэт» выросли на три тысячи процентов за десять минут. Но, Амин, посмотри на меня. Ты побледнела. Что случилось до выхода?
Амина молчала, глядя в пустоту. Она не хотела признаваться, что один звонок из прошлого смог пробить её броню.
— Она звонила мне, Катя. Алина, — наконец выдавила она. — Сказала, что Гриша играет со мной. Что это всё ради пиара его нового альбома.
Катя нахмурилась, собираясь что-то ответить, но в дверь настойчиво постучали. Это не был вежливый стук персонала. Это был стук человека, который привык, что перед ним открываются все двери.
— Амина, открой. Я знаю, что ты там, — голос Гриши за дверью звучал глухо, но требовательно.
Амина сделала глубокий вдох, поправила растрепавшиеся волосы и кивнула Кате, чтобы та открыла. Гриша вошел стремительно. Он всё еще был в той самой одежде, в которой выходил на сцену — черная кожаная куртка, тяжелые цепи, на лице — капли пота. Он выглядел взвинченным.
— Уйдите все, — бросил он, даже не глядя на Катю.
Менеджер посмотрела на Амину, и, получив едва заметный кивок, вышла, прикрыв дверь. В гримерке воцарилась тишина, прерываемая только гулом стадиона, доносящимся снаружи.
— О чем ты говорила с ней? — Гриша подошел вплотную, его глаза метали молнии. — Я видел твой телефон. Я видел, как тебя перекрыло прямо перед выходом. Это была Алина?
— Откуда ты знаешь? — Амина вскинула подбородок, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Опять связь поддерживаете? Обсуждаете, как лучше разыграть «великое возвращение»?
Гриша выругался сквозь зубы и с силой ударил кулаком по стене рядом с зеркалом. Флаконы с духами жалобно звякнули.
— Да я её номер заблокировал еще пять лет назад! Она звонила моему менеджеру неделю назад, пыталась «наладить контакты», я послал её на три буквы. Амин, клянусь, я не имею к этому никакого отношения. Она просто хочет нас сожрать поодиночке, понимаешь?
— А может, она права? — Амина сделала шаг назад, увеличивая дистанцию. — Посмотри на нас. Мы на главных страницах всех таблоидов. Твои акции растут, мои тоже. Это идеальный бизнес-кейс. Ты вышел на сцену, помог «бедной девочке»… Какой благородный жест! Фанаты в экстазе.
Гриша резко схватил её за плечи, заставляя смотреть себе в глаза. Его пальцы впились в ткань её сценического костюма.
— Ты серьезно сейчас? Ты думаешь, я просчитывал «акции», когда видел, что ты там, под софитами, задыхаешься от боли? Мне плевать на заголовки. Я вышел, потому что не мог видеть, как тебе плохо. Потому что я виноват в том, что ты до сих пор вздрагиваешь от её звонков.
Амина смотрела на него, пытаясь найти в его взгляде хоть каплю фальши. Но там была только ярость и странная, пугающая нежность. Она резко отстранилась, сбрасывая его руки.
— Завтра мой сольный блок, Гриша. Второй день фестиваля. Я буду закрывать его одна. Без твоих «спасательных операций». Без твоих признаний.
— Я буду в зале, — коротко бросил он.
— Будь где хочешь. Но завтра я поставлю точку. Своими словами.
Гриша ничего не ответил. Он лишь долго смотрел на неё, прежде чем развернуться и выйти из гримерки.
Весь следующий день Амина провела в состоянии ледяного спокойствия. Она поменяла сет-лист в последний момент, вызвав истерику у звукорежиссеров. Она знала, что хочет сказать. Июль 2026-го года должен был запомнить этот момент.
Когда солнце начало садиться за горизонт, окрашивая Москву в кроваво-красные тона, Амина вышла на сцену. На ней был вызывающе короткий наряд, высокие сапоги и та самая «стервозная» уверенность, которую она отращивала как когти все эти годы.
В VIP-ложе она сразу заметила Гришу. Он сидел в первом ряду, не скрываясь, в окружении своих пацанов — Тёмы и Ромы. Он смотрел на неё так, будто она была единственным источником света в этом мире.
Амина подошла к самому краю сцены. Музыка смолкла. Огромный экран за её спиной загорелся ярко-красным цветом.
— Эту песню я посвящаю тем, кто думает, что может вернуться в мою жизнь по первому зову, — сказала она в микрофон, глядя прямо в глаза Грише. — Тем, кто думает, что «прости» — это волшебное слово, стирающее грязь. Григорий, это для тебя.
Зал замер. Начались тяжелые, качающие биты. Амина начала двигаться — дерзко, сексуально, с вызовом. Её голос зазвучал над стадионом, перекрывая всё:
«Бросай свою девушку прямо ща
И езжай ко мне — это твой последний шанс
Любовь парит в воздухе кто-то сказал
Вдыхай её, с моим уходом она развеется...»
Она пела это как манифест. Она видела, как Гриша подался вперед, сжимая перила ложи. Текст «Break Up» бил наотмашь. Она не просто пела — она диктовала свои условия.
«Делаю вид типа не знаю, кто ты — я же стерва
Я, словно Букин Гена, переобулась смело...
Клянусь не буду думать, это последний раз, просто давай мы упадём...»
Когда песня дошла до второго куплета, Амина спустилась со сцены к ограждениям, за которыми стояли фанаты и пресса. Она пела, глядя в объективы камер, зная, что Гриша видит каждое её движение. Это была провокация. Ультиматум. Она давала ему шанс, но на своих условиях — условиях «плохой детки», которая больше не верит в сказки.
«Это секрет для всех, что сёдня были мы вдвоём...» — прошептала она в микрофон на последнем аккорде, и стадион буквально взорвался.
Амина развернулась и ушла за кулисы, не дожидаясь оваций. Она знала, что через несколько минут в её дверь снова постучат. И на этот раз она была готова.
Продолжение следует...