Глава I. Растворись без остатка
* * *
— Ты и-ди-от, — говорю по слогам, и он замолкает, кивая.
— Ты всегда так говоришь. Это не утешает, скажу я тебе.
— Знаю. — Я действительно знаю. — Но ты бываешь таким тогда, когда не уверен в своих силах. Думаю, из тебя надо это выбить. По крайней мере, я настроена на это.
На губах Дино играет ухмылка. Я разрываюсь между симпатией к нему и желанием отвесить подзатыльник за столь глубокий взгляд — всё-таки, он милашка. Улыбаюсь, и сквозь мансардное окно пробиваются лучики света, навеивающие лёгкое умиротворение. День выдался куда более тёплым, пожалуй, даже больше, чем вчерашний, и это поразительно радует.
Оказывается, и сторонники светлой стороны способны на различные манипуляции, их постоянная зацикленность на учёбе никак не влияет на чувство юмора. Дино обаятелен, и Шепфа был прав — видеть его, как верного друга, мне нравится. Даже больше: он умён и неплохо разбирается в мифологии, с чем у меня постоянные проблемы. Мы очень даже выгодны друг другу.
— Я рад, что у тебя хорошее настроение, — Ангел опускает руки в карманы брюк. — В последнее время ты часто грустишь.
Мысль о том, что Дино почувствовал моё смятение, почти недоступно пониманию. При нём я стараюсь выглядеть вдвое веселее, чем обычно, но, кажется, актриса из меня никудышная. Принимаю этот факт с достоинством, а после тихо выдавливаю:
— Думаю, причина — моё недавнее просвещение.
— Жалеешь, что стала Ангелом и выбрала светлую сторону?
Всё же, мне не стоило этого говорить. Теперь он задаёт не те вопросы. Я хмурюсь, а недоумение на лице белокрылого сменяется расстроенным движением поникших плеч — снова мы затрагиваем эту тему. Он не знает, что стать одной из них — было решением не моим, а приказом Создателя. Если Дино и причастен, то только поверхностно: его правильное влияние и доброта сказалась на стремлениях поскорее постичь базовую стадию обучения, он помог мне во многом, и я буду вечность ему за это благодарна.
— Нет, — отвечаю коротко и ясно, хоть и полной ложью. — Просто очень сложно вот так резко переключиться на совершенно другой образ жизни. Если раньше я считала себя кем-то посередине, то сейчас... Сейчас вряд ли стоит судить человека по его бывшему призванию. Видимо, остальные Демоны и Ангелы не разделяют моего мнения.
— Первые расстроены тем, что такая способная ученица, как ты, Вики, не перешла на их сторону, а вторые просто завидуют.
— Ангелам не свойственно нарушать заповеди, разве не так? Фенцио говорил...
— Отец много чего твердит, но это не значит, что все ученики следуют его указаниям. Нет, — он отрицательно мотает головой, даже немного разочарованно. Как будто ему есть дело до других. — К тому же, его многие недолюбливают.
Ангел прав — так и есть.
Мы шагаем по пустынному коридору западного крыла школы, и только сейчас я замечаю, как чиста округа Небес. Вовсе не как на Земле, намного чище. Неудивительно, что с экологией здесь всё в порядке, один только садик у школы служит доказательством этого. Я обещаю себе заскочить на террасу после обеда, чтобы изучить несколько сортов растений для завтрашнего конспекта.
— Ты знаешь, Вики, что не все, как ты, хотят учиться. На Небесах много лентяев. Люцифер, Ости, Феникс и другие Высшие, то есть, бездельники с влиятельным папочкой. Хотя... При всей моей неприязни к Люциферу, всё равно признаю, что он на многое способен, — закатываю глаза — как же, в таком случае я — волшебница из факультета Слизерин. — Феникс тоже не промах.
Лучший друг принца Ада — старший брат Ади, такой же рыжий и безвольный — меня не так выводит из себя, как высокомерный и бездушный Демон, что своим высоким званием всегда преуспевает похвалиться. Они не похожи друг на друга, но всё же что-то их связывает, как двух настоящих братьев, и все знают, на что эти двое способны: если представится случай над кем-то поиздеваться, Люцифер непременно станет пытать, а Феникс — отвешивать оскорбления. И будь ты хоть на предсмертном одре, они найдут способ окончательно высосать всю кровь, растоптать последние остатки чести, кромсая её на мелкие кусочки, словно ненужный листок, а потом столь же жестоко выбросить в ближайшую урну. Они не станет разбивать твоё сердце, нет. Люцифер и Феникс его уничтожат.
— Кстати, о...
— Я не хочу об этом говорить, — предугадываю, о ком хочет сказать Дино, и спешу его прервать. — Всё, что хоть капельку связано с ним — меня не касается.
Не хотелось, чтобы это звучало грубо или вроде того. Увы, мягко не вышло: Ангел осторожно, как будто боясь меня отпугнуть, наклоняет голову в бок, поправляя белую, идеально выглаженную рубашку. Улыбка его меркнет, сам он молчит.
Великолепно. Теперь Дино считает меня ещё и грубой, помимо всего остального. Он слишком правильный, и меня порой это раздражает.
Через некоторое время сын Фенцио покорно кивает, и нежно-персиковые губы расходятся в разные стороны. Дино — тот неземной, который и без лишних советов знает, какой механизм в себе стоит подкрутить, доведя до идеального состояния, а какой оставить как есть, в стремлении его не испортить, и если он не переведёт тему разговора в другое русло, то это уже никакой не Дино.
— Мы опаздываем, надо поторопиться.
— Не напоминай об уроке Геральда, — я выдавливаю из себя стон, вспоминая, как до часу ночи делала домашнее задание, и нервным движением заправляю златовласые кудри за оба уха. — Мне сейчас так хорошо, что бессмысленная трепня, боюсь, только вызовет очередное переутомление.
— Гер в последнее время стал строже, — Ангел снова прав. Хотя, преподаватель всегда был таким.
Мы спешим на урок, очень даже спешим, но это не останавливает белокрылого, уже подбежавшего к мраморной статуе, рассмотреть древнюю скульптуру у фонтана между входом в кампус и на улицу. Я поражаюсь её красоте: витиеватое изваяние напоминает даму прошлых веков, и мне становится до жути интересно, чья это работа.
— Ева. Из истории, — поясняет мужчина, как если бы засомневался в моих библейских знаниях. — Первая женщина, появившаяся на свет благодаря Создателю.
— Невероятно аккуратно выполнено, — я касаюсь изгиба талии могущественной девушки. Работа из камня молочного цвета красуется на невысоком пьедестале, видно, очень важная для школы.
— Необычно, согласись? В основном статуи на Небесах сделаны из совершенно другого материала. Куда ни глянь, всё совершенно иное — стиль, отделка.
— Здешние мастера трудятся с кропотливой точностью. Покажешь мне создателя этого... шедевра? — Ангел шумно выдыхает, и я, заведомо осознавая, как сложно будет уговорить его, округляю глаза. Нужно всего лишь надавить на жалость, — и благосклонность Дино целиком и полностью в моих руках. — Прошу-у...
— Могу сообщить только об одной очень странной детали.
— Я вся во внимании.
Белокрылый ловит взгляд, в миг переменившийся на подобие серьёзности, и как-то неожиданно грустно ухмыляется.
— Эту скульптуру сотворили двое абсолютно разных неземных.
— А поподробнее?
— Я и без того рассказал тебе слишком много, Вики, — разочаровывает меня Дино в который раз. — Возможно, Мисселина на каком-нибудь уроке похвалится тем, в каком возрасте и кто именно умудрился произвести на свет... это.
Дино качает головой — вмиг он предстаёт передо мной беззаботным мальчишкой, на кого постепенно накатывает безумная ностальгия по былым временам. Обернувшись в раскрепощённого хулигана, он ловко перехватывает мои руки, крепко сжимающие одно-единственное украшение, и без лишних слов выводит из мрачного коридора в светлый садик территории кампуса.
— Мы серьезно так опаздываем! — чуть запинаясь, парень сжимает моё запястье крепче обычного. — Геральд три шкуры с нас сдерёт.
— Четыре, — мягко одёргиваю, и рука в его хватке наконец вырывается на свободу. — Если учитывать то, какой сегодня важный урок.
— Практика.
— Может, сегодня у Гера хорошее настроение?
Вряд ли: один ярый крик, раздавшийся в ушах вибрацией, отвечает на вопрос предельно ясно. Сегодня учитель не идёт ни в какое сравнение со всегда доброй Мисселиной.
— Чё-ёрт, — брань вырывается, а моя тыльная сторона ладони прикрывает рот. Я же Ангелочек.
— Вики?.. — Дино переспрашивает таким удивленным тоном, будто не верит собственному слуху. — Ты едва ли освоилась среди светлой стороны.
О, конечно, без непрошенных комментариев мы не можем обойтись. Хмурюсь: его замечание мне не нравится. Ангел затягивает меня вглубь сада и минует некоторое количество кустарников.
— Аккуратнее со словами-паразитамм.
— Сложно сдерживать себя в таких ситуациях, — в сердцах выпаливаю. Отдышка даётся с трудом, и я киваю в сторону учителя, молча сложившего руки на уровне груди. Его алые глаза прожигают нас насквозь, не оставляя ни единого шанса понадеяться на собственное везение и его снисхождение.
— А вот и наша Новопризнанная Уокер!.. — восклицает Демон и разводит руки, полностью облегающие чёрной мантией, в разные стороны. — Неужели, явилась! Я уж думал, Ваше прибытие стоит объявить более торжественно...
— Не утруждайте себя, — столь же наигранным тоном дружелюбия уверяю мужчину и расплываюсь в лукавой улыбке. — Меня всё более-менее устраивает.
— Ох, я рад, несказанно рад, — Геральд отрывает от меня цепкий взгляд какого-то хищного коршуна и переключается на неотложные дела. Гул учеников прерывается криком. — Тишина!
Отвожу взгляд с деревьев, в этот раз широколиственных. Ангелы покорно склоняют головы и утыкаются в выданные особой выскочкой (а если быть точнее — Лилу) листовки, и лишь Демоны, надменные гордецы вскидывают заострённые подбородки вверх, доказывая несгибаемую привычку затягивать урок.
— Начинается... — шепчу Дино, но не отрываюсь от изучения листовки. Сосредоточиться на самом тексте не получается, бегающие глаза и расплывчатое изображение усугубляет и без того шаткое положение — я бросаю это дело незаконченным. Зрение фокусируется на учениках — будто объектив фотокамеры: лица обретают резкость. — Из-за них опять весь урок Геральд кричать будет.
— А ты как думала? Каждый день — один сплошной фильм ужасов.
— Главную роль в котором всегда играют двое.
Или трое — когда как. Главными провокаторами считаются особо одарённые: Люцифер, Ости и Феникс. Присутствует на занятии лишь один, к слову, он и стоит на полянке вдали от всего происходящего, перебирает в руках тростник. Наши глаза встречаются — рыжий озорно подмигивает, и я спешу перевести внимание на что-то более интересное. Конец урока на высокой ноте неминуем. Подобные провокации со стороны Демонов только увеличивают вероятность в который раз не получить те знания, что нам выдаются и так с тугой натяжкой.
— Я не понял, вы где смелости за прошедшие выходные набрались?
Сегодня Геральд совсем не в духе. Видимо, причина только мне ясна: его вчерашняя ссора с Мисселиной в библиотеке — орали они в основном из-за проваленного урока — показалась слишком страстной. Голову могу дать на отсечение, такой красной и раздражённой Сил не видел ещё никто из ныне живущих. Её «До сих пор ненавидишь меня из-за той ночи?» было уж очень интересным, но, по иронии судьбы, Люцифер в который раз влез не в своё дело, злонамеренно воскликнув на всю аудиторию обращение, олицетворяющее меня, как Непризнанную. Преподаватели разоблачили нас обоих и погнали обратно в комнаты. Думаю, искать ещё какие-либо причины его ненавидеть не стоит.
— Козёл, — я всегда сочусь нескрываемой злобой, когда вспоминаю чёрную рубашку этого придурка. — Обломал всё, что только можно было.
Дино прищуривается, не отводя пристального взгляда со стоящей напротив фигуры. Без понятия, кого он ищет, дружит ли с этим Ангелом или же просто общается по делу. Одно знаю точно — разговаривать мысленно и посылать друг другу внутренний голос Ангелы могут на любом расстоянии.
— Прости, мне нужно отойти.
Не даёт мне ни возразить, ни согласно кивнуть, просто сходит с места и становится рядом с Сэми. Я хмурюсь: обычно они общаются только по делам школьным, но не более.
— О, Вики, — различить голос могу, но всё равно молю Господа Бога, чтобы этот липучий выродок по имени Энди не вздумал ко мне прикасаться. — Учитывая всю серьёзности ситуации, Геральд до-олго будет копошиться и не давать покоя неугомонным Высшим.
Бывший Непризнанный, ставший Ангелом только по воле Лилу присоединиться к светлой стороне, указывает в сторону каменной спины учителя, незаметно удаляющейся к середине свободного поля. Дотошно приставучий Энди не идёт ни в какое сравнение с той же Лилс, личность которой ещё не до конца передо мной раскрылась. Быть может, она не такая уж нудная заучка, какой её считает не один неземной, но в настоящий момент все возможные причины противоречат этому предположению. Её излишняя болтливость меня нервирует.
Я отметаю в сторону все кричащие предостережения не заговаривать с Энди и давлю из себя обворожительную улыбку:
— О да. Ожидать от Геральда что-то другое — глупо, — Энди ведёт плечом, как если бы понял, что встрял не вовремя. Его хитрый взгляд голубых глаз смотрит прямо, в самую душу в поисках каких-то своих ответов на так и не прозвучавшие вопросы.
— Думаю, он такой нервный из-за предстоящего соревнования.
— Ты про Крылоборство?
— Нет-нет, — парень убирает спутавшиеся кудри волос с лица. — Я про ежегодное состязание. Тебе не сообщили?
Горящие любопытством глаза выражаются предельно ясно, и Энди, понимая немой вопрос, продолжает:
— Каждый год на Небесах проводится так называемое соревнование среди Ангелов, Демонов и Непризнанных. Отбирают самых лучших, и в нашем случае незаменимыми игроками считаются Люцифер и Дино. Непризнанные же постоянно сменяются, но никогда не предоставляют победу своей стороне. За все прошедшие века только один случай был исключением, когда Непризнанные стали лидерами в таком трудном конкурсе, — Энди плавно понижает вкрадчивый голос. — Твоя мать, Ребекка Уокер, вошла в историю Небес, как сокрушитель установленных принципов.
Ох, не сомневаюсь в том, что она порвала всех в свои годы. Я не могу и не хочу вешать самой себе лапшу на уши, что, мол, при перечислении всех её подвигов, мне хочется гордиться матушкой. Нет. Всё в точности наоборот: каждый раз, когда в будничном разговоре кто-то смеет упомянуть достижения Ребекки, меня настигает жуткая обида — ажиотаж вокруг матери не кончается даже после смещения старого поколения на новое. Может, из-за этого неоправданная ярость бурлит во мне, подобно морской волне, омывающей песочные брега, не знаю. И знать не хочу.
Ребекка не заслуживает внимания, учитывая, насколько она жалкая. А я ненавижу её и ненавижу за многое: за то, что она испортила мне жизнь и ни во что её не ставила, за то, что обращалась со мной, как со своим последним спасением, боясь не уберечь до определённого времени. Мне так не хочется делать то, чем она будет довольна, но в то же время я обязана доказывать свою важность, поскольку план побега пока ещё не совсем продуман. Такое безысходное положение.
Невольно усмехаюсь, но в остальном моё лицо подобно маске, холодной и жёсткой, какую случалось видеть в кошмарах. И только теперь я понимаю, кому подражаю, чьё лицо пугало и вызывало желание быть похожей.
Её.
Сердце колотится с такой силой, что я чувствую тошноту. Сжимаю кулаки, и привычные розовые очертания полумесяцев от ногтей оставляют следы. Не знаю, почему я так нервничаю: упоминания о старшей Уокер обычно переносятся безболезненно.
— Ребекка не только победила в соревновании, но и обошла самого Мамона, когда-то считавшегося непобедимым среди Демонов.
Энди продолжает, а во мне разгорается желание поскорее влиться в урок, дабы избежать его историй.
— С тех пор они не ладят. Представляешь, и Мими с Лилу раньше общались. Вот только желанная победа в соревнованиях стала для обоих камнем преткновения, и с тех пор они враждуют друг с другом точно так же, как Дино с Люцифером.
— Кто же победил, когда играли Мими и Лилу? — как бы ни было, это мне уже интересно.
— Это было всего лишь раз, Люци и Дино отказались участвовать в соревнованиях. Не могу сказать точно, когда именно, анонимный источник сообщал мне впопыхах и едва ли внятно...
Анонимный источник.
О Боже, Энди, ты не так глуп, каким кажешься на первый взгляд!
— Но я точно знаю, — продолжает он, чуть ли не касаясь губами моей щеки, — что Мими, как настоящая дьяволица, подставила Лилс. Печально, но так оно и было.
— А если ежегодно играют Дино и Люцифер... То почему, ставя их, учителя не думают о том, что другим, быть может, скучно наблюдать за и так ясной игрой? И без того понятно, кто выиграет.
Конечно, всемогущий Люцифер. Он всегда первый. Везде.
— Нет, ошибаешься, — Энди понижает тон голоса до неузнаваемого шёпота. — Каждый год Дино на глазах у всех становится равным Высшим Ангелам. Он набирается опыта, улучшает свои навыки, и всякий раз наблюдать за «игрой» Ангела и Демона ещё интереснее: Люцифер бесится, что кто-то может стать не хуже него, и разгорается таким желанием одержать высококлассную победу, что рвёт из себя последние силы для нового зрелища.
— Выходит... Люцифер может наконец стать последним, а не как всегда первым?
— Вполне, — заявляет Энди, качнув головой в знак согласия. — Все уже делают ставки, кто победит на этот раз.
Предположительно я не сомневалась в силах Дино, но не могла знать точно, что такого сильного соперника, как Люцифера, можно обойти. Высший Демон сделает абсолютно всё, пойдёт на любые риски, завернёт в сторону нечестной победы, но ни за что не уступит первое место какому-то низшему сыну учителя среди Ангелов. В этом я уверена на все сто процентов.
— Ты, кстати, не видела Лилу? — Я поворачиваюсь к Энди с каким-то энтузиазмом.
— То же самое хотела спросить у тебя.
Энди мрачнеет. Удивительно, что он ещё возился с ней, учитывая, сколько раз Лилу давала понять, что только Дино ей небезразличен. Кажется, на этой почве они много раз ссорились, я слышала их перепалки даже в столовой, но чтобы Лилс пропадала... Такого давно не было, максимум ― это странно.
— Думаю, она может быть в библио...
Парень не успевает договорить, Геральд тактично его перебивает и оборачивается в нашу сторону. Я прикрываю рот — не хватало ещё, чтобы нас выгнали с урока.
— Энди, Вики, — Демон щурится от солнечного света. — Считаете, если я обращаюсь к Демонам, Новопризнанных Ангелов не касаются принятые для всех, без исключений, правила?
— Извините, мы по делу.
— Очень надеюсь, что это так, — в отблесках пламени горящего солнца его чёрные волосы отливают бронзой. Смотрю на горящие, как рубины на солнце, глаза преподавателя, и натужно улыбаюсь. Всего миг, и Геральд спасает Энди от обращения в сочный помидор быстрым переводом взгляда на статную тень, что нарисовалась неожиданно и едва ли долгожданно.
Я сразу понимаю, кто явился. Кривлюсь, но стараюсь не обращать внимания на его присутствие.
— Сегодняшнее задание будет несколько необычным, — Геральд в который раз игнорирует опоздание Люцифера. Не могу не фыркнуть: такая несправедливость царит и на Земле, всё решает власть.
Сын Дьявола приземляется рядом со скучающей Ости, что рассматривала свои ноготки, но, завидев дружка, неожиданно-ласково навлекла на крашенные губы улыбку. Какая сладкая парочка. Дьяволица укладывает голову ему на плечо и томно вздыхает, как будто даёт намёк на что-то. Мне становится тошно от их обоих, и потому я отвлекаюсь на бумаги.
— Прежде всего, хочу объявить о предстоящем соревновании.
Ученики замолкают, и до меня доходит: это тот самый чемпионат, о котором рассказал мне Энди.
— Думаю, все понимают, о чём идёт речь, поэтому вдаваться в подробности я не буду, — Геральд перелистывает страницу в кучке других бумаг, ретируясь к самому началу середины поля. — Единственное, что хотелось бы подчеркнуть — так это недавнее внесение некоторых изменений в правила, с ними ознакомиться вы можете чуть позже. Мы все понимаем, что многие из вас будут недовольны, и хочу заранее сообщить, что на то есть причины. Также я не собираюсь тратить время и объясняться. Список игроков будет оглашён сегодня же, здесь и сейчас. Поддаваться каким-либо существенным изменениям он не будет. Всё решено.
Мне не нужно бояться: я уже не Непризнанная, а только-только посвященная. Я — Ангел, и без сомнений за мою сторону будет играть Дино. Да и не думаю, что в списках окажется та, кто не очень-то активна в последнее время. Спокойная за своё положение, пытаюсь не вслушиваться в поднявшийся гул и рокот нетерпеливых Демонов.
— Выбранные ученики обязаны участвовать в соревнованиях. Как все знают, Мисселина обучает Непризнанных, я — Демонов, а Фенцио, разумеется, Ангелов. Созвав Небесный Совет, мы сошлись на трёх именах. Три имя.
— Не пройдёт и года, как он объя...
— Участвовать в ежегодном чемпионате будет Люцифер, Дино и Вики Уокер.