Падение

   Джисон, сидя на полу в дальнем углу своей комнаты вот уже почти час, всё продолжает то нервно оттягивать волосы на голове, то без конца потирать лицо руками. Он совсем ничего не понимает. Пытается сложить всё воедино, но картинка всё равно расплывается, а некоторые моменты и вовсе не хотят вставать на своё место. За время долгих размышлений Джисон полностью истерзал губы и теперь неприятный солоноватый привкус осел на языке. Парень втягивает воздух через плотно сжатые зубы и откидывает голову назад, с глухим стуком ударяясь затылком о стену. Затем ещё раз и ещё парочку. Будто надеется, что думаться от этого будет лучше. Не сработало. Лицо Хана напряжено. Он знает, что ему что-то недоговорили, что-то утаили, что-то важное… И это «что-то» не даёт парню покоя. Мысли постоянно приходят в тупик.

   Сегодня произошло то, чего Джисон ждал с момента своего спуска в Ад. Сегодня он воочию увидел своего отца. Того, кто только спустя тысячелетия смог засунуть палки в колёса Богу. Того, кто был к нему куда ближе всех остальных. Того, кто приложил руку к созданию мира людей и теперь вынужден скрываться в тени. Но эта встреча никак не уменьшила головную боль Джисона, даже сделала её сильнее.

   Отец ответил на его вопросы. Рассказал всё, о чём Хан просил, но теперь некоторые детали не сходятся. Что-то всё равно остаётся непонятным для парня. Избавившись от одних вопросов, на их место пришли новые. Это словно замкнутый круг, в который попал Джисон и никак не может выбраться. Видимо, он никогда не избавится от чувства, будто от него постоянно что-то скрывают. Что-то несомненно важное и напрямую его касающееся.

   Что же будет, когда он убьёт Бога, как запланировано?

   Нет, Джисон не может продолжать изводить себя, сидя здесь, в полном одиночестве, наедине со своими мыслями. Практика показала, что от этого не становится лучше. Ему не следует изводить себя этим.

   Тряхнув головой, парень поднялся на ноги, опираясь одной рукой о стену. Единственный, кто сейчас может помочь ему собрать всё воедино — Хёнджин. Тот, кто не будет лгать, только недоговаривать. Джисону нужно лишь правильно вести диалог, чтобы ангел не догадался о том, что нефилим может чего-то не знать. Хану следует быть предельно осторожным и заставить Люцифера самого раскрыть все карты. Джисон больше не хочет постоянно ломать голову над загадками, которые стали порядком раздражать. Его мысли сейчас должны быть заняты совершенно другим. Например тренировками и силой, которой он только-только учится управлять. Но никак не тайнами, что от него скрыты здесь, в Аду. Джисон хочет знать, почему именно восемнадцать лет назад его мать забеременела от одного из двух богов. И он намерен узнать это.

***

   Ранее

   Джисон чувствует, как сильно потеют его ладони. В горле совсем сухо, а от волнения, сжавшего тисками его лёгкие, кажется, он вот-вот задохнётся. Незнакомый ему демон долго сопровождал парня вниз. Как Хану сказали — туда, где скрывается его отец. В место, куда никому недозволенно спускаться.

   Почти никому.

   Джисон знает, что есть несколько существ, которые побывали в самом низу и видели его отца, и сейчас он пополнит их ряды.

   Хана вели долго. Тёмная спиральная лестница, казалось, совсем не имела конца. А внизу тьма практически осязаемая, что ненароком натолкнуло на воспоминания, когда Хан случайно вернулся на Землю. О том, как придётся добираться назад, Джисон не хотел думать. Да и мысли заняты далеко не этим. Перед ним массивная чёрная дверь и демон вот-вот её откроет для нефилима. Джисон не будет таить — он боится. Но поддаваться этому страху не входит в его намерения. Он столько перетерпел ради этого, потерял самое дорогое. Он буквально умер, ради встречи с отцом.

   Хан сильнее сжимает золотой кулон в руке, когда демон, личный слуга отца, открывает перед ним дверь и отступает в сторону, пропуская его в внутрь. Джисон делает глубокий вдох, прежде чем шагнуть в темноту. Хан уже ничего не ожидает, он готов увидеть что угодно, а может и даже ничего. Это Ад, здесь можно оказаться случайным свидетелем всякого. Даже того, что никак не вяжется с реальностью. Реальность? А в какой вообще он живёт?

   Пройдя немного вперёд, Джисон услышал, как дверь за ним глухо закрылась. Парень остановился. Вокруг совсем ничего не видно, а по спине волной пробежал неприятный холодок от того, как в этом месте тихо. Это заставило рефлекторно напрячь слух. Парню постоянно хотелось обернуться, как это обычно бывает в кромешной тьме. Он ничего не видел перед собой, от чего внутри поднималась тревога, которая априори не принесёт с собой ничего хорошего. Шумно сглотнув и попытавшись взять себе в руки и хотя-бы илюзорно создать видимость уверенности, Джисон двинулся дальше, осторожно переставляя ноги чтобы не споткнуться ненароком обо что-либо, если здесь вообще что-нибудь есть.

   В затылок дышит чувство, будто из темноты на него смотрит тысяча пар глаз, он совсем не понимает что это за место и почему тьма всё никак не кончается. Джисон старательно избегает вглядываться в темноту, чтобы не позволять своей фантазии разыграться и напугать себя больше чем есть. Он старается не думать о том, что внутри темноты и правда может что-то быть. Лишь продолжает идти несмотря ни на что, упрямо думая об отце, о том, что он где-то поблизости. «Страх тебе не помощник, особенно в Аду» — об этом без устали твердил Хёнджин. Либо Джисон будет контролировать его, либо страх начнёт контролировать Джисона.

   А Джисон порядком устал находиться в его власти.

   Пройдя ещё немного, Хан остановился, вглядываясь куда-то вдаль. Там тьма не кажется такой густой и взгляд невольно цепляется за что-то. Какой-то мутный силуэт едва вырисовывается из темноты и он видит… Человека? Что-то похожее на человека, если выражаться яснее, потому что людей в Аду нет и быть не может. Лишь их души, обречённые на терзания и муки в собственных кошмарах.

   Силуэт стоит боком к Джисону и смотрит куда-то перед собой, совсем не двигаясь. Хан тихо сглатывает и делает осторожный шаг вперёд, будто лишний шум потревожит существо впереди, привлечёт внимание к Джисону. Пусть парень и знает, что о его присутствии здесь давно известно.

   Он двигается мелкой поступью больше для своего спокойствия, чтобы заставить бушующий внутри страх утихнуть. Но можно ли вообще назвать это страхом? Возможно то, что чувствует Джисон, больше похоже на волнение, но никак не страх. Хан привык боятся находясь здесь, и не смотря на помощь Хёнджина, всё равно чувствует, как он крадётся за ним следом, не отстаёт ни на шаг. Джисон не боится как раньше, но всё в этом месте такое непривычное, такое нереальное и пугающее, что страх стал привычным чувством.

    Хан не боится как раньше, но страх нагло наступает на пятки, пускает слюни за спиной и тихо посмеивается готовый в любой момент наброситься и сожрать его живьём. Джисон чувствует, что он рядом. Джисон знает, что не избавился от него. Но медленно идя туда, где тьма рассеивается, Хан полон неверия. Волнение вот-вот поднимется к горлу и тогда парень точно больше не сможет сделать и вдоха. Неужели там, вдалеке, стоит он… Отец Джисона?

   Внутри всё замирает и Хан делает глубокий вдох. Он не должен вести себя так. Не перед отцом, с которым вот-вот встретится впервые в жизни. Не думая о волнении, Джисон начинает идти быстрее, наперекор самому себе. Силуэт всё ближе и теперь Хан даже может рассмотреть его чуть лучше.

    Первыми в глаза бросаются волосы — аккуратные, идеально белые кудри обрамляют отточенный профиль. Кожа, цвета топлёного молока и на вид как самый дорогой бархат, даёт больше оснований верить первоначальной мысли о том, что это что-то неживое, оставленное здесь кем-то в красивом одиночестве. Статуя. Бездыханная и холодная. И Джисон бы остановился на этой мысли, если бы тьма, наконец, не разомкнула свои объятия и картинка не стала ясной.

   Перед ним стоял не зрелый мужчина, которого представлял себе Хан, а парень, немногим старше него самого. По внешнему виду, конечно. На секунду Джисон даже засомневался в том, что перед ним и впрямь тот, кто ему нужен. Тот, кто называется его отцом. Но что-то внутри подсказывало, что это не так.

   Джисон остановился всего в паре шагах от него, не стесняясь и пристально рассматривая существо перед собой. Он отличался. Никакого строгого костюма и идеального внешнего вида, как у других демонов высшего ранга. От него не веяло холодом и напыщенным высокомерием, как от других, кто встречался Хану в Аду. Он скорее был как второй Джисон — на парне было до смешного простое чёрное худи и потёртые серые джинсы. Белые кроссовки заметно поношены и, не будь они в Аду, Джисон бы принял его за простого студента. Немного странного, но вполне обычного.

   Но они в Аду и здесь всё прямо противоположно слову «просто».

— Мне жаль. — Спокойный, низкий голос приятно коснулся ушей. Блондин даже не повернулся в сторону Хана, прикованный взглядом к чему-то вдали. Джисон так и не понял что он высматривает в этих чёрных облаках, да и интересоваться не сильно хотелось.

— Что? — Парень еле заметно нахмурил лоб.

— Твоя мама. — Пояснил кудрявый, склонив голову. — Мне жаль, что так вышло, Джисон.

— Да… — Хан поджал губы. Ему тоже жаль. Очень жаль. Но разве эта жалость поможет? Разве она вернёт Суджин к жизни? Нет. Поэтому нужно смириться. Звучит довольно просто, но на деле куда сложнее. Джисон не может смириться, зато он может сбегать от мыслей об этом столько, сколько получится.

   Существо повернулось, и внутри парня всё словно замерло. Хан в удивлении приоткрыл рот, шумно выдыхая. Любые сомнения в их кровной связи канули в тёмную гущу, из которой парень только вышел. Джисон смотрел в эти глаза каждый раз, когда подходил к зеркалу. Они точно такого же цвета — металлические, серые. И взгляд так похож, что пробирает до мурашек. Осознание беспощадно било по вискам — он на самом деле смотрит на своего отца. Живого. Настоящего. Осязаемого. Но совершенно чужого.

   Несмотря ни на что, они всё ещё чужие друг другу. Незнакомцы. И это второе осознание, ударившее по голове. На лице Джисона пронеслась тысяча и одна эмоция. Все они не ускользнули от внимания чужих, но таких знакомых глаз.

— Нам многое предстоит обсудить. — В голосе ни капли враждебности, лишь горькое, осевшее на кончике языка сожаление.

   Из-за чего он сожалеет? Почему во взгляде немая просьба простить? Раскаяние? Джисон хотел бы знать. И не только это. Он вообще хочет задать кучу вопросов, но из всех возможных задаёт только один:

— Почему я здесь? — В контрасте с его лицом, голос звучит слишком холодно, отстранённо, практически безэмоционально. И парень сам удивляется его звучанию.

— Потому что ты — шанс на спасение этого мира. Шанс, который выпадает всего раз в миллиарды лет. — На ничего не понимающе выражение лица Джисона, отец снисходительно улыбнулся, светя одной ямочкой на правой щеке, и кивнул в сторону. — Давай прогуляемся немного и я отвечу на все твои вопросы.

   Это место в край отличалось от Ада «наверху». Здесь также властвовал малиново-оранжевый рассвет, но всё выглядело не так серо и однообразно, как местность вокруг замка, где Джисон был вынужден жить. Цветы, различные деревья и кустарники. Даже птицы пели, быстро пролетая мимо. Это место было живым, напоминало Землю. Напоминало Джисону дом.

   Отец видел, как Хан увлечён рассматриванием всего вокруг и не вмешивался. Молчал. То ли позволяя парню собраться с мыслями, то ли вдоволь насмотреться пейзажем — Джисон не знает. Но он не начинал разговор первым, оставляя это за Ханом, словно у них есть время на то, чтобы парень собрался с духом и разложил по полкам вмиг разбросавшиеся в голове мысли.

   Но времени нет. И они оба это прекрасно понимают.

   Джисон тяжело вздыхает, засовывая руки в карманы толстовки, и ищет подходящие слова. Хотя есть ли такие вообще? Нет. Подходящих слов нет. Есть лишь вопросы, которые должны быть заданы здесь и сейчас. Есть ответы, которые должны быть получены сию минуту. И больше ничего. Между ними совсем ничего. Пропасть. Железобетонная стена. Километры расстояния. Годы безмолвия. Поэтому и подходящих слов нет. Есть нужные. Те, которые должны быть сказаны обоими. Те, которые не будут близки душе и никогда не станут личными.

— Чего от меня ждут? — И Джисон начал с самого важного.

— Чего ждут… — Отец повторил его слова чуть тише, улыбнувшись чему-то своему, лишь ему известному. — Другие — не знаю. Я — содействия. Помощи. Называй как хочешь. Спросишь в чём именно? В убийстве моего брата, которому возводят места поклонения, которому молятся, у которого просят прощения и зовут Богом. Создателем всего живого. Но ты и сам, может быть, догадывался что нужно сделать, почему я прятал тебя столько лет. — Речь отца была непривычной уху того, кто прожил земную жизнь. Казалась не совсем естественной, слишком поэтичной, и от того сложно воспринималась серьёзно.

   Догадывался. Джисон точно догадывался в чём заключается цель его прибытия сюда, но смятение и недоумение на его лице вызваны совсем не этим. Да и что именно его отец подразумевает под «прятал»? Хан всегда был на виду. А может в этом всё и заключается? Хочешь спрятать что-то от врага — оставь это совсем близко к нему.

— Бог — твой брат? — Хан ошарашен, а эмоции на его лице всегда хорошо читались. — Я должен убить твоего брата?

— Помочь мне с этим. — Блондин кивнул. Так просто, словно это что-то обыденное, нормальное. Как поход в магазин.

— Получается, ты — ещё один Бог? — Что-то неприятно сжалось под рёбрами. Хан не верил. Если отец Джисона — Бог, то какая же в нём самом должна скрываться сила? Кто он на самом деле, чёрт возьми, такой?

— Нет. — Существо усмехнулось, покачав головой из стороны в сторону. — Думаю, сначала я должен рассказать тебе, кто я и в чём заключается проблема. Прости, с этого нужно было начать. — Джисон молчал, ожидая дальнейших слов от своего отца. Ожидая историю. Поймав его взгляд, отец кивнул своим мыслям, начал: — У людей принято считать, что есть один создатель. Высшая сила, которая контролирует их жизни и следит за порядком. Это не так. Большая половина того, что написано в библии — ложь. Сказка, которые на Земле так любят. На самом деле мой брат не смог бы создать всё это сам — сил не достаточно. Да и вселенная не была его идеей. Мы создали её вместе. Хотели создать мир, в котором царит покой и справедливость. Я так думал. Я так хотел. Желания моего брата оказались совершенно противоположны моим. Я узнал о них, когда заканчивал с созданием Ада. Это место было создано для нас с ним. Мы с младшим братом хотели обосноваться здесь. — Он скользнул по горизонту печальным взглядом. — В Раю должны были жить только ангелы. Смотрители небес, оберегающие Землю и её обитателей. Те, кто после направлял бы души в другие миры или уничтожали их навечно. Мой брат не хотел спокойной жизни для людей, он хотел беспрекословного подчинения и жертвенной любви. Хотел посмотреть, на что готовы пойти люди, чтобы доказать ему свою любовь и преданность. Хотел абсолютной власти. И он знал, что я не соглашусь на это, не пойду на такое. Он знал о моей любви к нему, и прекрасно понимал, что я не пойду против него и тем более не стану убивать. Поэтому он решил, что избавиться от меня будет просто. Так бы и было. У него бы вышло, не узнай я обо всём от нашего общего создания. Первого ангела, который засомневался в словах моего брата, за что был убит его рукой, защищая меня. Тогда я создал существо, которое назвали Цербером, но скоро я скажу тебе его настоящее имя. Времени было мало, мне нужно было чем-то его отвлечь, пока ищу способ скрыться. Предательство стало слишком сильным ударом для меня, и я бы с радостью принял смерть, но не посмел оставлять этот мир в руках брата, ведь это и моё детище. Я закончил создавать Ад, совсем немного уйдя от первоначальной задумки. Сотворил это место, которого, в принципе, нет. Оно иллюзорно. Здесь нет ничего настоящего, следовательно и его тоже — нет. — Он повёл рукой и местность изменилась. Они оказались в совершенно неожиданном месте. В квартире Джисона. По спине пробежали мурашки, парень не веря бегал глазами по квартире, словно ища хоть малейшие признаки того, кто больше никогда не появится среди всей этой мебели. Он не нашёл. — Это место состоит из ничего, и найти его просто так нельзя, не получив приглашения. Если обобщать, то это отдельный мир, внутри вашего мира. Нечитаемый, невидимый никому и не имеющий границ. — Божество село на диван, скрестив ноги. — Он создан так же для того, чтобы поддерживать иллюзию моего брата о том, что у него получилось меня убить, ведь пока я здесь, он никогда не почувствует мою силу, а значит власть и вседозволенность будут отравлять его сердце каждый день в обманчивом убеждении своей безнаказанности и всемогуществе. Для брата важно, чтобы никто не знал обо мне, поэтому всех, кто видел меня, кого мы создали вместе, невероятно сильных первых ангелов, он уничтожил. Сотворил новых, слабее прежних. В меру своих возможностей. Придумал другое предназначение для Ада и создал демонов. Хотя главный демон этого мира — он сам. — В голосе отца не было ни капли жестокости или ненависти. Божество говорило с заметной грустью, с обидой за предательство от самого родного, что у него было.

— Если твою силу Бог не может почувствовать только если ты здесь, — Начал Джисон, опускаясь в кресло рядом. — То как так вышло, что восемнадцать лет назад ты встретился с моей матерью? И сколько же ты пробыл здесь? Почему? — Хан был внимателен к словам отца, старался не упустить ничего. Ведь сегодня он наконец может перестать ломать голову миллионном вопросов, крутящихся каруселью в его мыслях. И неизвестно когда состоится их следующая встреча, или состоится ли вообще.

— Я провёл здесь слишком много времени, Джисон. Почти всю свою жизнь. — Он тяжело вздохнул, словно что-то невероятно тяжёлое придавило его плечи. — Когда брат попытался убить меня, у него это почти получилось. Он не настолько силён как я, но хитёр и искусный лжец. — Отец натянуто усмехнулся. Джисон понимал, что это всё ещё вызывает в нём боль. — Мне едва хватило сил скрыться здесь, а после пошли долгие и долгие годы восстановления. Моя сила никогда не будет такой же, как была до предательства брата, но я всё ещё сильнее него. Вылазка наверх тому доказательство — я смог остаться незамеченным. Пошёл на огромный риск, ведь если бы хоть немного ошибся… — Он многозначительно посмотрел на Джисона, поджав губы. И без слов понятно, что бы могло произойти. — Но всё обошлось. Мне было интересно, что всё-таки стало с миром, который мы создали. — Взгляд отца выражал огромную печаль. Было чувство, словно он сожалеет о чём-то и это уже не касается смерти Суджин. Сильно сожалеет. — Я был разочарован. Брат медленно убивает его. Убивает людей, которых мы создали. Травит их совершенно ненужной злобой и болью. Так не должно было быть… Мир не должен был стать таким. Но среди всех этих людей, чьи души уже мало что может спасти, есть и другие. Те, кто несмотря ни на что остаются чисты. Твоя мать была из их числа. — Он вновь улыбнулся. Нежно, искренне. — Душа, никем не связанная, не испорченная. Я уверен, она так и прожила свою жизнь незапятнанной никем и ничем извне.

— Ты говорил про то, что изначально ангелы должны были отправлять души в другие миры или уничтожать их… Что это значит? — Хан прикусил кончик языка. — Это не единственный мир? — Вопрос прозвучал скорее как утверждение. Джисон понимал, что ответ в самом вопросе.

— Нет. — Он покачал головой, так же тепло улыбаясь. — После смерти, душа отправляется в иной мир. Идентичный этому, но рождается при других обстоятельствах, возможно в другом времени и живёт совершенно другой жизнью. — Отец рассказывает невероятные вещи совершенно легко, а на лице Джисона самое искреннее, детское удивление. — Но есть один нюанс — почти все души связанны между собой. Я имею в виду, что ни одна душа изначально не была одинокой. Но со временем может произойти так, что одну из душ приходится уничтожить за слишком тяжёлые грехи. Тогда появляются одиночки. Так же есть временные одиночки — это души, которые вынуждены прожить новую жизнь в одном из миров, так и не встретив того, с кем связанны, потому что другая душа по разным причинам отбывает своё наказание в Аду. Твоя мать была душой-одиночкой. Другую душу уничтожили.

— Что происходит, когда две связанные души встречаются? — Хан подмял под себя колени, покусывая изнутри щёку. Он не знает почему, но сейчас чувствовал себя комфортно. Может это влияние его родной квартиры, в которой они находятся? Вернее её иллюзии.

— Ничего особенного. — Божество пожало плечами, откидываясь на спинку дивана. — Эта та связь, которая позволяет людям верить в свою важность, позволяет верить в то, что они не одиноки. И, пожалуй, это единственное, что их сейчас спасает. Потому что мой брат не в силах разорвать все связи. Если все души вдруг станут одиночками — образуются новые связи и так будет всегда. На Земле люди называют это судьбой, кажется. Я хотел сделать так, чтобы наши создания не метались от человека к человеку, в поисках того, кто им нужен. Хотел, чтобы у каждого был кто-то близкий. Чтобы они встречались несмотря ни на что во всех созданных нами мирах. Такая незначительная, но довольно интересная деталь. Цель для человеческой души — найти того, кто не позволит пропасть в одиночестве. Мы создали людей не для того, чтобы они были одиноки. Но это слишком сложная тема, Джисон. — Он тяжело вздохнул, поглаживая большим пальцем обивку дивана. — Чтобы объяснить её, мне понадобится много времени, а…

— А времени у нас нет. — Хан кивнул пару раз, закончив предложение. — Я понимаю. Оставим на потом.

— Минхо присматривал за тобой там, на Земле. Он должен был подготовить тебя, но всё пошло не по плану. — Отец Джисона вновь поджал губы, чуть покачивая носком кроссовка. — Прости, это я не рассмотрел все варианты. Надеюсь, ты сейчас в порядке?

— Не важно, в порядке ли я. Важно, что мне нужно делать и что произойдёт, если я не смогу помочь тебе. — Голос Джисона вновь приобрёл тот ледяной тон и отец снова улыбнулся чему-то своему. — И ещё… Как мне к тебе обращаться? Ты так и не назвал мне своего имени. — Парень неловко потёр ладонь, опуская глаза на пальцы.

— Прости, совсем забылся. — Божество усмехнулось, покачав головой из стороны в сторону. — Меня зовут Кристофер. Раз уж ты хочешь перейти сразу ко всей сути своего пребывания здесь…

   Джисон слушал длинный монолог своего отца о последствиях неверных решений и понимал, что на его плечах лежит большая ответственность не только за жизнь людей, но и за жизнь всего мира в принципе. Осознание того, что стоит всего немного оступиться — и всему живому придёт конец, Бог уничтожит всё и всех, чтобы начать сначала, уже без мешающего старшего брата — давило и пугало ответственностью, которую вдруг скинули на Джисона. Бог начнёт свои извращения над миром с самого начала и никто не знает, что он придумает на этот раз. Ошибки Джисона будут стоить дорого доя тех, кто будет после него. Их души — всех ангелов, демонов и самого Джисона — вряд ли Бог удостоит чести и уничтожит. Тогда страшно представить, какую жизнь они будут проживать из раза в раз. Слова Кристофера пугают и Джисон не сомневается, что катастрофы не избежать, если Бог останется в живых. К тому же, теперь Хан чувствует себя более спокойно, ведь с этого момента отец пообещал лично помочь ему с освоением силы. А что может быть эффективнее и лучше, чем помощь одного из создателей мира? Джисон не сомневается — теперь прогресс будет быстрее, ведь он и без того делает неплохие успехи, тренируясь с Минхо.

   Кристофер ещё рассказывает о мире, его правилах, законах. Отвечает на все вопросы, которые задаёт Джисон, как и обещал. Честно ли — Хан не знает, но всё похоже на правду. Однако уходит он с чувством, словно где-то что-то упустил. Кристофер часто упоминал Суджин, но ни разу не упомянул, при каких обстоятельствах познакомился с ней и почему оставил с ребёнком под сердцем. Одну. На Земле. На виду у всех.

   Отец постоянно говорил о предназначении и важности жизни Джисона, о его возможности помочь миру найти путь к освобождению. Но он ни разу не упомянул, каким образом решил защитить ребёнка от брата. Не сказал ни слова о том, как именно Хан может помочь ему избавиться от Бога. Минхо, которого лично выбрал для присмотра за сыном там, на Земле, упомянул всего раз, вскользь. Джисон не может перестать думать, что в словах отца было что-то подозрительное. Что-то, что должно было быть сказано, но так и осталось не услышано.

   Ведь не может такого быть, что тот, кто приложил руку к созданию целой вселенной, смог совершенно случайно заиметь ребёнка с обычным человеком. Это как минимум странно, как максимум — смешно. Кристофер словно намеренно не позволял их разговору подойти ближе к этой теме. Не позволял Джисону зацикливаться на этом и постоянно давал новую информацию. Важную — безусловно. Но запутанный клубок не получилось распутать полностью. Кое-где ещё осталось несколько узлов и они всё ещё не дают Хану покоя.

   О чём же не хочет рассказывать Кристофер?

***

   Джисон упрямо ходит по замку, спрашивая у каждого попавшегося на пути демона про Хёнджина, которого, как назло, никто не видел. Хан, по какой-то причине, всё продолжает возвращаться к той самой комнатке, куда ангел привёл его, чтобы помочь избавиться от ненужных страхов, словно в какой-то момент он появится там волшебным образом.

   Минхо он тоже не видел, что очень странно. Демон не часто оставляет его одного. Если быть откровенным до конца, то он практически всегда рядом. Но не сказать, что Джисона расстраивает отсутствие компании Ли — напротив, он может спокойно сконцентрироваться на нужных вещах, не уходя постоянно мыслями в сторону демона и всего того, что между ними произошло. Всего, что между ними до сих пор происходит. Нет, это сейчас совершенно ему не нужно. Сейчас Джисону необходимо задать пару вопросов Хёнджину, которого он всё же находит, в сотый раз спускаясь к той самой комнате. Чудесным образом он всё же там появился.

   Ангел спешит куда-то, выглядит нервным и словно совсем не видит Джисона, пока тот едва успевает поймать его за локоть.

— Мы можем поговорить? — Хан не заходит издалека, а начинает сразу, смотрит в его глаза, но Хёнджин мыслями где-то в другом месте, совсем не здесь.

— Не можем. — Отрезает ангел и порывается уйти, но Джисон крепче сжимает пальцы на его руке.

— Пожалуйста, это не займёт много времени, обещаю. — Просит, но взгляд Хёнджина отвечает всё за него.

— В другой раз, Джисон. Я позже сам тебя найду. — Чуть раздражённо бросает Хёнджин, словно пытаясь отвязаться от надоедливого ребёнка, и, высвободившись из цепких пальцев Хана, быстро скрывается из поля зрения.

— Чёрт бы тебя побрал. — Джисон печально вздыхает, тряхнув головой и тихо стонет от безысходности.

   День сегодня какой-то странный. Пусть в Аду и нет времени суток, но очень сложно избавиться от привычной речи.

   Джисон уже медленно плетётся назад, в свою комнату, готовый невольно продолжить погружение в собственные мысли, но останавливается у двери в купальню. Сейчас ему действительно не помешало бы расслабиться. Утопить все тревоги в тёплой воде хотя бы ненадолго. Освободить голову и после снова вернуться к мозговому штурму и не всегда успешным попыткам узнать то, что от него скрывают.

   Идея выглядит очень соблазнительной, манящей. Всё же ему правда просто необходимо освободить голову, а вода в той комнате будто имеет какой-то магический эффект не давать Джисону изводить себя догадками и предположениями.

   Так он и делает, не имея сил, да и желания, противиться соблазну снова окунуться в воду, в некое подобие забвения. Он прикрывает глаза и на пару секунд погружается под воду, подальше от любых звуков извне. Наслаждается полной тишиной какое-то время, как делает это постоянно приходя в это место, и выныривает. Побыть одному иногда бывает полезно. Особенно если мысли никак не придут в порядок и совсем не дают покоя. А некоторые не хотят исчезать, как бы Джисон не старался их выкурить из головы.

   Хан тяжело вздыхает, откидывая голову назад, как всегда, по привычке, и резко дёргается, когда чувствует на своих плечах чьи-то руки. Он хотел обернуться, но крепкая хватка заставила его вернуться в прежнее положение. Пригвоздила к тёплой плитке. Тонкие пальцы недолго аккуратно массировали напряжённые плечи.

— Спокойно, — Нежный, приятный голос Суккуб, а после её улыбающееся лицо, нависшее сверху. Тёмные волосы волнистыми локонами спадали вниз, едва касаясь щёк парня. — Это всего лишь я. — Неловкая попытка прикрыться, вызвала игривый смешок у девушки. — Не ожидала тебя здесь встретить.

   Демоница, полностью обнажённая, опустилась в воду рядом с Джисоном. Побыть одному не получится. Небольшое чувство дежавю.

— Если хочешь, то я могу уйти. — Хан потупил взгляд, даже мельком стараясь не смотреть на Суккуб.

— Ты выглядишь немного нервным. — Девушка проигнорировала его слова, чуть нахмурив брови, совсем естественным жестом положила ладонь на колено Джисона. — Всё в порядке? — Она подалась вперёд, заглядывая в глаза нефилиму. Суккуб, казалось, даже не слышала о существовании личного пространства. Джисон понял это ещё в их первую встречу, но сейчас это было куда заметнее.

— Да, всё отлично. — Хан кивнул раз десять, что непременно выдало его ложь. Находясь рядом с Суккубом, он чувствовал какое-то давление. Что-то странное… Но никак не мог понять, почему.

— Знаешь… — Демоница шумно выдохнула, откинувшись на плитку и прикрыв глаза, точно как это сделал Джисон какое-то время назад. — Я очень хорошо читаю людей. И не только людей. Это мой дар. Ложь всегда чувствуется особенно сильно. А ещё отрицательные эмоции. Ты ведь знаешь, что я за демон? — Девушка плавно провела пальцами по внутренней части бедра Джисона вверх и, едва дойдя до самой чувствительной точки, спустилась обратно к колену. — Что делаю, когда поднимаюсь на Землю? — То, как плавно менялась интонация голоса Суккуб, отражаясь от стен, скользя по водной глади вместе с небольшими волнами от движений тел, заставило парня напрячься сильнее. Её ладонь, беспардонно бродящая по бедру парня, нервировала ещё больше, а тихий томный голос вызывал смущение. — Не очень сложно догадаться, правда? Грешники такие забавные и такие одинаково предсказуемые. — Хан не смотрел, но догадывался, что демоница возможно закатила глаза. Как обычно это делал Минхо. — Мне даже делать ничего не приходится порой. То, как похоть затуманивает их разум… — Она разочарованно вздохнула, сбоку послышался тихий всплеск. — Скучно. Гораздо веселее видеть их мёртвые тела на постели. Или где-нибудь ещё. Поэтому мне интереснее развлекаться здесь, в Аду. — Её рука скользнула выше. Суккуб развернулась к Джисону всем телом, положив другую ладонь на щёку парня. — Я ничего не получаю от этого, зато демоны, с которыми я провожу время, после чувствуют себя более расслабленно, спокойно. — Она приблизилась к губам одеревеневшего от неожиданности Хана. — В частности от того, что со мной реальна любая фантазия. Вместо меня, они видят тех, кого больше всего желают, но не могут получить по каким-то своим причинам. Ты интересен мне, Джисон. Ты сильный демон, очень. И я хочу помочь тебе почувствовать себя лучше. Позволишь? — Демоница не дала и шанса ответить, неспешно подаваясь вперёд.

   Её мягкие губы накрыли губы Джисона. Дыхание спёрло от близости женского тела, от прикосновений. Её руки блуждали по телу нефилима: она то зарывалась пальцами в его волосы, по скользила по плечам. Джисон, частично находясь во власти её силы, частично будучи в шоке, не знал чего именно хочет сейчас сделать — оттолкнуть Суккуб, или прижать ближе.

   Словно почувствовав его внутренние метания, Суккуб отрезала путь к отступлению — ловко забралась на колени Хана, прижимаясь ещё ближе, забирая все тягости, даря заветный покой. От её поцелуев становилось лучше — они действовали как лекарство, в котором Джисон отчаянно нуждался. Хан чувствует, как расслабляется каждый мускул на его теле под руками демоницы. Ему хорошо, но это не кажется таким правильным. Что-то внутри него противится, не даёт силе Суккуб затуманить ему разум полностью. Её объятия исцеляют душу, но противоречат сердцу. Губы не позволяют сорваться с языка Хана хоть малейшему намёку на протест. Она медленно сводит с ума, прижимается ближе, дышит тяжелее. Джисон почти отдаётся её желаниям, но кое-что вынуждает начать волноваться.

   Хан больше не чувствует женскую грудь, прижимающуюся к его грудной клетке. Пальцы Суккуба стали чуть грубее, ладони шире. Всё её тело словно изменило форму и больше ей не принадлежало. Джисон провёл рукой по позвоночнику вверх, скользя по шее и зарываясь в мягкие, короткие волосы. Нахмурившись и чувствуя что-то неладное, парень чуть отстраняется, заведомо зная, что не готов к тому, что увидит.

   И не ошибается в своём предчувствии. Он точно не готов увидеть на своих коленях облик, который приняла Суккуб.

   Сердце уходит в пятки, глаза округляются в немом шоке. Нет, он не верит в это. По телу растекается липкий, холодный ужас, пальцы твердеют на чужом бедре, сжимая кожу до красных пятен. Воздух в комнате становится ядовитым для парня и он вдыхает полной грудью, надеясь упасть без чувств.

— Кто я, Джисон? — Суккуб улыбается уголком губ, поглаживая вздымающуюся от вновь нахлынувшего напряжения грудь парня. Живот свело от осознания.

   До одури знакомый голос, но несвойственная ему интонация.

   Чужой взгляд, но глаза он видел столько, сколько помнит себя.

   Чужие касания выученных изгибов рук.

   Чужая улыбка на безумно родном лице.

   Джисон видит Минхо.

   Но всё его существо безжалостно выдаёт подделку. От этого мерзко. Неприятно…

   И страшно.

   Джисон в ужасе сбрасывает Суккуб со своих колен, поспешно вылезая из воды, словно она кишит змеями. Под недоумевающим взглядом демоницы, Хан натягивает джинсы и, не бросив на прощание даже взгляда, выбегает из зала на ходу подхватив своё худи, неряшливо брошенное на пол.

   «Вместо меня, они видят тех, кого больше всего желают, но не могут получить по каким-то своим причинам» — бьют по вискам слова девушки. Мысли, которые Джисон так отчаянно пытался выбросить из головы, от которых продолжал бежать, старался запереть где-то глубоко внутри, там, где никто не достанет — ураганом вырвались наружу. Отрицать что-то уже смешно, бегать — тем-более. Он скрывал то, что чувствует, чего хочет, даже от самого себя и делал это умело. Но отрицать то, что видит, Джисон не в силах.

   Перед глазами всё ещё нагое тело Минхо на его коленях, в его руках. Хан бы выбросил этот образ, вырезал его, да не может. Чувствует себя грязным от того, что видел в демонице его, своего лучшего друга. Джисон не имел права позволять этому произойти. Не имел права позволить Суккуб забраться к себе на колени. Не имел права желать Минхо. Демон не заслуживает быть в его грязных мыслях, когда с Джисоном всегда был чистым. Был рядом когда нужно. Образ Минхо в голове Хана должен был остаться настоящим, незапятнанным. Но теперь, вспоминая демона, перед глазами будет фальшивая картинка фальшивого Минхо, опошлённого до жути.

   Минхо не заслужил такого.

— Эй, что с тобой? — Джисон пугается, когда Ли ловит его за предплечья — так близко к ладони — по пути в комнату. Кожа тут же реагирует на прикосновение, расползаясь мурашками, отдаваясь лёгкой дрожью. Хан дёргается в сторону от Минхо, как от чумного. — Джисон?

   А демон не понимает, почему парень бледный и пятится от него, будто призрак видит. Почему взгляд такой напуганный и стыдливый одновременно. Делает шаг к нему, но Джисон делает три назад. И это заставляет сжаться что-то внутри, под рёбрами.

   Джисон в ужасе. Чувства к Минхо не входили в планы. Чувства к Минхо не нужны ему. Не сейчас, когда вся его жизнь — одна сплошная проблема.

   Хан ничего не говорит, лишь качает головой, мысленно извиняясь перед демоном, и уходит прочь, не говоря ни слова и не позволяя это сделать Минхо.

   За что он извиняется? За то, что чувствует то, что чувствовать не должен. Что бродил руками по телу, так похожему на тело Минхо, но ему не принадлежащему. За то, что целовал чужие губы.

   И за то, что искренне и по-настоящему хотел бы, чтобы на месте Суккуб действительно был Минхо. Хотел бы зайти дальше. С ним. С настоящим.

   Джисон хочет целовать губы настоящего Минхо.

— Интересно получается. — Минхо отрывает взгляд от удаляющейся фигуры Хана, когда слышит за спиной знакомый женский голос.

   Суккуб стоит в одном полотенце, скрестив руки на груди и рассматривает демона.

— Ради Дьявола. — Шепчет Ли, качая головой и с силой сжимая кулаки. — Что ты с ним сделала?

— Ничего. — Демоница пожала плечами и, усмехнувшись, заправила за ухо прядь волос. — Наш мальчик был на взводе и я решила, что могу попробовать помочь ему. — В её глазах что-то блестнуло и Минхо шумно выдохнул, прикрывая глаза.

— Не смей использовать свои грязные фокусы на нём, поняла? — Минхо злился, но сам не понимал почему так сильно. Он был готов разорвать демоницу на части.

— Даже не думай говорить со мной в таком тоне. От Джисона сейчас зависит многое и, хочешь верь — хочешь нет, но я хочу хоть как-то помочь ему справиться. — Голос Суккуб не звучал беззаботно-игриво, как было обычно. Девушка крайне редко злилась, не воспринимая других особо серьёзно, пропуская их слова мимо ушей.

— У демоницы проснулось чувство сострадания? — Михно издал язвительный смешок, схлестнувшись с Суккуб взглядами.

— Ты точно последний, кто может меня в этом упрекать, Минхо. К тому же, — она оттолкнулась от стены, которую подписала плечом, и уже снова звучала привычным образом. — Тебе следует спросит у нашего нефилима, кого он так сильно испугался увидев вместо меня. — Дёрнув уголком губ, демоница скрылась из поля зрения, оставляя Минхо наедине с его волнением.

   Демон слишком хорошо знает Джисона, чтобы не понять всё сразу же, как в поле зрения попала Суккуб и сейчас его сердце вот-вот проломит рёбра и станет биться в агонии у его ног.

________________________________

Я забыла о существовании ваттпада и эта глава спокойно висела на фикбук, но сюда её закинуть мне ума не хватило, да. В общем и целом, хочу уделить пару слов этой работе и в принципе своему творчеству. Здесь точно осталось не очень много людей, но если вы ждёте, всё ещё ждёте продолжения... Нервы у вас хорошие, мне б такие. Работа НЕ мертва. Я правда очень хочу её закончить. Я пропала на целый год, за который произошло слишком много вещей, сильно повлиявших на меня, так что называю это годом рефлексии. На данный момент, я планирую "съезжать" с фикбук и ваттпад является первым вариантом в списке. Я бы хотела обратить внимание, что далее будут сцены боя с вероятными отсылками на в*йну и если вы оказались травмированы или вам как-то не по себе от подобных тем, то обращайте внимание на первую строчку главы, где я постараюсь заранее поставить триггер ворнинг, и в принципе читайте работу аккуратно. Мне важно, чтобы вы чувствовали себя хорошо, хотя-бы здесь. Следующим моментом хочу сообщить, что все работы с фикбук будут перенесены и на ваттпад. Я их невероятно люблю и надеюсь, что вам они полюбятся не меньше (в частности "чувствительное место" по бинсонам, потому что я готова помолиться на эту работу и впервые "надела" на персонажа какое-то своё желание с модификацией тела, которое уже воплотила в жизнь). В общем и целом, я рада поприветствовать вас здесь снова, ссылка на мой твиттер всё ещё в шапке профиля. Мирного неба над головой, героям слава