Глава 15
Гарри слушал, и в его воображении эта мрачная, пахнущая пылью гостиная вдруг наполнилась звуками гитарных риффов, звоном цепей и смехом людей, которые решили, что весь мир может подождать.
— Они не используют меня, Гарри, — тихо закончил Сириус. — Они просто дали мне место за своим столом. И если это — ловушка, то это самая счастливая ловушка, в которую я когда-либо попадал.
— Но как же прошлое? — тихо спросил Гарри, глядя на свои руки. — От него же нельзя вот так просто избавиться. В книгах пишут, что люди меняются…
— Годами, Гарри. Люди меняются годами, — Сириус горько улыбнулся и подошел к камину, глядя на затухающие угли. — Но Беллатриса просидела в Азкабане десять лет. Десять лет наедине с дементорами, которые выедают из тебя всё, кроме самой сути. А Гриндевальд… он провел в Нурменгарде больше пятидесяти. Полвека в бетонной коробке, которую сам же и построил. Поверь мне, у них было достаточно времени, чтобы обдумать каждый свой вдох и в итоге — выбрать себя.
Сириус обернулся, и свет от лампы подчеркнул глубокие тени на его лице.
— В тюрьме ты либо окончательно сходишь с ума, становясь тенью своих грехов, либо отбрасываешь всё лишнее. Белла отбросила свою преданность Тому, потому что поняла: она была просто инструментом в руках посредственности. А Геллерт… он отбросил пафос завоевателя. Им обоим больше нечего доказывать миру. Они просто хотят забрать то время, которое у них осталось.
Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он вспомнил слова Драко о том, что Гриндевальд — «творец». Теперь он понимал: Геллерт творил не только магию в небе, он заново сотворил самого себя и Беллу.
— Знаешь, — Сириус подошел к полке и коснулся орешниковой палочки, — когда они были здесь и мы вместе слушали этот дикий магловский рок, я понял: они не «исправились» в обычном понимании. Они просто стали свободными от чужих ожиданий. И это самое пугающее и одновременно самое прекратное, что я видел.
В этот момент в прихожей раздался мелодичный звон колокольчика — сигнал о том, что защитные чары дома зафиксировали приближение Дамблдора. Время вышло.
— Гарри, помни, что ты обещал. Никому ни слова, — Сириус вцепился в плечо крестника, заглядывая ему в глаза с отчаянной надеждой. — Я верю, что у тебя хватит актёрских способностей скрыть всё, о чём мы говорили.
— Договорились, — твердо ответил Гарри, чувствуя, как внутри него рождается новая, взрослая тайна.
Сириус молниеносно сунул палочку из орешника за книги, и едва он успел отстраниться, как Дверь открылась. В гостиную вошел Дамблдор.
— Ну что ж, время вышло, — мягко сказал директор, оглядывая комнату. — Надеюсь, вы не слишком увлеклись прошлым?
Сириус тут же ссутулился, его лицо приобрело то самое отсутствующее, изможденное выражение, которое так привыкли видеть окружающие.
— О, Альбус, — прохрипел он, — Гарри просто великолепный слушатель. Я рассказал ему про наши школьные проделки... про Джеймса. Знаешь, мне на мгновение показалось, что я снова там, в Гриффиндорской башне.
В глазах Сириуса при этом плясали странные искорки. Дамблдор принял их за азарт воспоминаний и удовлетворенно кивнул.
— Радостно слышать, Сириус. Память — это то, что дементоры не смогли у тебя отнять окончательно, — Дамблдор повернулся к Гарри. — Ну что, Гарри, ты готов вернуться к своим обязанностям старосты? Шучу, конечно. Тебе пора на ужин.
— Да, сэр, — Гарри улыбнулся. — Сириус рассказал такие классные байки о мародерах... Я и не знал, что папа был таким задирой.
— Он был выдающимся молодым человеком, — Дамблдор положил руку Гарри на плечо. — Прощайся, и идем. Нас ждет камин.
Гарри коротко обнял крестного, чувствуя под пальцами жесткую ткань его старого свитера. Сириус едва заметно сжал его руку в ответ. Вспышка пламени — и спустя мгновение они уже стояли в тишине директорского кабинета.
— Иди, Гарри, — Дамблдор устало опустился в кресло. — И помни: иногда то, что мы слышим от близких, важнее любых газетных заголовков.
Гарри кивнул и вышел, стараясь не бежать. Он чувствовал себя так, будто пронес через границу контрабанду. В коридоре его уже ждали Рон, Гермиона и, чуть поодаль, прислонившись к доспехам, Малфой.
Как только они нырнули в ближайший пустой класс, Драко наложил «Заглушающее» и буквально припёр Гарри к стене.
— Ну?! Выкладывай, Поттер. Что там у Блэка? Он рассказал тебе что-то про необычных людей в Министерстве?
Гарри сел на край парты. Его била мелкая дрожь, но в голове набатом звучала клятва: «Ни живому, ни мёртвому...». Он посмотрел на друзей, и его взгляд был непривычно тяжёлым, почти взрослым.
— Сириус... он просто напуган. Говорит, что в Министерстве был такой хаос, что он даже не понял, кто рядом — соврал он, и эта ложь далась ему на удивление легко – Я сначала начал подозревать его, но не видел никаких палочек. И никаких стариков.
— Врёшь, — Малфой прищурился, вглядываясь в его лицо. — Ты выглядишь так, будто тебе вскрыли череп и перемешали там всё содержимое.
Гарри глубоко вздохнул, подбирая слова так, чтобы передать суть, не выдавая правды.
— Слушайте, Сириус сказал мне странную вещь. Он говорил о том, что нет никакой «хорошей» или «плохой» стороны. Он сказал, что есть просто уставшие люди, которым осточертело быть пешками в чужой игре. Осточертело выслушивать речи Дамблдора о приличиях и правила Министерства. Те, кто устроил это ограбление... Сириус не считает их монстрами. Он считает их свободными.
— Свободными? — Гермиона вскинула брови. — Тех, кто пишет «Смерть» в небе?
— Свободными от того, чтобы притворяться, — отрезал Гарри. — Он объяснил это на примере званого ужина. Ты стоишь там, улыбаешься идиотам и ждёшь, пока тебе разрешат отрезать кусок мяса. А можно просто подойти и взять его, если ты голоден. Сириус... он больше не хочет стоять по стойке смирно перед Министерством. И он не один. Рядом с ним есть те, кто просто позволил ему быть собой, а не «инструментом» или «героем».
— Поттер, это философия для тех, кто хочет оправдать преступление, — Драко скривился, но его рука заметно дрогнула. — Если Блэк считает это «свободой», значит, он уже не на нашей стороне. Он на стороне хаоса.
— Или он на стороне жизни, Малфой, — тихо ответил Гарри. — Впервые за всё время он не выглядел как тень из Азкабана. Он выглядел... живым. И это пугает меня больше всего. Потому что за такой «жизнью» люди пойдут охотнее, чем за любыми правилами.
В классе повисла тишина. Рон и Гермиона переглянулись, пытаясь осознать, что Гарри только что перечеркнул всё, во что они верили. Драко прищурился, не сводя глаз с лица Гарри. В его семье с детства учили распознавать ложь по малейшему движению зрачков или дрожи в голосе, и он был почти уверен: Поттер недоговаривает. Причём недоговаривает что-то монументальное.
— Ты паршивый актёр, Поттер, — бросил Малфой, подходя ближе. — Ты прячешь правду так же неумело, как свой шрам под чёлкой. Но...
Драко осёкся. Фраза про званый обед, где нужно стоять по стойке смирно и ждать разрешения отрезать кусок мяса, попала в самое больное место. Он слишком хорошо знал это чувство. Каждый его шаг в Хогвартсе, каждое письмо отцу, каждый выбор факультета — всё это было тем самым «правилом приличия», за которым скрывался его собственный голод по нормальной жизни, где за ошибку не бьют по рукам холодным взглядом или угрозой исключения из семьи.
— Кусок мяса, значит... — пробормотал Драко, и его надменная маска на секунду дала трещину. — Значит, твой Блэк решил, что ему больше не нужны манеры.
Он замолчал, глядя в окно на закатное солнце. Желание схватить Гарри за грудки и вытрясти из него всё, что тот скрывает, внезапно столкнулось с другим чувством — горьким пониманием. Если те, кто стоит за этим, действительно предлагают такую «свободу», то он, Драко, впервые в жизни позавидовал Сириусу Блэку.
— Если это правда, — Драко снова повернулся к квартету, стараясь вернуть голосу прежнюю твердость, — то мы в еще большей ловушке, чем я думал. Мы защищаем правила, которые нас душат, от людей, которые просто хотят дышать.
Гермиона обеспокоенно посмотрела на Драко, а Рон просто кивнул, соглашаясь. Воздух в классе стал тяжелым.
— Нам всё равно нужно тренироваться, — тихо сказала Гермиона, нарушая тишину. — Гарри, если ты прав, и мир меняется... нам нужно быть готовыми. И Дамблдор не должен знать, что мы больше не верим в его правила.
Предупреждение к главе 16
Ребятки, пить это плохо, а алкоголь вреден для здоровья. И как пишут в магловских книжках:
Не пытайтесь повторить дома ближайшие три главы!