Слэклайн

"삶이 좋은지 안좋은지 사람의 공로에 달라요"

«Хороша жизнь или плоха, зависит от заслуг людей».

Мир даёт тебе только то, что ты готов принять. Люди делают с тобой ровно то, что ты позволяешь им сделать.

Ноги на высоких каблуках ступают по ступенькам первого этажа, после чего наконец-то добираются до дверей лифта. Девушка держит дорогой клач, сверяется с часами на руке и поправляет чёрные очки — она не привыкла снимать их даже в помещении.

Общество — это та же мафия. Оно жестоко и кровожадно, в особенности к тем, кто не может себя защитить.

Двери лифта наконец-то раскрываются, и девушка заходит внутрь. К ней присоединяется ещё одна, плохо ей знакомая.

Наверное, новая работница, — думает шатенка, даже не глядя в её сторону.

Это место — огромная развлекательная компания, которая держит скорее актеров, нежели айдолов. Управляет их деятельностью и даёт возможность учавствовать в проектах. Так сложилось, что сегодняшние съемки пилотной серии новой дорамы должны были проходить именно здесь. А девушка на высоких каблуках — это известная актриса. Ей нужно добраться до одиннадцатого этажа, но прежде, чем это случится — встретить своих попутчиков. Эти лифты никогда не бывают пустыми.

Говорят, что люди получают то, что они заслуживают.

Девушка невысокого роста глядит снизу вверх на актрису, молча восхищаясь — это же Ким Дженни! Настоящая...Ей ещё не приходилось работать с ней, но судя по тому, что они обе следуют на одиннадцатый этаж — ей очень повезло! И на четвёртом этаже к ним заходит мужчина, такой же работник компании, а Дженни слегка ступает вперед. Неосознанно, так, что эти двое оказываются за ней.

Если недостаточно сильны, чтобы сопротивляться — самые страшные трудности.  Потому что они позволяют им случиться.

Мужчина пользуется этим неосознанным жестом, оказываясь в невидимой зоне камер наблюдения. Вошедшая на этаж ниже девушка оказывается возле него, и его грязные руки...Тут же тянутся к ней.

Дженни считает, что существовать, будучи слабым — самое страшное и тяжелое, что может быть.

Если недостаточно тверды, чтобы сказать «нет» — причины научиться.

Она нервно сглатывает, понимая, какой ужас сейчас с ней происходит. Но ничего не может сделать. Ей кажется, что её лёгкие, органы чувств и глотка сдавлены, так, что она даже не может позвать на помощь.

Но иногда судьба позволяет вмешиваться другим. Именно поэтому в этом лифте оказалась Ким Дженни.

Последняя глядит на циферки, что передвигаются на циферблате лифта, не сразу обращая внимание на происходящее.

Рука «извращенца» добирается до места под юбкой, и все нутро девушки сжимается от ужаса. Что будет дальше? Вполне предсказуемо. Но Дженни, вдруг снимающая с переносицы очки, укладывает их в небольшую сумочку и оборачивается.

Её взгляд пронзает подобно грому. Как его раскаты на прежде ясном небе в виде лица с чистой кожей, как искривления линий в виде недовольства, отображающегося на бровях. Длинные волосы, детское миловидное лицо с кошачьими глазами — и не понятно, что она собирается делать, но уж руку под юбкой работницы своей компании точно заметила.

— Сука, — роняет Дженни с полуухмылкой.

А затем...Осторожно нагибается и...Снимает с правой ноги туфлю с заострённым каблуком. Сценарий, который произойдёт с минуты на минуту — абсолютно точно последнее, что мог ожидать «распоясавшийся извращенец».

— Ну держись, — шепотом проговаривает она, а затем внезапно замахивается этим самым каблуком. — Рассказывай, как тебя зовут, говнюк! — выкрикивает, и мужчина, пугаясь, тут же убирает руку от девушки. — Я всем расскажу, что ты вытворяешь, чтобы тебя уволили!

Дженни угрожает ему каблуком, прижимная несчастного к стене, а девчушка отходит, прикрывая рот рукой в удивлении. Она не знает, что делать, но происходящее больше похоже на сказку. Сказку, в которой принц на белом коне — Ким Дженни, однако скорее принцесса, и уж наверняка на темной лошадке, потому что белый она не любит. Это её настоящее тотемное животное...

А ехать ещё три этажа...

Его галстук и шиворот в руках Дженни, полный ужас в глазах и острый кончик каблука, которым можно убить. Что ж...

— Эта ненормальная...Слухи о том, что она сумасшедшая, ходили ещё с самого начала её карьеры! — взывает он про себя, и это заметно по глазам, и от того вызывает ответную реакцию:

— Айщ...— обратный отсчёт пошёл.

Двери лифта открываются на одиннадцатом, и из него выходит Дженни, уже на своих двух каблуках, а за ней — девчонка, которую чуть не унизили. Мужчина валяется в лифте, вполне живой, но не рискующий встать. Двери лифта закрываются, потому что лучше уехать на другой этаж и пропустить смену, чем ещё хотя бы раз столкнуться с этой ненормальной...

— Госпожа Дженни! — кричит работница ей в спину, заставляя принцессу остановиться. Девочка смотрит ей в глаза, полные спокойствия, и замирает, понимая, какая же всё-таки мощная у актрисы аура, — Вы такая крутая, онни! Спасибо вам! — и низко кланяется.

— Перестань благодарить меня, — говорит Ким, — Ты должна уметь защищать себя и свои интересы. Иначе тебя всю жизнь будут использовать, как тряпку.

И с этими словами отворачивается, и идёт туда, куда шла. Работница бежит за ней, приходя в себя, потому что им — в одном направлении.

— Я не буду тебя всегда спасать.

— Спасибо вам огромное!

Дженни заходит в просторную комнату, где должны проходить съёмки. Она действительно красавица — каких Южная Корея ещё не видывала. Это не традиционные черты, но они цепляют и не выходят из головы после одного взгляда. К тому же, её актерское мастерство достойно отдельной похвалы — эту девушку боготворят.

И для того, чтобы сделать очередной шаг в своей карьере — она решила принять участие в дораме популярной сценаристки, чьи проекты всегда выстреливали. Это было бы серьезным взлетом, и она наконец-то смогла бы оторваться от своей главной конкурентки — Ан ДокЁн. Вторая звезда Южной Кореи, которая у всех на слуху. На самом деле, вместе с Дженни они на одном уровне и до сих пор борются за первенство, и этот проект — возможность Ким наконец-то занято своё законное первое место.

Раньше они были подругами. Как считает сама ДокЁн, она ни с кем не соревнуется. Но главное в жизни Дженни — карьера. И кроме неё она не видит ни перспектив на семью, ни перспектив на дружбу, ни на любовь, ни даже на человечность. Если это вопрос её будущего — ей ничего не помешает пойти по головам, даже если это головы её друзей. Да и ДокЁн, с точки зрения Дженни, предала её. Так что конечно, вытеснить эту девчонку своей победой было бы отличной наградой за столько лет труда для Дженни.

Ей всего двадцать три, они с Ан ровесницы, мало того — знают друг друга всю жизнь, так как выросли в приюте. Знаете, почему в индустрии развлечений так много людей из бедных семей или без семьи вообще? Потому что им нечего терять. Именно такие легко грызут друг другу глотки, именно такие легко ходят по трупам чьих-то мечт и надежд, но ДоКён не такая. У неё образ ангела, как все считают, и с этим не согласна только Дженни.

Плакаты в самых серьёзных районах Южной Кореи украшают именно эти два лица — необыкновенная красота Дженни и ангельское лицо Ан ДокЁн. И обе они получили поровну фанатов. Однако первое место может быть только в числе одного.

Дженни остановилась перед небольшой ширмой, держа сумку в обеих руках и разглядывая декорации.

— Красота, — улыбнулась она, — Вы хорошо поработали.

Наконец-то, спустя столько лет, она покажет, кто здесь настоящая королева! Эпоха принцессы пройдёт, чтобы пустить восходящую звезду Дженни на трон в свои двадцать три года. Совсем ничего по меркам Южной Кореи, но уже серьезнее по меркам телевидения.

Она внимательно рассматривает площадку.

— Госпожа Ким Дженни...— произносится за спиной девушки с каким-то скорее удивлением, нежели восхищением. — Вы...— с трудом пытается подобрать слова ассистентка, — Что тут делаете?

Дженни поправляет волосы и надувает свои пухлые губы, лежащие под бордовой помадой. Хмурит свои тонкие миленькие брови и непонимающе смотрит на девушку. Она хочет увольнения? Или почему она тогда с ней так разговаривает?

— У меня главная роль, — объясняет Ким, — Что знать «что я тут делаю»? Вы ничего не перепутали?

— Скорее всего, вы перепутали, Госпожа, — старается оставаться вежливой работница. — Сегодня съёмки пилотной серии, и в ней снимутся только главная актриса и главный актер.

— Я — главная актриса, повторяю, — начинает раздражаться девушка. — Я готова простить ваш непрофессионализм только если вы возьмёте себя в руки и вспомните, кто перед вами.

— Ах, Госпожа Дженни, — подбегает третья девушка, с каким-то списком в руках, — Вы, наверное, неправильно поняли режиссёра! Он забыл упомянуть, что взял вас не на главную роль, а на камео. Вы появитесь только в пятой серии.

Глаза Дженни чуть ли не на лоб полезли.

— Что?

Она забегала глазами по помещению, вспоминая, как легко прошла прослушивание. Это и вправду было подозрительно, но камео...Она ведь играла в камео последний раз лет десять назад, когда ещё только начинала карьеру подростком. Это унизительно!

— Это, наверное, какая-то шутка, — замотала головой Дженни.

— Простите, но это вы не так поняли, — проломала невидимую стену терпения Ким ассистентка.

— Кто же тогда получил главная роль?

Ей было даже интересно. Разве существует кто-то, кто подойдёт лучше, чем она?

Ответ не заставил себя долго ждать — Дженни обернулась, услышав, как толпа гримёров и работников собирается у входа. И наконец-то появившаяся в помещении, та самая «главная роль» попалась Дженни на глаза, и они...Полезли на лоб...

— Ан ДокЁн...

Какого...

Девушка, ростом ниже, чем Дженни, остановилась прямо перед ней. Она удивленно раскрыла глаза — без притворств, правда. Она не ожидала увидеть бывшую подругу на съёмочной площадке. Неужели пришла поддержать, забыв про старые обиды?

— О, Дженни, — улыбнулась она, — Ты пришла поддержать меня?

— У тебя главная роль? — без церемоний спросила Ким — она не могла в это поверить.

— А, да, — искренне радовалась ДокЁн, — Мы наконец-то играем в одной дораме.

Она не имела ничего такого в виду, она и правда искренне радовалась тому, что подруга играет вместе с ней, пусть и камео. Она даже не представляла, что Дженни отреагирует на эти слова так остро, неправильно поняв их. А это неправильно обозначало «по-своему».

Дженни сильно закусила собственную губу...

— Ты смеёшься надо мной?

ДокЁн слегка вернулась в реальность и не понимающе вскинула бровью вверх. — Нет...Я очень рада, что мы играем в одной дораме.

«Значит, радуется моему поражению».

— Стерва...— ухмыльнулась Дженни и проговорила едва ли слышно. — Подожди у меня...

И тут же поймала взглядом стакан с водой, что стоял на столе стаффа. Она резко схватила его, и спустя секунду вылила его прямо в лицо ДоКён. Вода, ударившаяся об лицо и новенькую одежду издала характерный звук, который привлёк внимание всех работников, в удивлении наблюдающей за происходящим. Дженни всегда была манифестной, если дело касалось ее гордости. Следует признать, что почти все эти ее выходки почти никогда не выходили за пределы съёмочной площадки, а максимум «оставались слухами». Она правда вела себя как стерва, но с ней работали порядочные люди, которые от этого же и страдали. Лишь благодаря терпению стаффа и поддержке компании Ким удавалось сохранять своё «лицо», так как в Корее всегда было достаточно просто бросить «не тот взгляд», чтобы твоя карьера знаменитости пошла на спад.

— Я знала, что ты подлая и неискренняя прошмандовка, но чтобы настолько...— говорила Ким со всей злобой и ненавистью, — Да подавись этой ролью! Счастливо оставаться! — и с этими словами прошла мимо, захватив свою сумку.

Ан осталась стоять на месте, мокрая до нитки, с потекшим макияжем. Она была полной противоположностью Дженни, и всегда получала от неё больше всех остальных. Это было тем самым словом, которое называют ненавистью, его описанием. Почти никто из стаффа не знал, что на самом деле между ними случилось, поэтому они старались не лезть в подобные разборки. Поскольку ДокЁн всегда была вежливой и доброй с окружающими людьми, к ней относились как к пострадавшей, с сочувствием и любовью. Она явно была тем человеком, чьё отсутствие скандалов было не сфабриковано, а полностью реально.

Кажется, в момент этого действия Дженни кто-то из работников даже вскрикнул в ужасе. ДокЁн могла увернуться от этого, потому что поведение Дженни для неё предсказуемо. Но она не стала. Потому что...

Пусть все совершают свои ошибки сами.

Это больно, неприятно, но так надо было — именно такое ощущение у ДокЁн было на душе. Она понимает, что Ким слишком эмоциональна и бесчеловечна временами, но в коем-то веке она действительно заслужила это...

— О Боже, Госпожа Ан! Вы в порядке? — тут же подбежали к девушке менеджеры и стафф. Они принесли ей салфетки, но она вежливо отмахнулась.

— Всё в порядке, — и вытерла с лица всю воду рукавом.

— Если хотите, мы можем поговорить с директором, чтобы он лишил её роли за поведение.

— Не стоит, — ответила Ан, — Она позлится и остынет. Дженни всегда была такой. Но она добрая глубоко в душе...Поэтому давайте забудем и упорно поработаем сегодня, — окончательно улыбнулась девушка.

Дженни злобно шагала по коридору, чувствуя, как всё внутри вскипает и вываливается наружу. Эта девчонка взбесила её до посинения. Но знаете...Она сыграет и камео. Вот так, всем назло. Где-нибудь подговорит сценариста добавить сцену, где со всей силы бьет по лицу этой девчонки Кимчи. Потому что это и есть фишка всех дорам, крутящихся по центральному телевидению.

В конце концов, какой будет профессионализм, если не отказываться от этой роли, — думает Дженни.

— Да, именно, Кимчи-пощёчина ей не помешает...— и шикнула сквозь зубы.

Поведение Дженни никогда не было ангельским. Сотрудники всегда называли её между собой «исчадье...» сами понимаете чего. Все знали о случаях, связанных с этой «ненормальной», но компания старательно покрывала их. А если бы все узнали, что она вытворяла всё это время, пускай и мелкие шалости, публика бы ей этого не простила, а образ ангела наравне с ДокЁн был бы полностью разрушен, как и сражение с ней же проиграно. Потому что у Ан образ, в отличие от Дженни, был настоящий.

Ким приняла решение, что будет играть, чтобы проучить всех тех, кто дал ей камео, а заодно припомнить всё и своей «подруге».

Может, это ещё не конец для неё.

***

МинХо нависает над очередным трупом, чувствуя рядом с собой плечо патологоанатома по-имени Хан ДжиСон.

Они были знакомы ещё прежде, чем попали на свои не самые радужные профессии. Учились в одной школе в выпускных классах, скатывали друг у друга домашнее задание и приударяли за девушками. ДжиСон был интересным человеком: сама неопределенность. Он всегда вызывал у МинХо реакции, связанные с удивлением, так как того всю жизнь бросало из крайности в крайность. В какой-то период жизни он лез на рожон первым, а в какой-то был готов отдать всё за спокойствие. Вот в конечном итоге и решил стать тем, чьё общение ограничивается на следователях и трупах. А последние, к счастью, не докучают ненужными вопросами. Нерешительность приветствовала новых знакомых в его характере на одном уровне с принципами и хорошо слаженным мышлением. Они много пережили вместе прежде, чем МинХо попал в полицейскую академию. Создали много хороших воспоминаний, и пусть школьные годы безвозвратно прошли, они по-прежнему оставались хорошими друзьями.

ДжиСон наконец-то закончил с последним телом. Его рука потянулась к простыне, что накрывала труп одного из убитых той ночью мужчин. Вслед за слетевшей простыней показались черты мертвого лица: синеватого, холодного, лишенного каких-либо чувств более.

— Все убиты примерно одинаково, — начал парень, — Удивительно.

— Что удивительного? — не совсем понял его МинХо.

— За короткий промежуток времени, — объяснил ДжиСон, — На их теле нет огромного числа свежих повреждений, а значит, смерть наступила после нажатия на жизненноважные точки. Тот, кто сделал это с ними, явно обладает каким-то техниками боя. Это точно не обычный человек.

Он помолчал пару секунд прежде, чем начать перечислять:

— Здесь сломан кадык, одним ударом. У этого мгновенная смерть от удара в области темя, а у этого зажата сонная артерия. У этого...— открывая одно из покрывал даже ДжиСон нахмурился, не сдерживаясь, — У этого глаз выдавлен...А у другого смерть от мощного удара по виску, а у этого...

— Думаю, можно остановиться на этом...Я получил достаточно информации о его мастерстве...

Мужчина обернулся к следователю, наклонил голову чуть вбок, отчего его светлые пушистые волосы коснулись его же ресниц, и сложил руки крест на крест.

— Работал профессионал. Я такого, если честно, ещё не встречал. Если ты успел заметить, то почти каждый из них умер за один раз, почти каждый из них был убит разными способами. И обычно профессиональным спортсменам, в том числе, нужно много промахов, чтобы хотя бы раз попасть в необходимую точку. А этот, скорее всего, справился очень быстро...

— Так значит...Они не мучились долго...

— Более того, они даже не успели понять, что случилось.

Взгляд МинХо помутнел от огромного количества мыслей.

— Кстати...Единственный парень, который выжил, как он?

— Врачи звонили мне по его поводу, сказали, что ещё не пришёл в сознание. Обработали раны, говорят, что жив.

— Раз он остался жив...— задумался ДжиСон, — Это значит...Что он вполне мог быть тем человеком, который нанёс им смертельные удары...— закачал он головой.

— Мне ещё не перезвонили с управления секретным объектом. Мои люди ещё ведут переговоры по поводу записи с камер наблюдения, — сказав это, МинХо сложил руки в боки. — Да и к тому же, ему семнадцать, ДжиСон. Если ты говоришь, что даже профессиональные спортсмены тренируются годами и все равно не попадают по специальным точкам, то как ты объяснишь ситуацию этого паренька?

— Значит, как только получишь записи, точно убедишься. Все, кроме него получили нажатия на точки, так что некому больше было этого сделать. Да и...Придётся, видимо, подать это дело в...

— Не придётся пока что, — отрезал Мин. — Я тебя понял...— он почесал затылок, протяжно вздохнув, — И что делать с этим парнем...Я пока даже не знаю.

ДжиСон задумчиво закивал, понимая, что на пути следствия появятся некоторые сложности.

— Эти люди не могли быть из группировки, которую ты ищешь, — он стянул одеяло ещё дальше, показывая отметку на бедре умершего мужчины, — Такие отпечатки — всё равно что клеймо. Они были у каждого из этих мужчин. Врачи не говорили про татуировки на теле того парня?

— Нет, его тело чистое.

— Хорошо, значит татуировок нет...Это первое, почему он не принадлежит к этим людям. Второе — это то, что он дрался, скорее всего, против них. В таком случае они явно не из одной части зла, — хмыкнул Сон, — А это повышает шанс его принадлежности к тем, кого ты ищешь. И доказывает его виновность. Если он даже и получит хорошего адвоката, при наличии записей с видеокамеры ему сразу можно помахать ладошкой. Его не защитить.

— Ты прав. Если он действительно относится к группировке «Z» — это большое продвижение в следствии. Но я и не думал, что стоит пытаться оправдать его. Просто все это что-то...Очень странное...

***

НаЁн наблюдала за стрелкой часов, которая двигалась слишком медленно. С другой стороны, девушка прекрасно понимала, что её скорость всегда одинакова, просто счастливые моменты длятся быстрее, а скучные — дольше.

С начала её смены прошло всего пару часов. Разноцветные полки в круглосуточном магазине, яркий, бьющий в усталые глаза свет, собственная форма продавца с зеленоватой полоской. НаЁн только начала работать, но уже нуждается в подбадривании. Звучание пиликающего аппарата и машинки, выписывающей чеки отбивался уже где-то в подсознании. Она и вправду привыкла.

Как и всегда ровные волосы, достающие до плечей, мешки под глазами и миловидные черты лица. НаЁн присела над кассой, чтобы пересчитать деньги, отложенные на сдачу, потому что тот случай, когда загадочный покупатель оставил ей аж сорок тысяч вон, до сих пор заставлял себя чувствовать как-то неудобно...Но теперь НаЁн была готова к тому, чтобы отдать столько, сколько нужно, чтобы такое больше не повторялось.

И Вселенная решила дать ей шанс отдать свой долг.

Дверные колокольчики зашевелились, заставляя её поднять голову с внимательными глазами. Почему-то казалось, что удивительный случай судьбы где-то совсем рядом. Но чудеса не приходят, когда их ждут — вот и НаЁн не ждала. Всячески изображала надежду, но никогда не надеялась по-настоящему.

Вот и сейчас, когда ночной покупатель наставил на неё пистолет, изумленная девушка забыла о существовании этой самой надежды.

— Отдавай всю кассу.

Рука могла потянуться к кнопке вызова помощи, но НаЁн не успела — её заставили поднять руки.

Ещё совсем недавно она сама произносила эти слова, крепко сжимая пистолет и готовясь нажать на курок. А теперь...Пистолет наставлен уже на неё.

Жизнь даёт людям ровно то, что они заслуживают, не так ли?

Но разве НаЁн заслужила это?

Колокольчики снова зашевелились, как только в магазин зашёл очередной посетитель.

Да.

У судьбы есть юмор. И она решила заставить кого-то зайти прямо сейчас, когда обыкновенного кассира собираются убить за жалкие пятьдесят тысяч вон. Не выдержать смерти дорого человека и уйти из полиции, чтобы потом умереть на новой, с виду совсем неопасной работе? Это иронично и чертовски печально.

«Как я буду смотреть в глаза капитану Мун ТэИлю, когда встречу его на Небесах...?» — подумала девушка, и слёзы подступили к её глазам.

Но где-то между отделов показалась знакомая блондинистая макушка. НаЁн обратила внимание на то, что в магазине оказался ещё один человек, но чтобы это был...Это же тот самый загадочный покупатель!

Она замерла, разглядывая его. Он ходил по отделам недолго, всё то время, что вооруженный мужчина угрожал ей. За эти секунды он успел захватить пачку сигарет и бинты, и только после этого девушка заметила, что он сильно хромает, держась своими изящными пальцами на красный след на рубашке — рану, истекающую кровью.

Подошёл к кассе, невозмутимо остановившись прямо возле обладателя пистолета. Последний выкрикнул:

— Вали отсюда по-хорошему, а то я застрелю не только её, но и тебя! — угроза прозвучала так, словно смерть шептала на ухо...

Но этот молодой парень выглядел так, как будто был знаком с ней лично, не понаслышке. Поэтому он не испугался. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, что заставило НаЁн задержать дыхание. И надрывисто выдохнуть, когда блондин сказал:

— Позвольте мне приобрести товар, и делайте, что хотите.

Холод и равнодушие в его голосе поразили НаЁн до глубины души. Ей казалось, что этот человек — какой-то особенный ещё пару дней назад, когда она случайно обратила на него внимание. Но это странно, быть разочарованным человеком, который для тебя по сути незнакомец. Да? Но разве это не бесчеловечно? Перед его носом угрожают человеку, эту девушку застрелят прямо сейчас, а он готов просто уйти?

С другой стороны — все хотят жить. Он имеет на это полное право. И если он сейчас уйдёт, НаЁн поймёт его. Он обыкновенный человек, не так ли? Кем бы она его не представила — это лишь ее проблема, и обвинять в своей смерти кого-то кроме себя самой она не сможет. И знаете, даже простит, пусть и умрет сама. Она понимает, что когда люди выбирают жизнь — это нормально. Но что можно говорить про человека, который, попади он в прошлое, отдал бы свою, ни на секунду не задумавшись? Именно такой была реальность для НаЁн. Именно таким было «сейчас». Вот только всё иначе...Совсем не так, как она считала. Первое впечатление обманчиво, а придуманные разумом мотивы — могут оказаться лишь вершиной айсберга.

А обычный человек — совсем необычным.

— Ты вздумал шутить в такой момент? — разозлился нападающий окончательно и попытался направить пистолет на раненый мужчину, но в этот самый момент...

Три ловких движения: первое — отвлекающий удар; второе — выбитый из рук пистолет; и третье, словно коронное — ровная ладонь оказывается на затылке с размаху. Спустят секунду, блондин ловко переворачивает мужчину через себя, заставляя того поверженным телом удариться лицом о холодный кафель.

НаЁн ощущает, что в этот момент что-то в её груди падает. Словно бетонная плита, но это ли — облегчение? Что он только что сделал? Этот серьезный мужчина...

Он же ранен...

«Он...Гангстер?» — почему-то проносится в голове у НаЁн.

Мужчина отряхивает руки и выпрямляется, как ни в чем не было, но спустя секунду хмурится, вновь ощутив кровоточившую рану и кладя сверху руку. Он поворачивается к кассе и приближается медленными шагами, и, стараясь стерпеть боль, тяжело дышит. Девушка не может подобрать слов, потому что каждая частичка её тела трясётся, словно тростинка на жестоком северном ветру. Это было страшно...Это была та самая грань...Но когда надежды не осталось — случилось что-то невероятное. Этот мужчина — настоящее чудо, пусть и такое же пугающее своими противоречиями. Милое лицо и такое умелое поведение в бою, несмотря на рану? Но Им явно не припоминает таких выпускников в полицейской академии...

Он молча ждёт, пока Им посчитает ему покупки. Она всё-таки берет себя в руки. Трясущимися кистями возвращает все наличные в кассу, нажимает на ту самую кнопку с вызовом помощи, хотя она, по сути, уже на месте. И пробивает сигареты на пару с бинтом.

— С вас...Ч...Четырнадцать тысяч...Вон, — заикается Им, закусывая губу через раз и старается не подавать виду.

Мужчина снова поднимает голову, ненадолго цепляясь за неё взглядом, и тем самым заставляя цепенеть. В этот раз оставляет двадцать — меньшую купюру. И НаЁн спокойно отдаёт сдачу.

— Может...Вам вызвать скорую...— неуверенно интересуется она.

— Не стоит, — непреклонный ответ.

Этот голос...Сводит с ума. Какой же он необычный. Глубокий и одновременно бархатно мягкий. Какой же уникальный...Разве такое бывает?

Блондин разворачивается и уже собирается уходить, но что-то непонятное заставляет НаЁн его остановить, выкрикнув:

— Пожалуйста, подождите!

Он замирает на месте. Осторожно оборачивается, спокойно глядя на неё. Молча ждёт, пока она скажет то, что хотела.

НаЁн выбегает из-за кассы, схватив свою любимую сильнодействующую яблочную жвачку и набор пластырей — первое и единственное помимо бинта, что здесь может ему помочь. И протягивает двумя руками, как и следует, согласно корейскому этикету.

— Спасибо, что спасли меня...Пожалуйста, примите это. Единственное, что я могу...

Он спокойно берет набор пластырей и жвачку, снова поднимая взгляд на НаЁн. У него он серьезный, такой, что легче самой первой отвести глаза. Но Им пытается воспользоваться этой паузой, и под впечатлением продолжает говорить, даже толком не зная, с кем именно она разговаривает.

Потому что, возможно, он намного опаснее, чем она может себе представить.

— Вместо курения лучше пожевать это, — указывает на жвачку. — Она хорошо замораживает всё внутри. Похожа на спиртное по ощущениям, успокаивает как сигареты, прожигает всё, только лучше использовать её, а не никотин.

Мужчина осторожно кивает в знак благодарности, и окончательно разворачивается, покидая магазин.

Чудеса случаются тогда, когда меньше всего их ждёшь.

Вот и НаЁн не ждала.

Может, он намного опаснее всех, кого девушка когда-либо встречала. Но она не может подумать об этом в отношении этого человека...Спасшего её жизнь.