Глава 18
Перед тем как вы начнёте читать главу, скажу
Ребятки, не будьте Беллатрисой, знайте меру в выпивке)
Геллерт поднялся с кресла с таким видом, будто собирался не танцевать, а подписывать капитуляцию всей Европы. Его походка была непривычно тяжелой — шнапс настойчиво пытался нарушить его безупречную координацию.
— Блэк, если я наступлю ей на ногу и она меня проклянет, это будет на твоей совести, — пробормотал он, протягивая руку Белле.
Беллатриса, хохоча, спрыгнула со стула. Её цепи звякнули, а сама она едва не завалилась набок, но Геллерт вовремя подхватил её под локоть.
— Давай, Гриндик, не будь занудой! Веди свою безумную ведьму!
Сириус снова забарабанил по столу, имитируя дикий ритм, и Белла, спотыкаясь, начала напевать тот самый мотив Led Zeppelin. Этот вальс был самым странным зрелищем, которое когда-либо видели стены Нурменгарда. Гриндевальд пытался держать спину прямо и вести партнершу по всем правилам аристократических балов, но ноги его то и дело заплетались.
Они кружились по залу: Белла в своих цепях и джинсах, Геллерт в кожаной косухе. В какой-то момент Гриндевальд всё-таки не рассчитал траекторию, и они оба врезались в книжный шкаф, но вместо того чтобы разозлиться, Геллерт просто уткнулся лбом в плечо Беллы, сотрясаясь от беззвучного смеха.
— Мы безнадежны, — выдохнул он сквозь смех.
— Мы свободны! — засмеялась Белла.
Она вырвалась из его рук, дотянулась до последней полной бутылки шнапса на столе и, лихо кивнув Сириусу, начала пить прямо из горла. Бутылка пустела на глазах. Допив последний глоток, Белла с грохотом поставила тару на стол, победно улыбнулась... и её ноги внезапно подкосились. Она отсалютовала, что-то пробормотала и медленно, словно в замедленной съемке, начала оседать на пол.
Геллерт среагировал мгновенно. Несмотря на хмель, он подхватил её прежде, чем она коснулась камня. Белла уже спала — глубоко, безмятежно, без кошмаров.
— Ну вот и всё, — тихо сказал Сириус, вытирая лицо. — Боец пал.
– Неудивительно. Она выпила больше чем мы вдвоём вместе взятые. Не понимаю, как она до этого ещё не упала. По логике, это должно было произойти бутылки четыре назад, если не больше – сказал Геллерт и осторожно поднял Беллу на руки. Она казалась удивительно лёгкой и хрупкой, когда её лицо не было искажено оскалом.
— Помоги мне, Сириус, — негромко попросил Гриндевальд. — Нужно отнести её в комнату. Она заслужила нормальный сон.
Они поднялись по винтовой лестнице, стараясь не шуметь. Геллерт уложил Беллу на кровать, а Сириус накрыл её тяжелым пледом. Гриндевальд задержался у двери на секунду, глядя на спящую Беллатриу, а затем жестом пригласил Сириуса выйти на балкон.
Ночной альпийский воздух ударил в лицо, мгновенно протрезвляя.
— Знаешь, Сириус, — Геллерт облокотился на парапет, глядя на звезды. — Она права. Мы вскрыли преисподнюю. Но только для того, чтобы понять — там не так уж и страшно, если рядом есть кто-то, кто может стоять рядом.
Сириус молча кивнул, доставая сигарету.
— Что дальше, Геллерт? Завтра наступит утро. Дамблдор будет ждать от меня вестей. Гарри будет искать ответы.
Гриндевальд посмотрел на свои руки, на которых всё еще чувствовалась вибрация кольца искренности.
— А завтра мы будем пить кофе. И думать. Но уже не как враги мира, а как люди, у которых наконец-то появилось завтра. Главное найти хорошее антипохмельное зелье.
Спустя пару минут, Блэк подошёл к камину. Сириус зачерпнул горсть летучего пороха, чувствуя, как стены Нурменгарда раскачиваются, словно палуба корабля в шторм. Ему стоило огромных усилий сконцентрировать взгляд на изумрудных искрах.
— Плош-щадь... Грим-мо... дв-надцать, — выговорил он, едва не перепутав слоги.
Вспышка, рывок, и спустя секунду Сириус в прямом смысле слова выкатился из камина в собственной гостиной. Ковер встретил его пыльным, но родным гостеприимством. Он так и остался лежать в позе морской звезды, решив, что путь до дивана сегодня — это чересчур амбициозный план.
— Кричер... — прохрипел он в пустоту. — Если завтра я проснусь... напомни мне никогда не спорить с кузиной Беллой. Она сделана из чистого спирта и чистого безумия.
В Нурменгарде воцарилась непривычная, оглушительная тишина. Гриндевальд медленно шел по коридору, придерживаясь рукой за холодный камень стен. Походка его была на удивление ровной, хотя внутри всё вибрировало — и не только от шнапса.
Остановившись у окна, Геллерт посмотрел на отражение своих разных глаз в темном стекле. Этот вечер вывернул его наизнанку. В голове калейдоскопом крутились обрывки вечера. Пьяный смех Беллы, хруст косухи в объятиях, горькая правда Сириуса про Дамблдора и его собственное признание о сыре... Геллерт поймал себя на том, что смотрит на свои ладони, которыми только что вел в вальсе ту, кого мир считал исчадием ада.
Он узнал об этих двоих больше за одну ночь с кольцами искренности, чем узнал о своих аколитах за десятилетия войны. Он понял, что они — не просто его сторонники. Они — такие же обломки великих крушений, как и он сам, и вместе они создали нечто, чего у него никогда не было: подобие семьи.
— «Сырный вор», — прошептал он, и на его губах появилась кривая, почти детская усмешка — Никаких тронов. Только кофе, рок-н-ролл и попытка не сойти с ума окончательно.
Весь его пафос великого творца на мгновение показался ему пыльным театральным реквизитом. Не раздеваясь, он рухнул на кровать поверх покрывала. Перед тем как провалиться в глубокий сон, Геллерт подумал о том, что завтра ему снова придется варить кофе. И что антипохмельное зелье, пожалуй, — величайшее изобретение магического мира.
С этой мыслью «великий творец» провалился в сон, который наконец-то не был наполнен чертежами тюрем или планами сражений.
Сириус проснулся от того, что Кричер с крайне брезгливым видом тыкал его в плечо костлявым пальцем. Голова раскалывалась так, будто по ней промчался табун гиппогрифов, но старая закалка Мародёра сработала мгновенно.
— Хозяин Сириус изволит валяться на полу, как грязный мугл, — проскрипел эльф, протягивая флакон с мутноватой жидкостью. — На рассвете на рассвете. Написали, что это «эликсир от сырного вора».
Сириус, не глядя, осушил флакон. Ледяная волна магии пробежала по венам, мгновенно убирая тошноту и звон в ушах. Через пять минут он уже сидел в кресле, идеально пригладив волосы и накинув свой самый потрёпанный, «страдальческий» свитер.
И как раз вовремя. Камин вспыхнул, и в гостиную величественно шагнул Люциус Малфой. Он оправил свои безупречные манжеты и окинул комнату взглядом, полным брезгливого сочувствия.
Сириус в это время сидел, уставившись в одну точку пустым взглядом, слегка покачиваясь.
— Сириус, — Люциус вздохнул, и в его голосе прозвучало то самое высокомерие, смешанное с жалостью. — Я зашёл по поручению Министерства, нужно уточнить пару деталей о твоём пребывании в Мунго... Но я вижу, тебе не до бумаг. Азкабан всё-таки оставил на тебе неизгладимый след.
— Да, Люциус... Тени... они всё ещё здесь, — прошептал Сириус, едва сдерживая желание расхохотаться прямо в лицо этому павлину.
Малфой-старший лишь покачал головой. Перед ним сидел сломленный, раздавленный человек, типичный узник, от которого не стоило ждать никакой угрозы. Люциус даже не подозревал, что всего несколько часов назад этот «бедолага» горланил песни с величайшим тёмным магом столетия.