Кровь Наито

Писала под эту песню, настоятельно рекомендую включить перед прочтением. Очень хорошо описывает чувства Харуми.

🎵polnalyubvi - больше ничего

Добавила её в свой ТГ канал, присоединяйтесь:
https://t.me/the_storyteller62

*****************

Кадзу был словно в горячке, не понимал куда бежал и не помнил, как оказался посреди леса. Трель птиц и звуки взволнованных ёкаев.

— Лис-с-сичку ищешь?

Он уже давно не удивляется, когда видит Сино-Одори в своем истинном облике. Она не пугает его, как всех остальных жителей клана Наито, Кадзу даже не вздрагивает, когда она неожиданно появляется у него за спиной.

— Сино! Ты видела ее?

Весь его вид кричит о том, что он взволнован.

— Видела. Оби-и-дел ее. Выла вс-с-сю ночь в пещ-щ-щере.

Сердце его защемило. Никогда он даже не думал, что причинит Харуми столь сильную боль.

Когда в клане начали один за другим появляться дети, расти и шалить, Кадзу начал невольно вспоминать свое детство. Родителей. Ту жизнь, которую давно оставил позади. А ещё он понял, что никогда не обзаведётся своей собственной семьёй…

Ведь ниндзя, полюбивший кого-то — обречен. Живым доказательством была родившая близнецов Хэноко, потерявшая мужа на заказе. Став вдовой, она хотела умереть, но продолжала жить ради детей. Примером были и родители маленького Шина, которые были убиты при нападении чужаков на клан Наито.

Его друг, Такао, чуть не потерял Мэй. А Мэй… Мэй он когда-то любил. В тайне. Но видя их с дзенином рядом, счастливых и таких похожих душами, закопал свои чувства в пепле прошлого.

Кадзу добровольно решил обречь себя на одиночество в этом мире. И только Харуми врывалась в этот мир со своей непосредственностью, заставляя чувствовать, смеяться, радоваться за чьи-то маленькие победы. Она стала дня него островком спокойствия. Она заполнила то пустое место в его использованной душе, что у остальных отводилось семье. Именно она не дала ему погрязнуть во тьме и крови.

Он даже собирался покинуть клан вместе со своей ученицей, помочь обосноваться среди новых людей и законов, защитить, если потребуется. Но все изменилось в тот момент, когда он осознал, что девушка испытывает к нему не только уважение и привязанность. Она не просто верила ему. Она доверяла ему свое сердце. Она была влюблена.

От того было так погано на душе. Харуми всегда была для него чем-то большим, чем просто отпрыском клана. И если с ней что-то случится, он не простит себе этого.

— Помоги, — коснувшись ёкая и посмотрев в ее глаза, взмолил он. Сино была ошарашена таким поведением. — Не найдем, плохо будет. Пожалуйста.

— За мостом, — сказала она, прислушиваясь к голосам леса. — У реки.

***

— Здесь самые красивые цветы! Лотосы. Мои любимые. А ещё у них вкусные стебли.

Над большими округлыми листьями покачивались нежно-пунцовые бутоны. Цветы, что живут всего несколько дней, а если их сорвать, то через час превращаются в нечто серое и склизкое.

— Папа говорит, что их семена могут ожить даже, если с виду они уже мертвые, — воодушевленно рассказывала Харуми. — Представляешь, эти цветы могли прорасти спустя сто лет, как зёрнышко оказалось здесь! А может тысячу!

— Любишь ты сказки, — хмыкнул Кадзу, следя за удочкой и за тем, чтобы Харуми не соскользнула в воду.

— Это правда! Не веришь? — обиженно нахмурились девочка, а Кадзу улыбнулся.

— Как я могу не верить кицунэ?

Его слова звучали, как издёвка. По закону жанра кицунэ нельзя верить, а он решил посмеяться над Харуми.

В следующую секунду его окатила целая волна, созданная Харуми. Её звонкий смех эхом раздавался по горам Наито.

***

Ещё было слишком рано для цветения лотосов. Однако один яркий цветок плыл по спокойной воде белым соцветием — это была белая ткань кимоно. Кадзу понял сразу — его подарок.

— Харуми!

Он прыгнул не раздумывая в воду, пытаясь рассмотреть под толщей вспененной воды хрупкую девушку. Отчаяние охватило Кадзу, он не выплывет, пока её не найдет.

Харуми уже не двигалась, нога запуталась в стеблях, а воздуха не хватило распутать.

Вытащив нож и срезав злополучный стебель, что змеёй обвил мертвой хваткой тонкую лодыжку, Кадзу подхватил девушку за талию, вытаскивая на воздух.

— Глупая!

Мокрые волосы накрывали её лицо. Он убрал их, стоило выбраться на высокий скалистый берег. Она была словно кукла — холодная и неподвижная.

Так же быстро, как он ринулся в воду, он вдохнул в Харуми и жизнь.

Она плохо плавала в человеческом обличии, в прошлый раз чуть не утонула. А сейчас…

«Не научил. Обещал.»

— Только живи… — отчаянно шептал он, переворачивая ее на бок.

***

Она не хотела умирать. Да, ей было очень больно от того, что родные ей люди так долго обманывали ее. А мужчина, которого она полюбила, продолжал готовить ее к передаче в другой клан. Привычный мир перевернулся с ног на голову, а мечтания и надежды рассыпались в прах!

Но, несмотря на разбитое сердце, Харуми не собиралась топиться. Это было глупое стечение обстоятельств, из-за которого чуть не прервалась ее жизнь.

Сначала ее покинули звуки, а после она закрыла глаза. Она не чувствовала больше ничего. Ни боли, ни разочарования — только умиротворение.

«Ты должна покинуть это мес-с-сто» — вдруг услышала она голос. Так отчётливо.

«Кто ты» — Харуми попыталась открыть глаза, но все попытки оказались неудачными.

«Ты нужна навер-р-рху» — голос был похож на голос Сино-Одори, но принадлежал… мужчине?

«Да кому я нужна?»

«Твое время не пришло, дитя. Кровь должна кипеть!»

И словно поддавшись голосу, Харуми очнулась. Вода вместе с кашлем выходила из лёгких.

***

Дни то пролетали один за другим в бреду, то тянулись в моменты прояснения. Все, что она помнит: голоса матери и отца. И прикосновение губ Кадзу на лбу. Его шепот: «Глупая девочка».

Чей-то силуэт проявился солнечным светом сквозь веки.

— Кадзу? — ее голос скрипел. Во рту пересохло. Как будто она песка наелась.

— Очнулась?

Рядом сидела Хэноко. Чуть дальше — Юки, в руках его была небольшая ступка с какими-то травами. Харуми не сразу заметила его опухшее, с цветущим синяком, веко и его трясущиеся пальцы. Она лишь в очередной раз почувствовала разочарование.

Харуми хотела видеть рядом Кадзу и ненавидела саму себя за это, а ещё презирала себя за тот поступок: одна мысль о поцелуе с предателем должна была быть противна ей, но этот поцелуй был слаще сахара. Девушка нервно скомкала простынь, отворачиваясь от Хэноко и ее сына, пряча слезы.

***

— Юки, ты правда оставишь нас? Маму, меня? — юная куноити не отставала от брата. Она металась из стороны в сторону, не найдя себе место.

— Разве ты хочешь, чтобы туда отправился Шин? — остановил ее, схватив за плечи.

— Я…

На глаза Юко навернулись слезы. Она не хотела даже думать о том, что с кем-то из любимых придется прощаться. Ей будет горько при любом раскладе. Будь это Юки — её брат, плоть от плоти, кровь от крови её. Или Шин, в которого она влюблена. Влюблена давно и без намека на взаимность. А после того, как он вызвался уйти из клана за Харуми, надежды на его сердце растаяли, как утренний туман к полудню.

Шин и Юки узнали обо всём от Такао на утро, когда Кадзу и Харуми вернулись в деревню. И даже подрались, решая кто именно из них будет сопровождать Харуми, которая никогда не проявляла особого интереса ни к одному из них.

— Я знаю, что у Шина опыта больше, но у нас не такая уж и большая разница в возрасте. Я смогу постоять за Харуми.

— Но меня здесь никто не держит, — парировал тогда Шин. Его родители погибли ещё, когда ему было семь. Больше родни у него не было, следовательно — ему было бы легче покинуть клан, чем Юки.

— А как же Юко? — спросил Юки, когда они вышли от Такао.

— Кажется, ты забыл, что она твоя сестра, не моя, — холодно бросил синоби, продолжая следовать в своем направлении.

— Ты не видишь?! — схватил его за плечо Юки, повернув к себе. — Она любит тебя!

Юки желал счастья своей сестре, а ещё он не хотел отпускать Харуми. Он был серьёзен в своем решении последовать за дочерью дзенина.

— Мне нужно туда попасть! И мне плевать на твою сестру!

Фраза брошенная так неосторожно Шином, вернулась ударом в челюсть от Юки. А после они сцепились, как два молодых льва, что не могут поделить территорию и которых никто не в силах расцепить.

За всей этой картиной наблюдала Юко. Тогда она так рассердилась, что наговорила всяких гадостей, и без того ошарашенной подруге, которая теперь с ней и не заговорит, наверное, больше никогда.

— Так и думал, — вытерев слезы с щёк сестры, шепнул Юки. — Вот видишь. Ты останешься с мамой, а Шин останется с тобой.

— Юки… — плечи девушки сотрясали рыдания. — Как же?..

— Будь счастлива, сестрица.

Прощальные объятия и поцелуй в лоб.

***

На смену палящему солнцу пришли проливные нескончаемые дожди. Сезон дождей Харуми впервые должна была встретить вне клана.

«Вне своего клана»

Внешне она выглядела так, словно смирилась со своей судьбой. Но никто не видел, что душа ее, как истекающая смолой срубленная сосна.