Глава VIII. Слово Шепфа - закон
Либо ты идёшь за мной, либо против меня.
* * *
Я скриплю зубами и вспоминаю уроки Ребекки — не поддаваться ярости, быть выше этого. Иду быстро, проверяя каждый свой шаг. Разумеется, мне плевать. Сейчас я готова убить Люцифера.
Он никогда не отстанет. Продолжит шантажировать до тех пор, пока не надоест, будет срывать все мои планы и бросать вызов. Не скрою, мне льстит, что Люцифер видит во мне достойного соперника, однако это не играет сейчас мне на руку. Совсем.
Пролетаю бесконечные повороты, миную туалет. Рукава белоснежного, лёгкого платьица струятся по локтям, зауженные лишь на запястьях. Ткань приятна на ощупь — она обрамляет линию груди и выделяет позолоченными нитями его края. Я поправляю подол юбки, когда дохожу до его кабинета. Прикасаюсь к ручке, и дверь в одночасье отворяется, едва не разбивая мне нос.
— Ауч! — рефлекторным движением тянусь за слегка ушибленное место и отхожу на шаг назад. — Ещё бы резче открыл...
Вот только лицезрю Ости не сразу — вначале, потирая переносицу, проклинаю его, а затем уже вижу, что передо мной дьяволица — растрёпанная и покрасневшая, явно не от смущения. Воротник её рубашки до неприличия оголяет пышную грудь, а ярко-красная помада на губах предательски выдаёт хозяина, который совсем недавно завладел ими.
— Уокер, надо же, — самодовольно ухмыляется она. — И зачем тебе к Люциферу?
Любопытство так и прёт. Я поправляю подол задравшегося платья.
— Решить скорейший вопрос о дебатах планирую. Люцифер вызвался помочь, а ты, видно, его небольшое развлечение перед серьезным разговором?..
Не намеревалась задеть за больное, но так вышло. Все знают, что у них с Люцифером нет отношений, он всегда свободен. Однако Ости признавать это не очень-то хотелось. Её лицо выдаёт истинные эмоции, которые скрыть маской безразличия, увы, невозможно. И дьяволица, в полной мере осознавая это, одним рывком хватает меня за запястье и резко одёргивает.
— Думаешь, что многое знаешь?
Чуть помешкавшись, я высвобождаю руку из её хватки и откидываю непослушную прядку волос назад.
— Достаточно, чтобы знать, насколько вы оба жалки. Передай Люциферу, что я заходила.
— Смеешь указывать мне?
— Я лишь прошу, — пытаюсь хладнокровно улыбнуться. Не смотрю ей в глаза — лишь поджимаю губы и жду того момента, как девушка закончит свой монолог и выдвинется прочь. По натуре Ости — яркая особа, которая хочет особого внимания к своей персоне, но не всегда у неё получается быть не глупой стервой. Я не вижу в ней стойкости.
— Он моется, — как бы невзначай бросает девушка. — Лучшее время для бесед, верно?
* * *
После недо-визита в покои Люцифера и урока, я в сотый раз прокручиваю зло брошенную Фенцио фразу: «Незапланированные дела важнее практики, мисс Уокер?». И жалею, что не ответила ему ясным согласием.
Мы бредём с Дино до наших с ним комнат. По счёту наши с Мими покои находятся в трёх шагах от покоев Лилу, и даже зная это, я поленилась завернуть к Ангелу и отнести одолженные книги. Заверив саму себя, что времени достаточно для мелких дел, останавливаюсь у своей комнаты и с искренней улыбкой поворачиваюсь к сыну Феницо.
— Спасибо, что проводил. До завтра.
— Стой, Вики, — его прохладные пальцы касаются запястья и мягко приостанавливают. — Сегодня ты сама не своя. Что-то случилось?
— Нет, просто не выспалась, вот и вялая такая, — неуклюже вскидываю руками, после качнув головой. — Извини, ты прав. Мне в самом деле стоит передохнуть.
— На днях ты брала больничный, после смерти Айзека.
Упоминание мальчика сквозит холодом. Знаю, Дино не напоминал бы о нём, не будь это важным для дальнейшего разговора. Он смотрит на меня исподлобья так сдержанно, без всякой пошлости бегая глазами по всему лицу и отмечая каждый признак усталости. Золотые локоны, когда-то заплетенные в пучок, распущены и касаются ключиц. Сам же Дино выглядит более опрятно, чем я сама.
— На тебя сильно повлияла его гибель?
— Айзек не был счастливым ребёнком, — тяжело выдыхаю и прикрываю веки, не в силах продолжать. Невероятно, но все обещания не вспоминать о нём, данные после того злополучного дня, приносят боль. — У него были проблемы в семье, причём крупные. Он не рассказывал о них, но я знала, что были. Может, именно из-за родителей Айзек решил... покончить с собой.
Вернее из-за Люцифера и в какой-то степени... меня, но об этом умолчу.
— Жизнь продолжается, — подбадривает он. — Ты не должна жить прошлым, оглядываться на него и переживать все те эмоции, что испытывала прежде.
В смятении опускаю голову вниз, больше не в силах отвечать открытым и дружелюбным взором на его обеспокоенность, и только тогда Дино, опережая, касается большим пальцем моего подбородка.
— Слышишь?
— Да. Ты прав. И всё же, это не значит, что следовать твоими указаниям я смогу, даже если сильно того захочу.
— Но ты меня слышала, — Ангел растягивает губы в доброжелательной улыбке, уже выдвигаясь в сторону своей комнаты.
— Услышала. До встречи!
— До встречи, Вики.
Не смотрю ему вслед, во-первых, потому, что не хочу, и ещё потому, что боюсь последствий. Загружать себя пустыми мыслями — худшее решение, выбирать которое сердце не велит. Я резко поворачиваюсь и только было намереваюсь войти в комнату, как стражник застаёт меня врасплох.
— Вы — Вики Уокер? — вопрос кажется риторическим, и я медлю, прежде чем кивнуть. Он не особо заметен и чем-либо примечателен, меховая накидка и подол бежевого облачения достигают кафельного пола — в остальном лишь грубые черты лица и запутанные каштановые волосы представляют из себя что-то до скрипа неопрятное. Мне неведомо, что именно прислужнику Шепфа нужно и зачем он поджидает меня у самой двери во время уроков. Одно ясно почти сразу — обычным приветствием я не отделаюсь.
— Да, она самая. Вы что-то хотели?
Страж оглядывается — такими темпами, могу поклясться, доведя меня до конвульсий. Мгновением позже извлекает из объёмного рукава одеяния крохотную бумажку. Всё также молча, не давая перебрать всевозможные теории, всовывает записку в мою ладонь и, не говоря ни слова, одним взмахов крыльев исчезает прямо на глазах.
Равно уверена в том, что послание именно от Шепфа. От этого не лучше.
Мими в комнате нет — в этом я уверена на все сто, соседка ещё с утра предупредила о своём раннем уходе и прогуле обеденного перерыва. Видимо, только для того, чтобы перед управляющим мне пришлось выгораживать подругу. Я выдыхаю — всё-таки, больше волнует Создатель и возможный выговор. С этой мыслью захожу в комнату, скидываю туфли и плюхаюсь на кровать. Пока раскрываю записку, руки ожидаемо подрагивают, а глаза бегло проносятся по тайному коду. Почерк знакомый, даже слишком, и мне требуется несколько секунд, чтобы всё понять.
Мама.
«Сегодня в полночь на аудиенции. И не опаздывай. Я очень и очень разочарована тобой, Виктория.»
Твою мать.
Холодно и предвзято, спустя тринадцать лет разлуки она посылает мне записку с омерзительной начинкой. Ребекка зла и расстроена одновременно, мне же слишком хорошо известно состояние матушки в такие времена. Это немыслимо. Встреча с ней станет сущей каторгой, и я просто молю все силы свыше, чтобы она и не догадывалась о моей неосторожности и огромной ошибки в виде Люцифера.
* * *
Предполагается, что ужинаю я в последний раз, пробую ломтики баранины в соусе, распиваю байховый чай и заедаю стресс базиликом. Нож сую в чулок и прикрываю молочного оттенка юбкой, напоследок волосы заплетаю в высокий хвост. Ночь выдаётся поистине волшебной, и говорит об этом лунный диск и лёгкое дуновение ветра.
На Земле я была той же — хладнокровной, бесчувственной. Той, кого растили в насилии, обучали быть сильной, смелой. Не думаю, что Ребекке удалось.
Но сегодня полнолуние. Время, когда всё кажется реальным.
Подхожу в тени к замку Шепфа. Большие, белоснежные и едва заметные врата в его укрытие закрыты, и лишь благодаря факелам и бликам Спутника Земли я вижу, как они поднимаются вверх.
— Вики, — зовёт стоящая поодаль женщина. — Проходи.
Неужели сейчас я увижу Ребекку? Собственными глазами. После стольких лет недомолвок и ссор. Не могу понять, чувствую ли досаду или парящее чувство лёгкости, но, скорее всего, больше во мне горит разочарование.
Гляжу на сам замок — великолепный, крупных размеров, в готическом стиле с лестничными площадками арт-декор. Моргаю, и в один пролёт уже стою на прочном полу из красных, нет, даже бордовых, подобно свежей крови, плитке. Люстры, увешанные по всему высокому потолку, исписанному миниатюрой, освещают помещение тусклым светом. В отличии от наших земных домов, где на одну комнату приходится лишь два источника освещения — центральная и настенная люстры, — здесь их по меньшей мере сотни. Длинный, просторный проход открывает путь к витиеватой лестнице, поручни которой не отличаются от отделки самих стен. По левую сторону от меня — статуя из гагата, по правую — из белого камня.
В воздухе парит запах пороха, и мне он неприятен. Я кривлюсь, перевожу взгляд на девушку, что стоит на пьедестале и мирно ждёт меня.
— Если ты здесь живёшь — то я завидую тебе самой что ни на есть чёрной завистью. По сравнению с тем, где обитаю я, это место впредь считай Раем.
— Здесь я провела почти всё своё детство, — её накрашенных красной помадой губ трогает улыбка. — Со временем в самоизоляции начинаешь сходить с ума. Без друзей, родных и прочих собеседников, которые вполне могли бы освятить столь мрачные дни — жить порой не было смысла.
— Одиночество... Тебе лучше всех знакомо это чувство?
— Вряд ли.
Резкий хлопок и звук открывшихся крыльев наконец раздаётся в определённом месте, где-то сверху, и я смотрю, как она опускается на лестничный пролёт.
— Смотрители, выставленные... определёнными неземными были всегда рядом со мной. Поверь, поживёшь тут месяцок — сойдёшь с ума от бесконечных коридоров, комнат и развилок.
Она выступает в свет, и её образ вырисовывается отчётливее.
— Добро пожаловать в наше с Создателем скромное логово.
Не буду спорить, она красива — как с иголочки разодетая во всё облегающее, ярко-красное, под оттенок помады платье. На ней меховая накидка тёмной палитры, а плеч едва касаются волнистые тёмные прядки. Глаза под цвет одежде.
— Пройдём со мной.
Покорно киваю и следую за ней.
— Вы не представились.
Я раскрываю крылья и разминаю затёкшие конечности.
— Ох, прости, милочка, я такая не тактичная. Напрочь забыла про людские замашки — это в моём репертуаре, — дьяволица теребит колье из рубинов на своём оголённом декольте. — Аграт, рада встрече. Повелитель всех земель уже ждёт тебя.
— Аграт?
— Личные вопросы попрошу задавать чуть позже. Ведь время не ждёт.
С этими словами она подхватывает меня за локоть, озорно подмигнув, и направляется в сторону одной из развилок. Её походка лёгкая и собранная. Мне думается, не ублажает ли она Высших, советников или кого-либо ещё.
Мы бредём вдоль королевских статуй и прочего антиквариата, и хоть я должна на всём заострять внимание, волнует меня лишь разговор со Создателем и встреча с Ребеккой. Какое задание на этот раз мне поручат? Боюсь, связано оно будет с Люцифером. Признавать это не хочется, но слишком уж велика вероятность.
— Мы почти пришли, — мягко сообщает она. — Главное — веди себя подобающе. Чтобы ни случилось, делай всё, что тебе говорят.
Знаю, не настолько глупая.
— Когда войдёшь в кабинет, не забудь...
Что, если мама всё узнала? Узнала обо всех неприятностях, в которые я добровольно вляпалась?
— Советую тебе также не дерзить, ни в коем случае, и тем более...
Если это действительно так — то мне не жить. Три шкуры Ребекка сдерёт, сделает абсолютно всё, что входит в её полномочия и только тогда, быть может, упокоится.
— Ты меня слушаешь? — Аграт глядит на меня исподлобья, как если бы детально изучала. Кажется, всё то, что она проговорила — влетело в одно ухо и также благополучно вылетело.
— Да, слушаю, — лгу я, нисколько не смутившись.
— Что ж, в таком случае, ты готова.
Не готова. Вот теперь точно не готова. Будучи с ней не согласна, и всё же, заправив прядки волос за ухо, облизнув засохшие и давно нетронутые блеском губы, я утвердительно киваю. Призрачная догадка об участи побитой собственной матерью преследует, даже когда Аграт опускает мой локоть и останавливается у высоких, размером в два метра массивных дверях золотого цвета. Отворяя их, приглашает внутрь.
Тусклый свет, настоящее золото, огромное пространство, трон с бордовым пуфиком, стоящий ровно по середине — вижу лишь это. Шагая босыми ногами по прохладной плитке, слышу топот каблуков Аграт, звук которого приглушённым эхом отдаётся в царском кабинете. На троне восседает Владыка всех земель. Обе его руки, опершись о подлокотники отделанного золотом сидения, намертво закрепили свою хватку, и на расстоянии, хоть и большом, я успеваю приметить несколько колец на его пальцах, что постукивают в ожидании.
Видеть Создателя посчастливилось всего единожды, такая редкость мне по душе.
— Мой повелитель, — Аграт склоняет голову в почтительном поклоне и изящно проделывает реверанс. — Я привела, как Вы просили, Новопризнанного Ангела, дочь старшей Уокер.
Нисколько не волнуюсь. Ну, почти. Сердце отстукивает удар и отдаётся в висках. Как подобает, я делаю всё то же, что и Аграт, только без особого почтения. Ребекки нет — в этом убеждаюсь окончательно. Меня пронзает укол боли, доказывающий, что её присутствие всё же было важно. Вижу Бонта, стоящего с подносом в руках, подобно пластиковой кукле рядом с троном. Хочу помахать ему, но понимаю, что будет глупо.
— Прошу разрешения удалиться, — говорит Аграт. Голос у неё соблазнительный, мягкий. Не поднимая головы, дьяволица сцепила руки в излюбленной манере и сканирует любой знак согласия на лице своего покровителя.
— Незачем, — отвечает он. — Принеси небольшой презент Виктории да поскорее.
Без промедлений Аграт выпрямляется по струнке и, озарившись очаровательной улыбкой, выходит из покоев.
Мы остались наедине — Шепфа и я, я и Шепфа. Никого больше. Абсолютно. Вероятно, это и неприятно мне, ведь с Аграт становилось намного спокойнее.
— Мы видимся с тобой не так часто, Виктория, но с каждой нашей встречей ты вянешь всё больше и больше.
Спасибо за комплимент, поддержали.
— Что с тобой?
— В школе трудные времена. Ещё и предстоящие дебаты пугают, — уверенно отвечаю я.
— Ты, вероятно, позволяешь страху завладеть собою? Это неправильно. С детства тебя учили стойкости.
Почему нельзя ему грубить? Его положение позволяет меня поддевать, так в чём я хуже.
— Поди сюда.
Один взмах руки, и из кончиков его пальцев вытягиваются золотые и серебряные сплетения, в скором времени соединяющиеся в один единый комок. Направляя «магию» на меня, сплетения окружают всё туловище и подталкивают к трону. Я слегка пошатываюсь из-за резко сменившегося положения, гордо вскидываю подбородок и одариваю его открытым вызовом. Могла сама дойти. Ему стоит лишь приказать, не нужна демонстрация силы.
— Ты копия своей матери, Виктория, — как будто специально напоминает Создатель. — Вы с ней, как две капли воды.
— Где же она, в таком случае? Ради дочери могла хотя бы просвещение удостоить своим значимым присутствием.
— У старшей Уокер неотложные дела, — он задумчиво чешет лёгкую щетину на щеке. Да, как же. — Она одобрила твой выбор стать главной частью ряда Ангелов. Баллотироваться в президенты — смелое решение, Ребекка в свои года получила одобрение от многих учеников. Однако же будь осторожна с тем, кто нашёл в тебе соперника.
Люцифер? Шепфа всегда говорит загадками. К нам приближается Аграт, и его рука вытягивается с целью принять небольшую шкатулку, а глаза неотрывно сверлят бедную вещь.
— Этот Демон не так прост.
Не дышу, в глазах мутнеет. Шепфа дал понять, что всё знает, от него не скроешь абсолютно ничего, и я должна была это понимать, когда решалась на миссию.
— Мы с Ребеккой единогласно одобряем твою кандидатуру на роль президента в ряде Ангелов, — заявляет он.
Я не сдерживаюсь и закатываю глаза к ночному небу, вид на который открыт благодаря стеклянным витражам. Матушка была разочарована мной — не значило ли это то, что про мою оплошность ей было известно? Зачем же она писала записку с недоброжелательным подтекстом, призывая к Создателю?
Ничего не понимаю. Трясу головой, смотрю на Аграт, что держалась стойко и изредка поглядывала на меня саму. Её лицо не выражает абсолютно никаких подсказок к тому, что покоится в глубинах расписанной замысловатыми узорами шкатулке.
— Раскрой её, — просит Создатель, и в то же мгновение темноволосая принимается за поиски серебряного ключика. Движения Аграт ловкие, всё проделывает она на автомате, чётко и умело — вставляет в проём ключ и прокручивает её несколько раз.
Серебряная вещь, формой напоминающая небольшой прямоугольник, открывает дверцы самостоятельно и оголяет вид на содержимое. Я вытягиваю шею и встаю на цыпочки, чтобы в последствии снова не понять ничего.
Под бархатной накидкой бордового цвета скрывается острый кинжал. Его рукоять из серебряной отделки напоминает конец своеобразного ключа, по краям которого красуются мелкие камешки рубинов. Само лезвие, слегка зауженное к самому концу, имеет гравировку с латинскими буквами, что гласят неизвестное мне послание. Эта вещь явно ценная и значимая, она имеет особый смысл на Небесах и теперь, вероятно, принадлежит лишь мне одной.
— Кинжал, — на грани истерики киваю я.
— Для задания, — продолжает Шепфа. Подзывает меня к себе одним взмахов руки, а Аграт послушно уступает место. — Давай же, возьми его, не бойся.
Не сдерживаюсь и вспыхиваю — да уж, как не побояться старика с кинжалом в руках? Боюсь, мне предстоит кого-то убить. И этот кто-то явная помеха Создателю.
Слово Шепфа — закон, и нарушать его не в моих полномочиях. Любой приказ я обязана выполнять, любую прихоть претворять в жизнь. А, значит, чтобы не поручил сейчас Создатель — в скором времени мне придётся выполнить его желание. Я подхожу к нему и встаю напротив кинжала. Здорово. Как же здорово.
— Ты предана мне, Виктория. И готова исполнить любое желание.
Смотрю на него уверенно и лгу:
— Я не сдам Вас никогда, даже если на кону будет моя собственная жизнь.
— Это похвально. Знаю, что ты девочка большая и вполне годишься для устранения одной проблемы. Сын правителя Ада тебя докучает?
Судорожно сглатываю. Конечно да. Конечно, я его ненавижу и хочу убить, но разве смогу ли? Он силён, он Высший, но у меня есть преимущество в виде кинжала и покровительства Шепфа.
Я точно играю с огнём. Соблазнить, а после зарезать мировое воплощение зла в качестве Люцифера — вот моё задание от самого Шепфа.