Слэклайн

Пистолет у виска. Холод металла должен обжигать, но ничуть — он лишь заставляет голову лихорадочно соображать.

— Раз, — голос раздаётся у самого уха, и начинает считать. Скребется о стенки разума.

В случае данного мужчины не только «как избавиться от сидящего рядом», но и «как остановить открывшееся снова кровотечение». Потому что людской организм — забавная вещь. Он слишком хрупок и крепок в одночасье, но если потеряет хотя бы пару литров крови — это конец.

— Я прострелю тебе голову, если ты сейчас же не выполнишь мои условия.

После затяжной темноты бессознательности, снова прийдя в реальность, блондин осознаёт, что ей совсем не рад. Только ему удалось открыть глаза после очередного обморока — пистолет оказался у его виска. А сам он и вовсе в машине, на водительском сидении. Последнее, что он помнит — аптеку, какого-то идиота с пистолетом и напуганную девушку у кассы. Он ей помог, а она на его отказ от предложенной помощи дала ему антисептик, бинты и зачем-то яблочную жвачку. Но до нормального места, где смог бы всем этим воспользоваться, он не дошёл.

— Кто ты? — короткий и ясный вопрос, раздавшийся низким голосом.

— Тебе не нужно этого знать. Просто отвези меня к ВонХо и Матушке.

— Откуда ты знаешь про них?

— Достаточно того, что я знаю, кто ты. Феликс, — довольно протянул мужчина. — На твоём месте я бы не сопротивлялся. Ты же не хочешь сделать себе ещё хуже...

Его палец скоро приблизился к красному следу на белой рубашке, чтобы через секунду смачно на него надавить. Это заставило того самого блондина, Феликса, болезненно шикнуть. Но не произнести ни слова.

— Два! Вези. Иначе я досчитаю до трёх. Матушка вряд ли обрадуется, если я в следующий раз встречу ее с твоим трупом на руках. Так что решай сейчас же.

Феликс понимал, что если он сделает это — подведёт Ирон. Ирон, за которую лучше умереть, чем предать. Но самое страшное во всем этом ещё и то, что он обещал ей беречь себя. И не просто беречь, а вернуться живым, в целости и сохранности. И пусть второе априори невозможно и уже нарушено, дальше зайти блондин не может.

— Хорошо, — ответ. — Я отвезу тебя к ним.

Феликс не знал, что задание, на которое он отправился — оказалось подставным. Он предполагал, но всё оказалось куда серьезнее, чем даже в самых смелых фантазиях. Именно поэтому его ранили, но он чудом выжил. Чтобы попасть в подобную передрягу. Рассчитывать на постороннюю помощь было бы бессмысленно, но в то же время начать перестрелку почти в самом центре Каннама...Не было лучшим вариантом. Феликс нажал на газ, медленно крутя руль.

В этот же момент, не так далеко от него, районы прочесывал чёрный внедорожник. Указательный палец его водителя размеренно стучал по рулю, но на самом деле это показывало лишь легкую нервозность.

Взгляд выше...Ещё...И помимо официального костюма показался ещё и острый подбородок, блестящий амулет из зелёного камня на шее, интересной формы нос, крупные глаза и длинная каштановая челка.

— Феликс...— он вздыхал, понимая, что мужчины нигде нет. — Где же тебя носит...?

Сам блондин медленно, но верно выехал за черту города, на шоссе, где не было почти ни души. Он отчетливо помнил, что его телефон находится в бардачке, и в этот самый момент, когда появилась надежда...Угрожающий начал копошиться в ящиках. И сам не поняв, что этим самым дал Феликсу шанс.

— Телефон будущему трупу не нужен, — с этими словами мужчина достал раскладушку, собираясь её отключить. Однако в это же мгновение Феликс, что все ещё вёл машину, резко вывернул его руку.

Педаль вжалась в стенку автомобиля, задавая сумасшедшую скорость, а блондин схватил нападающего за волосы, ударив о стекло с такой силой пару раз, что то разбилось. Мужчина пытался сопротивляться, но блондин схватил того за кисть, отчего телефон, который он прежде держал, вылетел через разбитое окно — и остался лежать на шоссе. Во время заварушки нападающий успел схватиться за пистолет и выстрелить, однако пуля попала в стекло со стороны водителя, прострелив и его. И Феликс, поняв, что не устранил главного, начал бороться за пистолет.

Машина лишь набирала скорость, а мужчина на этот раз начал бороться не за жизнь, от которой уже мысленно отказался его соперник, а за руль. Феликс болезненно щурился, чувствуя, как тот намеренно давит на сильно кровоточащую рану и толкает его всеми возможными силами. И в борьбе за пуль они не успели понять, как машина начала крутиться против часовой — на одном месте. Поднимая огромен облако пыли, до горящих искр скрипя колёсами. Нападающий достал раскладной нож, который всадил в грудь блондина, а затем попытался прицелиться в глаз, но Феликс вовремя остановил его руку.

Голова кружится, в глазах темнеет, но в своём сознании Феликс уже давно мертв. Надежда медленно покидает его, но не уходит до конца. Конечно же, он бы никогда не привез его к Матушке. И лучше он заставит умереть этого мудака, покушавшегося на ХоСока и Ирон, чем попытается сделать главным именно спасение своей жизни.

Понимая, что в таком положении этот бой не выиграть, а так может продлиться долго — Феликс принял решение.

«Прости...Ирон».

Он позволил мужчине на доли секунды отвоевать руль, чтобы через мгновение резко выкрутить его на полной скорости. И позволить автомобилю перевернуться.

Спустя секунды послышался мощный взрыв. Огонь, разорвавшаяся на части машина, и телефон, валяющийся не так далеко от этого места...Языки дыма поднимались в чёрное ночное небо, усыпанное заездами. Но их было не видно за безразмерными клубы дыма.

ВонХо выходит из своего внедорожника, отследив сигнал телефона Феликса, и останавливается прямо на пустынном шоссе...У его ног — валявшаяся на холодном асфальте раскладушка, едва ли мигающая из-за входящего вызова от него самого. ХоСок поднимает ее, а затем оборачивается...

Он слышит очередной взрыв...

***

— Сегодня у нас есть новое дело.

Участок снова кипит работой, а жизнь в полиции не останавливается ни на секунду. Ибо в той же тенденции безустанно работает мафия, за которой закон следует по пятам. МинХо внимательно наблюдает за происходящим в отделе, так как множество новых дел могут быть связаны с текущими расследованиями. Он наблюдает, спрашивает и ведёт переговоры с коллегами. И как результат — получает новое дело, чертовски сильно напоминающее ему то, что случилось около одиннадцати лет назад.

В длинных пальцах умещяется папка с листами определенного размера и подписью:

«Сентябрьское дело».

Уголки губ тут же опускается слегка вниз, выдавая эмоции мужчины. Именно эта подпись заставляет его с головой окунуться в воспоминания.

— Это дело, Господин Ли, — говорит один из парней чуть ниже по званию, но тех, которые работают со следователем. — Наверняка связано с тем, что происходит сейчас, с группировкой «Z».

— Но чем...Они могут быть связаны? — растерянно глядит на коллегу МинХо.

Мафия интересна тем, что вовсе не имеет видимых границ. Она везде и всегда проявляется далеко не сразу, из-за чего вводит полицию в заблуждение. И как считает МинХо, эти люди придерживаются стратегии: «На шаг впереди полиции. А желательно на пол, ибо спешить так же не стоит». Их люди везде, и порой даже в самых неожиданных местах.

«Сентябрьское дело» — это старое дело, в котором замешана...Им НаЁн. И именно оно стало стартом, с которого началась история этой девушки, связанная с полицией. Именно она стала причиной её попадания сюда одиннадцать лет назад. Её знакомства с Мун ТэИлем...

МинХо прикусывает нижнюю губу, поднося руку к переносице.

— Ты думаешь, что мы имеет дело с последователями?

— Определенно, — кивает мужчина помоложе, внимательно глядя на Ли. — Мы должны смотреть именно в ту сторону. Лишь в таком случае мы сможем понять, кто причастен...Ко всему происходящему, и...

— Я понял тебя, — не дал ему договорить МинХо. — Я изучу его ещё раз, прежде, чем скажу тебе о своих мыслях по этому поводу. Я хочу найти совпадения прежде, чем принимать решение.

— Вас понял, командующий Ли, — поклонился парень, чувствуя, что приподнес старшему хороший материал для раздумий. Но раздумья эти начинались вовсе не с благих дел полицейского участка, не с цели поймать и наказать преступных главарей. Да, это было главной задачей, однако все мысли ныне получалось занимать лишь у одной девушки.

Когда-то и Им НаЁн была заблудившейся в жизни маленькой девочкой, отчаянно мечтавшей найти хотя бы какой-то ориентир.

В свои двадцать, сбежавшая из родительского дома, она поставила всё то, что у неё было прежде. И всего в миг лишилась, чтобы понять, что своего и не имела. Родители хотели, чтобы она посвятила жизнь профессии, которую ненавидела больше всего на свете. И НаЁн, не закончившая школу и по сути не умеющая жить и зарабатывать, ещё не знала, на что ей существовать. И все равно ей хватило смелости уйти от родителей, не разделяющих ее желаний.

Люди сталкиваются с преступностью в разных возрастах. Но самое страшное в этом то, что ужас — всегда рядом. Ты можешь быть кем-угодно, но шансы столкнуться с «этим», этой запрещённой в социуме темой, к сожалению, у всех равны. Мафия словно вирусы, что всегда находятся неподалёку, но благодаря нашему иммунитету организм справляется. А иммунитет как везение. Однажды ты пройдёшь мимо убийцы, и никогда не узнаешь об этом. Однажды ты завернешь за необходимый угол, а не за тот, что тебе не нужен, и тебе посчастливится не наткнуться на жестокие разборки головорезов. Тебе повезёт, и ты не станешь частью этих игр. И ты будешь и дальше продолжать думать, что «такое случается». А в окончании умиротворенно выдыхать «но не со мной». Но опасность всегда будет рядом, и гарантий на вечное везение нет ни у одного человека в мире. А в особенности в стране, где поймано лишь «5%» наркоторговцев. Вот и Им НаЁн однажды просто пошла не туда. Завернула не за тот угол. И не имела сильного плеча рядом.

Ростовщики. Что вы чувствуете, когда слышите это слово? Что у вас с ним ассоциируется? Банк? Может, деньги? Их заоблачные суммы и огромные проценты? Многие люди знают, на что идут, когда берут пусть даже небольшие кредиты. Но знают ли они, что будет, если они не смогут их выплатить при условии, что необходимая сумма с месяцам будет лишь увеличиваться? Эти деньги не упадут с неба.

В годы одиночества и отсутствия целей, после ухода от родителей против их воли, НаЁн лишилась какой-либо поддержки, в том числе и финансовой. Поэтому жить было не на что. Жизнь в этой стране дорогая, поэтому никакие работы, на которые попадала девушка, не могли покрыть даже оплату квартиры. Первое время она зависала в общежитиях, после вовсе в чимчильбане — общественной бане, за которую брали семь тысяч вон. Поэтому она решила взять деньги в долг, под проценты.

Ростовщики — это лишь вершина айсберга, намного серьезнее люди, которых называют «тенями». Вы помните, что не всем известно, что случается с людьми, которые не смогли выплатить долг с процентами? Иногда даже полиции оставалось теряться в догадках.

За этими несчастными приходят люди, которые привыкли «решать дела» довольно бескомпромиссными способами. Если ты — должник, не сумевший выплатить всю сумму...Тебе лучше сразу менять внешность, документы, и бежать на другой континент. Но очень велика вероятность, что и там найдут абсолютно любого. Эти люди не прощают таких проделок.

А что потом? Потом они делают всё, чтобы выкачать деньги из людей. Продажа за границу, в публичные дома, разбор на органы, раскрадывание страховок, продажа документов...И НаЁн не знала, что её ждёт, когда согласилась на это по причине отсутствия средств для жизни.

МинХо разглядывает листок в своих руках, вспоминая подробности прошедших событий. Это был прохладный сентябрь. Пускай полиция привыкла к постоянной загруженности, участились случаи пропажи людей, в числе которых было очень много молодых студенток. Впоследствие многие из них так и не были найдены.

[Flashback]

Одиннадцать лет назад.

МинХо студент полицейской Академии, на дворе 2003. Капитан команды, частью которой он стал из-за хорошей успеваемости, — Мун ТэИль. Он не был намного старше самого парня, но его поведение говорило о старшинстве с первых секунд, и именно из-за этого мужчина сразу же заслужил уважение всего отдела.

Холодный воздух, пар выходит изо рта и не долетает до стен помещения. Здесь потрескавшаяся, облезшая краска кругом, куча грязи и расслоившееся покрытие под ногами, из-за чего под подошвой всё скрипит. МинХо не уверен, что до конца знаком с понятием «запах смерти», но сегодня — другой случай. Именно сегодня он узнает о том, что это такое.

Они приехали на вызов тут же, без лишних заминок, потому что капитан ТэИль с самого начала знал, что этот вызов связан с пропажей девушек и парней. Их люди обнаружили это место слишком поздно, когда уже никого здесь не осталось.

Желтая лента, перекрывающая вход к самому центру постройки. Она легко минуется капитаном и его подчинёнными, которые не опускают пистолет и следуют вперёд. Противная полупрозрачная клеенка скрипит при прикосновении, и когда она оказывается отодвинута в сторону...Полицейские сталкиваются с ужасающей картиной. Перед ними — разделочный стол, на котором лежат куски расчлененного женского тела. И очень трудно узнать, кто его владелец. Её имя, как и происхождение, с первого взгляда остаются загадкой, так как лицо слишком изуродованно.

— Кажется, мы опоздали...— опустил руки, держащие пистолет, МинХо, борясь с подступившим отвращением.

Но не к изуродованному телу, а к тем, кто это сделал. Какими нужно быть моральными уродами, чтобы сделать такое с подобным себе? Сделать такое с живым человеком?

— Мы почти застали их за делом, — сделал вывод ТэИль, увидев наспех отброшенные окровавленные инструменты.

Он прошёл чуть дальше, оставив тело подоспевшим экспертам-криминалистам, и подошёл к металлической стойке с холодильником. Не задумываясь, он открыл дверцу. И оттуда тут же показались различные отсеки с коробками.

Сердце.

Глаза.

Печень.

И многое другое...Да, они нашли одно из мест, в которых должников потрошат на органы, дабы после продать последние. Самое страшное — это то, что большинство этих операций проводят даже без наркоза. И человек умирает в страшных мучениях, чаще всего от потери крови или болевого шока.

— Мы должны найти этих уродов как можно быстрее...— высказал капитан, отвев глаза от не самого приятного вида.

Ужас — это не подходящее слово для описания. Но гораздо сильнее был даже не гнев, а желание положить этому конец. Поймать виновных.

— Потому что если снова опоздаем, как в этот раз...— он посмотрел на тело, что уже уносили работники скорой. Но спасать уже было некого. — Я не смогу простить этого ни себе, ни всей полиции.

— Понял вас, капитан, — кивнул МинХо, внимательно наблюдая за старшим.

[end of flashback]

МинХо помнит, что после этого случая судмедэксперты установили личности погибших. Все эти свежие органы, что хранились в холодильнике, принадлежали большинству пропавших, и, что самое страшное, число последних продолжало расти.

И вот, теперь у МинХо есть подозрения, что «Тени» снова взялись за старое.

Он закусил губу, сверяясь со временем, прежде, чем покинуть отдел. У него были некоторые планы на сегодня. И в первую очередь они касались загадочного парня, что всё ещё находился в больнице.

***

Белые стены, запах препаратов, пиликание аппаратов, едва ли уловимые шорохи и слабо вздымающаяся при вздохах грудь. В этой палате не только пустота, но и одиночество. Несмотря на настолько серьёзные ранения, которые могли привести к смерти, парень ещё относительно легко отделался. И то, с ними справились врачи. Куда интереснее было другое — старые раны говорили о том, что загадочный брюнет не единожды подвергал свою жизнь опасности.

МинХо стоял возле двери палаты, ожидая, пока к нему подойдёт лечащий врач юноши. Наконец-то на горизонте появился лик женщины, что слабо улыбнулась при виде полицейского.

— Вы пришли к этому молодому человеку? — она указала на номер палаты, возле которой стоял Ли.

— Да, — мягко кивнул следователь, и продолжил. — Что скажете о его состоянии?

По её вздоху можно было понять, что всё довольно сложно.

— Он ещё ни разу не приходил в сознание. Его состояние уже не такое тяжелое, как при нашей первой встрече. Изначально мы вовсе удивлялись, как он выжил после такого количества потерянной крови.

— Но сейчас его жизни ничего не грозит?

— Как сказать, — она выдержала паузу. — Неоднозначно. Но что намного интереснее...— она посмотрела на МинХо, положив руки в карманы своего белого халата, и проговорила: — На его теле намного больше старых ссадин и изменивших свой цвет синяков. Вероятно, он не единожды подвергался жестоким избиениям. Удивительно, что он остался жив после этого.

— Можно я просто посмотрю на него?

— Да, — проговорила она и впустила мужчину в палату.

Она осталась стоять у входа, пока МинХо присел на небольшое кресло, возле паренька.

— С людьми, которые не приходят в сознание, очень полезно разговаривать, — говорила врач, — Поэтому поговорите с ним. Это часто помогает им поскорее прийти в себя.

С этими словами она одобрительно улыбнулась и оставила следователя наедине с тем, кого он считал преступником.

МинХо внимательно разглядывал длинные темные ресницы и интересные черты лица, к счастью не изуродованные побоями. Пусть на нем тоже было пару царапин и синяков. Лицо парня было чертовски молодым, кажется, совсем невинным, если не знать всего, что знает МинХо. Поэтому она начал говорить с ним:

— В твоих документах написано, что ты 1997. Тебе всего семнадцать, не так ли? Так что с тобой происходит?

Он отвернулся, почему-то начав разглядывать палату, а спустя полсекунды продолжил, надеясь, что бессознательный парень, чьи показатели наконец-то стали более стабильны, его всё же услышит.

— Лучше тебе проснуться как можно скорее. Ты влез в серьезные неприятности, знаешь ли. И из-за этого у меня есть очень много вопросов, которые я хочу задать тебе, — спустя мгновение, — Чон ЧонГук.

И МинХо не заметил, как глаза лежащего возле него парня...

Резко открылись.

Зрачок тут же сузился от попадания в него яркого света ламп, а удивленный следователь побежал звать врача, что недавно вышла из палаты.

Женщина среагировала быстро: достала небольшой фонарик, нависла над парнем, проверила состояние зрачков.

— Ты меня слышишь, ЧонГук-щи? — пыталась разговаривать она с ним. — Ответь на пару моих вопросов!

МинХо всё это время наблюдал со стороны, ожидая лишь одного — пока ЧонГук прийдет в себя окончательно и сможет ответить на его вопросы.

— Назови своё полное имя, — пыталась получить ответ женщина.

Но парень, что едва ли шевелил сухими, потрескавшимся губами, проговорил:

— Я...

В этот момент сердце МинХо отчего-то замерло. Наверное потому, что он не ожидал услышать от него:

—...Не помню...

— Возраст? — продолжила женщина.

— Не знаю...

— Где твои родители?

Парень лишь молча замотал головой, кажется, болезненно сглатывая.

— У него явно есть повреждения, что привели к потери памяти, — сделала вывод женщина. — Раз он не помнят ничего из самого важного...У него Амнезия.

***

Милая девушка поправляла волосы, завязывала фартук потуже и с довольным лицом нарезала овощи для обеда. Она — словно мечта для любого мужчины, и мужская фигура за её спиной прямое тому доказательство. Руки обвили талию, заставив ту остановиться и прекратить нарезать овощи на пару секунд.

Аккуратно обернувшись и наконец-то встретившись со взглядом молодого человека, все лицо очаровашки залилось потрясающей улыбкой.

— МинДжон-а, — протянула девушка, расположив руки по обе стороны лица мужчины, и улыбнулась ещё ярче.

Она встала на носочки, мягко целуя того в губы, и могло показаться, что яркий свет разошёлся по всему помещению.

— Я скучала, — сказала она.

— И как она может быть такой милой, — цыкала визажистка за кадром, наблюдая за игрой Дженни.

— Потому что актрисами рождаются, а не становятся, — поддерживала её антипатию гримёр, так же наблюдающая за процессом.

— Так же, как и стервами, — добавил менеджер ДокЁн.

— Ты прав, ХвиСон-а, — посмеялась женщина. — Так, подожди. А что ты здесь делаешь? ДокЁн ведь не должна сниматься параллельно с Дженни.

— Она хотела приехать пораньше, чтобы поддержать госпожу Ким, — распрямил уголки губ мужчина, сложив руки за спиной.

— Почему наш Ангел Ан ДокЁн продолжает заботиться об этой стерве? — грустно свела брови визажист.

— Наверное потому, что Ангелом тоже нужно быть от рождения, — окончила шутку гримёр. И все они едва ли сдержали смех.

Всё-таки съёмочная площадка — не самое лучшее место для такой минитравли. Но весь стафф считал, что поведение Ким того полностью заслуживает.

— Снято! Ким Дженни — лучшая! — радовался режиссёр. Ему так легче, ведь не придётся находиться с ней в одном помещении слишком долго.

— Сегодня ты была просто потрясающей! — кричал ей напоследок режиссёр, радостно кивая.

Она отправилась в гримерку, переоделась в свою повседневную одежду, так как на сегодня съёмки для неё уже были окончены. А в повседневную одежду входило шикарное обтягивающее платье и чёрный пиджак, как завершение образа — высокие глянцевые чёрные каблуки, к которым она так привыкла.

Лицо Дженни было спокойным. И оно продолжало бы оставаться таким и дальше, если бы не...

— Эта девчонка? — пронеслось в голове у Ким, как только в абсолютно пустое помещение вошла ДокЁн. И кажется, что предохранители снова начали трещать по швам, стремясь окончательно сломаться. Причём навсегда. — Почему она снова здесь? — проговорила Дженни себе же под нос, не думая, что ее может быть слышно.

Она терпела из последних сил.

— Здравствуй, Дженни, — кивнула ДоКён.

— Твои съёмки через час, — опустила глаза Дженни.

— Я знаю, — ответила девушка. — Но я пришла пораньше.

— Поздравляю. Делаешь вид, что полностью отдаёшься работе?

— Дженни...— истинная причина её прихода была совсем не в этом, но Ан просто не могла признаться сразу, почему она здесь. — Я здесь не для этого...

— Ах да, я совсем забыла, что твоя истинная работа — это выводить меня из себя. С ней ты справляешься намного лучше, чем с актёрством.

Дженни плевалась ядом, словно змея, потому что всё, чего ей на самом деле хотелось в этот момент — не видеть перед собой этого жалостного женского лица. Лица, которое она старалась забыть, но вновь и вновь натыкалась на его обладательницу.

— Почему ты так со мной...— почему-то выдала ДокЁн, чему удивила девушку.

Дженни, что всё это время копалась в своей сумочке, с удивлением подняла голову, на этот раз не побрезговав столкнуться с парой других карих глаз.

— Почему я так с тобой? Мне послышалось?

— С каких пор ты начала вести себя вот так...Что я тебе такого сделала?

— И правда, с чего же, — издала издевательский смешок Ким, поднявшись со своего места. Поскольку вокруг никого не было, это время и место были идеальными для выяснения отношений. — Наверное я ненавижу тебя просто потому, что у меня что-то не так с головой? Или мне просто не на кого больше злиться?

Она подошла и остановилась в шаге от девушки. На уголках глаз ДокЁн собирались слёзы, но она держалась молодцом до последнего.

— Наверное ты ждала, что я скажу тебе что-то такое, — её тон стал немного тише, но это означало лишь затишье перед чем-то посильнее. — Или что-то, доказывающее, что моя злость — это всего лишь вопрос времени и я не испытываю столько ненависти к тебе. Но это не правда. Я ненавижу тебя, Ан ДокЁн. И я жалею не просто о том, что когда-либо считала тебя лучшим человеком, а из-за того, что тебя встретила.

Почему же Дженни её так сильно ненавидит?

Её тон поднялся выше на последних словах.

— Правда так сильно ненавидишь меня? — Ан сильно сжимала свою руку, терпя все это.

— Да. Намного сильнее, чем ты можешь себя представить, — и слезу едва ли сдержала Дженни. Она неосознанно расширила глаза, и из левого в итоге вытекла крупная влажная дорожка. — С этого момента прекрати продолжать играть роль моей подруги. Если продолжишь, я обещаю, что сделаю всё, чтобы ты пожалела. Я не хочу знать ни о чем, связанном с тобой.

— Дженни...— ДокЁн попыталась протянуть руку вперёд, к той, что считала подругой. Она стояла так близко, но в то же время так далеко, что коснись — и её силуэт превратился бы в пыль.

И Дженни не позволила прикоснуться к себе. Она отбила руку ДокЁн, не дав сделать ни шага больше.

— Исчезни! — закричала Дженни, и на всех парах направилась к выходу из гримерки.

Ровно минута...

Рука Ан, замершая и продолжающая смотреть в направление пустоты, медленно опускается вниз. Она хлюпает носом, стараясь подавить эмоции. Это очень больно. И девушка не знает, что может быть больнее.

Пятьдесят секунд...

Она заныривает рукой в свой пиджак и достаёт оттуда небольшой белый конверт. Осторожно, со всем возможным трепетом и ценностью, кладёт его в карман небольшого пальто Дженни, после накрывая сверху рукой.

— Я надеюсь, что ты прочитаешь его...

Тридцать секунд...

Дженни скоро бежит по коридору, вытирая слёзы руками, и направляясь лишь в одно место — на пожарную лестницу, где никогда не бывает людей и нет камер. Обычно она плачет именно там, чтобы никто не видел. Хлопая за собой тяжелой белой дверью и оказываясь в такого же цвета коридоре, поднимается наверх, чтобы ни на кого не наткнуться наверняка.

Двадцать секунд...

Но мгновение, невероятная вспышка, словно удар на огромной скорости задевает Дженни за плечо...И толком не поняв, что произошло, Ким летит вниз — с лестницы. С ноги в этот момент слетает одна из её туфель, но остаётся на первой ступеньке, в то время как сама Джен падает вниз. Она больно ударяется ногой и явно получает сильный ушиб руки, и тем не менее — резко поднимает голову вверх. И видит края темного мужского силуэта. Она сильно жмурится из-за сильного удара, но может понять, что ей не показалось.

— Что за...

Десять секунд...

Чёрная кепка, очень быстрый шаг — слишком быстро растворяется наверху, а Дженни только и делает, что жмурится. Она чертыхается себе под нос, удивляясь количеству неудач, которые свалились на её голову, и пытается подняться, отряхивая платье.

— Этот паразит даже не извинился...

И он не мог не узнать её, раз работает в их компании.

— Подожди у меня, найду твоё имя в списке данных...— она выдыхает в пол, снова на него плюхаясь, и садится на нижнюю ступеньку, разглядывая медленно краснеющие колени.

Одна секунда.

ДокЁн оборачивается на звук открывающейся двери. Её взгляд спокоен, но от неожиданности из рук резко выпадает собственный телефон. Он глухо приземляется на пол, но она не успевает его поднять.

Ким вытирает слёзы руками, убеждая себя в том, что больше никогда не будет разговаривать с этой девчонкой. Она обещает себе, что больше не повторит этой ошибки. И она ещё не знает, что это её сильное желание сбудется в эту же секунду.
И она не сможет его отменить.

Потому что желания имеют свойства сбываться, не обращая внимания даже на то, насколько может быть страшно их исполнение.