Глава 20
Время словно застыло. Имя Гриндевальда звучало у ребят в ушах. Первым оправился Гарри. Он оглядел Геллерта и сказал.
– Сириус конечно рассказывал, что теперь Гриндевальд молодой, но...
– Не ожидал увидеть что величайший тёмный маг будет расхаживать в джинсах и косуху? – понимающе усмехнулся Гриндевальд.
– Извините – Гермиона сглотнула – Но если вы Геллерт Гриндевальд, то вам сейчас должно быть 108 лет. Почему вы выглядите на 35?
– Время – весьма относительная вещь – величественно начал Геллерт, но был перебит Беллатрисой.
— Гриндик, кончай вещать, у племяшки сейчас обморок случится, — она ткнула пальцем в плечо застывшего Малфоя. — Ну чего ты, Драко? Рот закрой, муха залетит. Я же сказала Сириусу — я сегодня никого не убиваю. У меня выходной – затем Блэк развернулась к Гермионе – Отвечу на твой вопрос, Грейнджер Чтобы спасти мир, а в частности шкурку Поттера, директор Дамблдор нашаманил какой-то ритуал, во время которого случайно подумал не о том, и время чуть-чуть сдвинулось. И теперь... На всех телеэкранах, суперзвезда Гриндик – крутой бариста, напыщенный павлин и просто мой дружбан – Беллатриса хохотнула, но не с визгливым презрением, как до Азкабана, а весёлым, почти добрым смехом.
– Беллатриса, ты с ним? – спросил вдруг Малфой – Отец говорит, что вы… преданная соратница Воландеморта, а у того с Гриндевальдом были далеко не сказанные отношения...
– А я Волондеморт? – спросила Беллатриса – Просто в прошлом я избрала себе не тот авторитет. В любой жизненной ситуации, авторитетом нужно выбирать самого себя. И теперь я просто выбрала сторону, где мне не нужно лизать чьи-то сапоги. Даже если эти сапоги принадлежат самому Тёмному Лорду.
— Вы хотели правды, — Сириус обвёл рукой сарай. — Вот она. Эти двое — не монстры, которыми вас пугает Дамблдор. Они просто отказались играть по его правилам. Они вернули мне палочку не для войны, а для того, чтобы я снова стал человеком.
— Значит, вы просто… живете? — спросил Рон – Величайший тёмный маг и главная Пожирательница смерти… просто пьют шнапс и прячутся в сараях?
— Мы не строим армию, Рон. Дамблдор строит мир на запретах, на страхе перед «темным» и «неправильным». Мы же хотим свободу не делить магию на цвета. Я не хочу войны. Я хочу своего шнапса, своей музыки и права не спрашивать разрешения у старика с бородой.
– То есть... Вы пользуетесь тёмной магией? – спросил Гарри.
Гриндевальд вздохнул, а Беллатриса шагнула к ним.
– Неважно, какая магия – тёмная или светлая. Важно то, для чего ты её используешь – спокойно сказала она, подойдя почти вплотную к четвёрке, а затем отстранилась – Не спорю, я не спокойная и адекватная волшебница. Да, я безумная ведьма. Но чтобы чувствовать жизнь, мне не обязательно мучать людей, это глупо.
– Мы не хотим войны – добавил Гриндевальд.
— А если... — Драко запнулся, и в его голосе прорезался страх, который он так долго прятал за маской высокомерия. — А если Министерство само начнёт эту войну? Мой отец... он говорит, что они не успокоятся, пока не найдут виновных в том, что произошло над Лондоном. Если они придут за вами, они ведь не будут спрашивать, хотите вы пить шнапс или нет.
Гриндевальд медленно перевёл взгляд на Драко. Его разные глаза в полумраке сарая сверкнули холодным стальным блеском, но в них не было ярости — только глубокое, почти вековое спокойствие.
— Тогда Министерство обнаружит, что воюет с призраками, мистер Малфой, — тихо произнёс Геллерт. — Ошибка Фаджа и Дамблдора в том, что они ждут от нас старой тактики: армий, крепостей и громких манифестов. Но мы не собираемся выстраиваться в каре на поле боя. Мы просто перестанем быть частью их системы. А система без винтиков — это всего лишь куча ржавого железа.
Беллатриса сделала шаг к Драко и, вопреки его ожиданиям, не выхватила палочку, а просто небрежно взлохматила его идеально причесанные волосы.
— Племяшка, ты всё ещё думаешь категориями «победить или проиграть», — она хмыкнула, и в её голосе послышалась странная, почти сестринская нежность. — Министерство начнёт войну? Пускай. Пусть гоняются за тенями. Пока они будут искать нас в замках, в тайных пещерах, мы будем сидеть в магловском баре и слушать рок-н-ролл. Им не нужна правда, им нужен враг, которого можно запереть. А как запереть того, кто уже сам ушел и захлопнул дверь?
— Но они же придут в Хогвартс! — воскликнула Гермиона. — Они заставят нас выбирать сторону!
— Вот именно поэтому вы здесь, — Сириус подошёл к Гарри и положил руку ему на плечо. — Чтобы, когда вам принесут присягу на верность «Свету» или «Тьме», вы вспомнили этот пыльный сарай. Вспомнили, что магия — это не то, что написано в министерских декретах.
— Вы учите нас предательству? — спросил Гарри, глядя на Гриндевальда.
— Я учу вас верности самим себе, Гарри, — Геллерт чуть прищурился. — Если Министерство начнёт войну, оно проиграет её в тот самый момент, когда один первокурсник поймёт, что палочка в его руке принадлежит ему, а не закону.
В сарае повисла тяжелая, густая пауза. Слова Гриндевальда о «верности самим себе» и винтиках системы звучали пугающе логично, и это пугало ребят больше всего.
Гарри чувствовал, как внутри него что-то откликается на этот призыв. Рон и Гермиона переглянулись — в их глазах читался одинаковый коктейль из дикого любопытства и первобытного страха. Драко же стоял, замерев, словно впервые в жизни услышал, что можно не быть «наследником Малфоев», а быть просто Драко.
Но где-то на задворках сознания у каждого из них скреблось неприятное чувство: всё это было слишком красиво, чтобы быть абсолютной правдой. Им казалось, что эти трое, несмотря на всю свою искренность и шнапс, всё равно что-то недоговаривают, оставляя самое важное за кадром.
— Это... это всё звучит очень заманчиво, — наконец нарушила тишину Гермиона, её голос всё ещё дрожал, но она старалась звучать рассудительно. — Но нам нужно время. Чтобы всё переварить.
— Да, — быстро подхватил Рон, пятясь к двери. — Мы... мы подумаем над этим. Позже. Дома. То есть в Хогвартсе. Нам действительно пора, скоро ужин, и если мы не вернёмся, Дамблдор или Снейп точно что-то заподозрят.
Драко молча кивнул, всё ещё не сводя глаз с Беллы, которая с весёлым прищуром наблюдала за их замешательством.
— Бегите, щенки, — Сириус усмехнулся, но в его взгляде была тень грусти. — Думайте. Только помните: когда вы вернётесь в замок, стены там могут показаться вам чуть более тесными, чем сегодня утром.
— Мы на связи, Поттер, — негромко произнёс Гриндевальд, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на обещание. — Свобода — это не то, что дают. Это то, что берут. Когда созреете — вы знаете, где нас искать.
Беллатриса звонко щелкнула пальцами, и засовы на дверях сарая с лязгом отошли сами собой.
— Пока, племяшка! Помни про чипсы! — крикнула она им вслед.
Ребята буквально вывалились из сарая на холодный воздух Хогсмида. Они не оборачивались, пока не добежали до окраины деревни. Только там, спрятавшись за старым деревом, они смогли остановиться и перевести дух.
— Мерлин... — выдохнул Рон, прислонившись к стволу. — Мы только что общались... с Гриндевальдом. И с главной Пожирательницой смерти... Уже бывшей. Мы официально сошли с ума?
– Мне больше интересно, как они познакомились? – сказала вдруг Гермиона. Страх ушёл и осталось чистое любопытство.
– Не знаю – сказал Гарри – Но меня больше интересует, кто они друг другу? Для «братанов», как выразилась Беллатриса... До сих пор не могу привыкнуть к её стилю... Так вот, для братанов они... В общем... Братаны себя так не ведут. Сириус пытался на что-то намекнуть... Мне кажется, он их сводит.
– Что?! – Малфой поперхнулся – На данный момент, если судить по диалогу, Гриндевальд – сильнейший тёмный маг. И Беллатриса судя по всему идёт следом. Да если они будут вместе... Земля содрогнётся...
– Гарри, вам с Малфоем лишь бы любовную историю найти – Гермиона немного покраснела я вспомнив историю про Дамблдора.
– Ну здесь я больше склонен к Гермионе – сказал Рон – Беллатриса и Гриндевальд... У меня такое в голове не умещается.
– Не умещается в голове растяни вдоль спинного мозга – хмыкнул Малфой и ребята захохотали – Главное это им в лицо не говорить. Чувствую, это будет последнее, что мы успеем сказать.
Весело болтая, ребята аккуратно пробрались в Хогвартс. П
опрощавшись, они разошлись по факультетам.