Глава 13
В пятницу вечером площадь Гриммо, 12, содрогнулась от стука в окно. Сириус перехватил школьную сову и, едва пробежав глазами письмо Дамблдора, чертыхнулся.
— Гарри будет завтра. Проклятье, Альбус, как вовремя...
Сириус заметался по гостиной. Нужно было срочно избавиться от улик «новой жизни». Бутылка шнапса отправилась вглубь кухонного шкафа, записки от Беллы сгорели в камине за секунду. Самым сложным была палочка из орешника. Сириус не хотел прятать её в пыльный тайник под полом — она стала ему слишком дорога. После секундного колебания он засунул её на верхнюю полку стеллажа, за корешки тяжелых томов по нумерологии, надеясь, что Гарри не полезет в скучные книги. Он набросил на плечи старый поношенный свитер, взъерошил волосы и принял вид человека, которого всё еще преследуют тени Азкабана.
Субботнее утро для Гарри началось с предвкушения хорошего дня. Он взял мантию-невидимку, палочку, перо, пергамент и тот самый выпуск «Пророка». В коридоре его ждал Снейп. Профессор, казалось, стал еще чернее и мрачнее на фоне утреннего солнца.
— Постарайтесь не потерять голову от радости, Поттер, — процедил он, ведя Гарри к кабинету директора. — Хотя, боюсь, в вашей семье это наследственное.
В кабинете Дамблдор уже держал наготове летучий порох. Вспышка изумрудного пламени — и вот Гарри уже стоит в темной прихожей Блэков.
Дамблдор мягко положил руку на плечо Гарри, словно передавая его Сириусу.
— Гарри... — голос Сириуса сорвался. Он обнял крестника, и Гарри почувствовал, какой он худой, но при этом сильный.
— Сириус, мальчик мой, здравствуй. У вас есть время до обеда – сказал он, и добавил — Гарри, веди себя прилично. Сириус, постарайся не слишком баловать его рассказами о мародерах. До встречи.
Сириус кивнул и Дамблдор аппарировал. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Сириус, который только что выглядел как тень самого себя, вдруг глубоко выдохнул и выпрямился. Дрожь в его руках исчезла.
— Фух... — он провел рукой по лицу. — Старик становится всё более проницательным. Ну что, Гарри? Проходи, не стой у порога. Как тебе школа?
— В школе... странно, Сириус. Все обсуждают ту надпись над Министерством. «Mortem». Ты ведь был там в тот день, когда всё случилось?
Сириус замер у столика, где уже стоял поднос с чаем (и, как заметил Гарри, графин с чем-то прозрачным, из которого крёстный налил себе в стакан). Он медленно обернулся к крестнику.
— Был, Гарри. Был. Хаос, паника... Я не знаю, что именно произошло. Всё что я видел, это фиолетовый дым валящий из лифтов. Я... – Сириус скорчил мину, которая выражала в его презрение к самому себе – Я испугался, и тут же аппарировал домой.
– Я бы тоже испугался – попытался утешить крёстного Гарри, а затем твёрдо посмотрел на него – еще... Малфой говорит, что в тот день в Министерстве видели кого-то подозрительного. Сириус, ты не замечал никакого старика с разными глазами?
Сириус, пивший из стакана поперхнулся. Со стороны выглядела словно он подавился, но он едва сдерживал смех.
– Старика с разными глазами? – спросил он у Гарри с трудноопределяемой интонацией – Нет, Гарри, такую примечательную личность я бы заметил. Я видел там только молодых женщин и мужчин. Клерки, министерские шишки, короче «знать» – слово знать Сириус выделил особым... презрением что ли.
Гарри оглядел Сириуса и тут вспомнил описание, которые ребята давали третьей палочке. «Эта палочка для того, кто был сломлен, но остался благородным» «Для того, кто видел слишком много потерь, но при этом эмоционально нестабилен» «Это палочка для того, кто потерял всё, но сохранил искру внутри». И эти описания уж очень напоминали Сириуса...
— …Вот так мы познакомились с твоим отцом, — закончил свою историю Сириус, отставляя пустой стакан. Его лицо на мгновение осветилось мягкой ностальгией.
— Ого, — отозвался Гарри, который даже не услышал историю.
Сириус внезапно хлопнул себя по лбу.
— Совсем забыл! Я же обещал Кричеру, что сам достану те старые записи Джеймса из подвала, а он наверняка уже начал там ворчать. Подожди пять минут, Гарри. Постарайся за это время не натворить ничего... ну, или хотя бы не разнеси гостиную.
Как только шаги Сириуса стихли на лестнице, Гарри вскочил. Сердце колотилось где-то в горле. Ему было невыносимо стыдно — Сириус был его единственной семьей, хорошим человеком, как твердили все вокруг, и в этом он успел убедиться. Гарри отчаянно надеялся, что его подозрения — лишь дурацкая фантазия. Он просто хотел подтвердить, что Сириус на светлой стороне, и успокоиться.
Он быстро осмотрел журнальный столик — пусто. Заглянул под диванные подушки — ничего. Взгляд Гарри метнулся к книжным стеллажам. Тома по нумерологии стояли как-то неестественно ровно, словно их выставили по линейке.
Гарри подошел к полке и потянул за корешок тяжелой книги. Из узкой щели между страницами и задней стенкой шкафа на ковер с тихим стуком выпал предмет.
Гарри поднял его. Дерево было светлым, теплым и слегка вибрировало в ладони. Орешник. Та самая палочка из списка Люциуса. У Гарри перехватило дыхание.
— Нашел всё-таки? — раздался тихий, до боли спокойный голос от двери.
Гарри вздрогнул так, что едва не выронил находку. Сириус стоял в проёме, прислонившись к косяку. На его лице не было ярости, только странная, печальная усталость. В руках он держал поднос с сэндвичами, который теперь казался лишним в этой внезапно ставшей ледяной тишине.
Гарри смотрел на крестного, и в его глазах стоял немой вопрос, на который не было безопасного ответа. Сириус чувствовал, как палочка из орешника, которую Гарри все еще сжимал в руке, резонирует с его собственным состоянием — она буквально дрожала от избытка чувств.
— Откуда она у тебя? — голос Гарри надломился.
— Лучше тебе не знать, Гарри. Так будет безопаснее и для тебя, и для меня, — Сириус ответил тихо. Он прислонился к косяку, и на мгновение его взгляд стал отсутствующим.
В его голове вспыхнули картины последних дней. Не тени Азкабана, а нечто совсем иное: Геллерт, который с поистине королевским спокойствием варит кофе на его кухне, рассуждая о вечности; Белла, которая впервые за много лет не кричит, а сосредоточенно раскрашивает стены в восточном крыле, пахнущая свежей краской и чем-то неуловимо домашним. Сириус вспомнил их тихие посиделки со шнапсом, где не было ни врагов, ни предателей — только трое людей, которых мир списал со счетов. Это были странные, непривычно добрые воспоминания, и Сириус дорожил ими больше, чем готов был признать.
— Её украли из Министерства! — в голосе Гарри слышалось отчаяние. — Сириус, это ведь преступление!
— Ну, лично я её не крал, — Сириус вдруг коротко, по-доброму усмехнулся. В этой усмешке проглянул тот самый дерзкий Блэк, который когда-то гонял на мотоцикле по Лондону.
— А кто? Гриндевальд? Но как, Сириус, ему же сто восемь лет! — в вопросе Гарри смешались боль, страх и абсолютное непонимание.
Сириус тяжело вздохнул и прошел в комнату, забирая поднос из рук застывшего мальчика. Он видел Гриндевальда и Беллу не как монстров из учебников, а как единственных существ, которые дали ему право на жизнь и новую силу. И при этом перед ним стоял Гарри — сын Джеймса, чистый и верный Дамблдору. Сириус оказался меж двух огней, в полной неизвестности. Будет война или мир? Он не знал. Он просто пытался удержать это хрупкое равновесие.
— Я не хочу тебя в это впутывать, Гарри, — Сириус сел в кресло и посмотрел на крестника с глубокой, почти отеческой усталостью. — Я сам слишком мало знаю, чтобы всё объяснить. Мир гораздо сложнее, чем пишут в «Пророке». Положи палочку на место. Пожалуйста.
Гарри медленно, словно во сне, вернул орешник на полку. Он чувствовал, что Сириус не просто скрывает тайну — он защищает нечто, что стало для него важным.
— Значит, ты с ними... — прошептал Гарри.