Глава 17
Геллерт замер. Для человека, который десятилетиями выстраивал вокруг себя ледяную стену из этикета и пафоса, это «действие» было сложнее, чем штурм Министерства. Кольцо на его пальце начало пульсировать, предупреждая: либо искренность, либо боль.
Он медленно поднялся. Белла, вопреки своей обычной дерзости, сидела неподвижно, лишь её цепи едва слышно подрагивали. Гриндевальд сделал шаг, сокращая дистанцию, и неловко, почти официально, положил руки ей на плечи, а затем притянул к себе. Косуха скрипнула о её кофту.
Это не было похоже на нежные объятия — скорее на столкновение двух грозовых фронтов. Но через секунду Белла уткнулась носом в его плечо, и Геллерт почувствовал, как она выдохнула, расслабляясь. Кольцо на руке Гриндевальда вспыхнуло ослепительным золотом.
— Ну всё, хватит телячьих нежностей! — Сириус восторженно хлопнул по столу. — Раунд три! Геллерт, твой вопрос мне.
Белла отстранилась, её щеки горели, а глаза лихорадочно блестели.
Геллерт поправил растрепанные волосы и, прищурившись, посмотрел на Сириуса. Кольцо на его руке все еще пульсировало.
— Сириус, правда. Ты провел в Азкабане пять лет. Скажи мне... за все это время, был ли хоть один момент, когда ты искренне ненавидел Дамблдора за то, что он оставил тебя там гнить без суда?
Сириус мгновенно перестал улыбаться. Багровое свечение кольца стало почти невыносимым, требуя ответа, который он боялся произнести даже самому себе.
— Да, — выдохнул он. — Каждую холодную ночь. Когда дементоры забирали радость, оставалась только эта ненависть. Я ненавидел его за то, что он верил в закон больше, чем в своих людей.
Кольцо вспыхнуло золотом. Белла протянула руку и молча сжала ладонь кузена.
— Гриндик... — она хитро прищурилась, пытаясь перебить грустную паузу. — Ты всегда такой правильный. Скажи-ка, ты когда-нибудь воровал что-то? Не империю, не палочку... а просто так. Ради интереса.
Геллерт усмехнулся, возвращаясь в кресло.
— В шестнадцать лет я украл из кабинета директора Дурмстранга целую головку швейцарского сыра. Просто потому, что он утверждал, что его защита безупречна. Я съел его в одиночку на крыше башни.
Кольцо подтвердило правду. Сириус заржал, едва не свалившись со стула.
— Великий Гриндевальд — сырный вор! Это пойдет в анналы истории! Так, теперь моё действие. Белла, ты должна... — он задумался, и его взгляд упал на рояль в углу зала. — Ты должна сыграть что-нибудь магловское. Из того, что мы слушали.
Белла скривилась:
— Я и рояль? Ты издеваешься? Я пальцы сломаю!
— Пей штрафную! — хором выкрикнули Гриндевальд и Сириус.
Белла посмотрела на огромный жбан шнапса, который Сириус выкатил как «ведро штрафного». Она решительно подошла к нему, зачерпнула полную кружку, потом, зачем-то, вторую, третью... Она пила, пока её глаза не стали совсем шальными.
— Ладно, — икнула она, — я сыграю. Но если инструмент взорвется от моей магии — я не виновата!
Она подошла к роялю и, бешено лупя по клавишам, выдала нечто отдаленно напоминающее мотив «Black Dog» Led Zeppelin. Звучало это ужасно и величественно одновременно. Гриндевальд прикрыл глаза рукой, но на его губах играла улыбка.
— Мой ход, — провозгласил Геллерт, когда Белла с триумфом вернулась к столу. — Сириус, правда. Ты сказал, что Дамблдор — твой герой. Но скажи мне: ты когда-нибудь думал о том, что он просто использует Поттера так же, как нас когда-то использовали наши кумиры?
Сириус мгновенно протрезвел. Кольцо на его пальце начало медленно сжиматься, становясь ледяным. Он долго молчал, глядя в камин.
— Каждый день, — наконец выдохнул он. — Каждый чертов день я боюсь, что Гарри для него — лишь пешка, которую он готов пожертвовать ради «общего блага».
Кольцо вспыхнуло золотом. Атмосфера в зале снова стала тяжелой, но это была та честность, которая связывала их крепче любых клятв.
— Ну, — Сириус потянулся за бутылкой, — кажется, мы дошли до кондиции. Гриндик, ты должен... спеть. Вместе с Беллой. Любую песню из тех что мы сегодня пели.
Гриндевальд посмотрел на «ведро штрафного», потом на Беллу, которая уже начала завывать какой-то мотив, и понял, что деваться некуда.
Геллерт обреченно вздохнул. Пить «штрафное ведро» означало гарантированно проснуться лицом в чертежах, а его гордость, хоть и изрядно разбавленная алкоголем, требовала реванша.
— Ладно, — процедил он, вставая рядом с Беллой. — Но если об этом узнает хоть одна живая душа, я лично сотру вам память до уровня флоббер-червей.
Сириус, задыхаясь от смеха, начал отбивать ритм ладонями по столу. Белла подхватила его, и вместе они затянули что-то про «Веселую ведьму из Хогсмида и её встречу с пьяным троллем». Песня была настолько непристойной, что даже портреты на стенах Нурменгарда, если бы они там были, предпочли бы отвернуться.
Гриндевальд сначала лишь тихо подпевал, стараясь сохранить хотя бы подобие своего баритона, но Белла ткнула его локтем в бок:
— Громче, Гриндик! Про тролля и его... кхм... дубину пой с чувством!
И Геллерт сдался. Его голос, привыкший к пафосным речам перед тысячами людей, теперь гремел в зале Нурменгарда, выводя сомнительные рифмы про любовные похождения лесных существ. Сириус выл от восторга, а кольца на их пальцах сияли ровным золотым светом — это было самое искреннее исполнение в их жизни.
— Это было... — Сириус вытер слезы, когда песня закончилась, и они все трое повалились на стулья, тяжело дыша. — Это было исторически! Ладно, игра продолжается. Белла, ты в деле, так что твой ход. Задавай!
– Что ж... – начала Беллатриса — Сири, действие! Ты должен... — она хитро посмотрела на Гриндевальда, затем на Сириуса. — Ты должен прямо сейчас пойти и признаться Кричеру в любви. Искренне! Так, чтобы этот старый добряк упал в обморок.
Сириус скривился, глядя на жбан со шнапсом.
— О нет... Лучше ведро. Серьезно, лучше ведро шнапса, чем обнимать Кричера!
Он подошел к штрафному сосуду, зачерпнул огромную кружку и начал пить под одобрительный свист Беллы. Когда он закончил, его глаза окончательно «поплыли».
— Так... — Сириус икнул. — Теперь я. Белла, правда. Ты... ты когда-нибудь жалела, что у тебя нет детей? Только честно.
Белла замерла. Кольцо на её пальце начало наливаться тяжелым фиолетовым светом. Она медленно перевела взгляд на Гриндевальда, потом на кузена.
— Я... — голос Беллы дрогнул, чего раньше никогда не случалось. Она резко выпрямилась. — Я жалела. Каждый раз, когда видела Нарциссу с этим её белобрысым Драко. Я ненавидела её за эту слабость и одновременно... умирала от зависти. Потому что всё, что у меня было — это холодная палочка и господин, которому не нужна была любовь. У меня не могло быть детей, Сири. В мире, который я строила, им не было места.
Кольцо вспыхнуло ослепительным золотом. Белла быстро схватила стакан и осушила его залпом, чтобы скрыть, как задрожали её губы. Сириус молча кивнул, понимая, что залез на территорию, где магия бессильна.
— Ладно, — Белла тряхнула кудрями, возвращая себе привычный дерзкий вид. — Хватит нюни распускать! Гриндик, твоё действие. Раз уж мы тут разоткровенничались... Мы знаем, что ты великий творец и эстет. Твое задание: ты должен прямо сейчас использовать магию, чтобы создать... самую уродливую и нелепую вещь, на которую способен твой разум. Мы хотим видеть трэш!
Геллерт поморщился, словно у него заболел зуб.
— Беллатриса, это пытка для моего чувства прекрасного.
— Пей штрафную! — радостно завопил Сириус.
Гриндевальд посмотрел на ведро со шнапсом, вздохнул и поднял палочку. Через секунду посреди зала появилось нечто: это был розовый пушистый садовый гном с головой Снейпа, одетый в балетную пачку, который при этом громко икал и кукарекал.
Сириус повалился со стула, задыхаясь от хохота, а Белла начала аплодировать так сильно, что её цепи зазвенели на весь замок.
— Это... это шедевр! — выдавила она сквозь смех. — Гриндик, в тебе умирает великий карикатурист!
— Я чувствую, как часть моей души только что скончалась в муках, — заметил Геллерт, но в его глазах плясали чертики. — Сириус, правда. Твой черед. Если бы тебе сказали сдать нас Дамблдору и Министерству, взамен на безопасность и место в Ордене Феникса, не сдашь нас – умрёшь. Чтобы ты выбрал?
— Я бы выбрал свободу, — глухо сказал Сириус. — Я лучше буду мертвым, но свободным, чем живым, но сломленным и послушным, как был все эти годы.
Кольцо подтвердило правду. Атмосфера в зале на мгновение стала очень тяжелой. Каждый из них понимал, что за этой «свободой» стоит огромная цена.
— Так! — Сириус встряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. — Хватит о грустном. Белла, действие. Ты должна... — Сириус хитро прищурился – станцевать вальс с Гриндельвальдом. Но! Под ту музыку, которую ты играла на рояле. Без магии, чистое творчество!