Падение

Из препятствий на пути демона - только массивная дверь в спальню. Ну и сомнения, страх сделать всё только хуже, неуверенность в правильности своего решения. Ещё не поздно развернуться назад и просто уйти, но Джисон уже давно умеет чувствовать энергетику божественных существ. А энергетику Минхо и подавно. Поэтому надеяться оставить своё замешательство у входа в спальню нефилима в секрете - заведомо мёртвый номер. Джисон несомненно уже в курсе того, что Минхо стоит у порога и мешкает, нерешаясь войти.

Их ждёт длинный серьёзный разговор, которые оба откладывали до «лучших времён». Однако, сколько им ещё придётся ждать, прежде чем оба решат, что готовы всё обсудить, если эти «лучшие времена» всё дальше и дальше. Всё становится лишь хуже и неизвестно, смогут ли они вообще поговорить о своих отношениях, судя по всему происходящему. Навряд ли. Поэтому сейчас - действительно самое подходящее время, по крайней мере потому что оно у них есть и они могут позволить себе обсудить все недосказанности. Как и то, кем являются друг для друга.

К разговорам подобного характера редко бываешь полностью готовым, ведь приходиться обнажать душу, рассказывать о своих чувствах, переживаниях и страхах относительно другого человека. Сложно, но необходимо. Убегать от этого - смешно и что Джисон, что Минхо выставляют себя глупцами, стараясь просто сделать вид, что между ними ничего не произошло и всё осталось как прежде. Глупые иллюзии, которые на самом деле лишь сильнее отравляют души обоих. Это срочно нужно прекратить, на этом необходимо поставить жирную точку, чтобы чувство вины не преследовало Минхо, чтобы под рёбрами не тянуло и чтобы мысли не выедали мозг. Им обязательно нужно поговорить прямо сейчас и не терять ни минуты, но ноги Минхо как не кстати словно увязли в цементе, а руки стали неподъёмными: ни шагу назад, ни шагу вперёд. Чёрт, да он даже не знает, с чего стоит начать их диалог. К тому же, Джисон сейчас не в лучшем состоянии, он потрясён увиденным и не знает как на это реагировать. Было бы правильнее оставить его одного на какое-то время, дать подумать, переварить это и после уже спокойно поговорить. Но вот незадача, порой Джисону вообще очень вредно думать, так как он нередко делает неправильные выводы, надумывая всякого. За годы их дружбы Минхо это прекрасно запомнил. В детстве иногда бывало, что Хан сам придумывал обиды Минхо, его мысли или чувства и железобетонно был уверен, что всё им надуманное - правда, когда в реальности его мысли разнились с мыслями Минхо. Прошли годы, а Джисон так и не избавился от дурной привычки.

Поэтому демон не может оставить его наедине с мыслями-паразитами, просто отсиживаясь в стороне, но и войти в эту проклятую спальню тоже не в силах. Минхо всегда в первую очередь думал о Джисоне, о его состоянии и безопасности, о его чувствах и переживаниях, пусть иногда так не казалось, но сейчас он не может так же не подумать и о себе тоже. Ему правда страшно услышать от Джисона что-то, что он слышать очень сильно не хочет. Демон до одури боится.

- Решил дверь рассмотреть поближе? - Пока Минхо метался между желанием войти в комнату или сбежать к чёртовой матери, Джисон неуверенно приоткрыл дверь, не поднимая на него глаз.

Нефилим слишком заметно нервничал, поджимая губы и избегая смотреть на Минхо. Он отступил назад, в немом приглашении войти. Джисон знал, что рано или поздно демон зайдёт к нему, устав стоять в коридоре. Он знал, что Минхо не ушёл бы, не оставил его в покое, потому и решил перестать тянуть время, отсрочивая неизбежный диалог. Пусть будет что будет, они не смогут вечно претворяться, что ничего не происходит.

- Сон.. - Закрыв за собой дверь и прочистив горло, демон опёрся о неё спиной, разглядывая носки своих ботинок.

- Суккуб сказала, - нефилим беспардонно перебил его, до покалываний в пальцах страшась того, что Минхо может произнести, - Что вместо неё люди видят тех, кого хотят, но по каким-то причинам получить не могут. Но ведь может быть так, что произошла ошибка? Я имею в виду, возможно ли, что увиденное может быть неправдой?

- Нет. - Ли покачал головой, тихо выдыхая и пояснил: - Она не контролирует твои видения и не знает о том, кого ты видишь вместо неё. Единственное, что тебе не лжёт - это твои глаза, проецирующие твои желания. Суккуб в принципе самая честная из демонов.

- Обнадёживает. - Джисон поджал губы, а внутри Минхо всё неприятно сжалось.

Они говорили довольно тихо, напряжение в комнате впивалось в кожу вместе с «обнадёживает» Джисона. Это входит в раздел того, что Минхо предпочёл бы не слышать. А что вообще демон хочет услышать от него?

- Обнадёживает.. - Ли усмехнулся, а внутри кошки раздирают всё, рвут на куски. - Ты ведь видел вместо неё - меня, правда? - Нефилим заметно напрягся, что не ускользнуло от внимания поднявшего на него цепкий взгляд Минхо. - Может, это было отвратительно, мерзко. - Демон скривил губы. - Вероятно, тебе противна даже мысль о том, что я - то чего ты желаешь.

Джисон, наверное, правда на самом деле во всю старается задушить это в себе, не хочет желать Минхо и ненавидит себя за то, что не может контролировать свои чувства. Неужели мысли о немного более близких отношениях с Минхо так его огорчают? Сейчас демон не уверен, что правильно поступил, придя к нему. Он - демон, много знающий о пытках, но это простое дурацкое «обнадёживает», сорвавшееся с чужих губ причинило поистине ужасную боль, о которой Минхо предпочёл бы никогда не знать. Неужели он настолько отвратительный, что даже желая его, Джисон будет отрицать это до самого конца, не признавая этого?

Их отношения в последнее время вряд ли можно было назвать хорошими, они действительно очень сильно отдалились друг от друга и сейчас эта неумолимо растущая пропасть между ними обдала Минхо ледяным потоком воздуха. Это всё чувствовалось таким неправильным, словно не должно было происходить и вовсе. Сейчас демон словно стал грешником и предстал перед судом, который будет взимать с него за каждый грех, что лёг на чёрную душу за столь долгую жизнь. Суд был лицом Джисона, спрятанным за длинной светлой чёлкой, не давая и шанса взглянуть в эти светлые и чистые глаза, словно душа Минхо не достойна даже такой простой вещи. Будто всё светлое не должно касаться его, даже если он тянет длани, пытается поймать эту светящуюся голубым светом бабочку, она всё равно осядет пеплом на его грязных руках.

Он бесповоротно обречён страдать в темноте и даже капля света здесь померкнет навсегда, попытаясь однажды снизойти до него в эту пучину.

- Всё совсем не так. - Хан устало потёр лицо руками, всё ещё игнорируя пристальный взгляд тёмных глаз, которые совсем недавно смотрели на него так, как настоящий Минхо никогда бы не смотрел. Фальшиво. - Не говори так, будто всё знаешь.

- Тогда объясни мне. - Демон тяжело вздохнул, опускаясь на пол и всё ещё подпирая спиной дверь. - Расскажи, что я должен знать. - Но Джисон упрямо поджал губы, не в силках выполнить просьбу, не находя слов. - Не хочешь. - Минхо усмехнулся констатируя. Что-то внутри с треском упало. Возможно, это последний осколок его сухого сердца?

Хан клянётся, что вместе с этим смешком почувствовал неприятный горький привкус на собственном языке, отвратительно расползающийся по всему его телу, проникая в кровь и вместе с ней устремившийся к сердцу тысячью мелких игл. Больно.

Для Минхо это несомненно важно. Для него важно знать о том, какие у них отношения и что на самом деле на душе Джисона, что в его мыслях. А Джисон боится сказать что-то не то. Что-то, что разобьёт их и так шаткие отношения. Но, видимо, он уже дал первую трещину. Джисон чувствует это. Снова ощущение, словно они в момент оказались на разных концах Земли и из той самой пропасти веет холодом уже точно так же и для Джисона, пробирая до костей, превращая кровь в расколотый лёд. Джисон снова делает что-то не так.

- Тогда прости мне мой эгоизм, - Минхо облизывает губы и всё же отрывает тяжёлый взгляд от парня, переводя его на окно напротив. - Но я не хочу держать всё в себе. Устал.

По спине Джисона ползут неприятные мурашки. Он всё ещё видит тот не настоящий, такой ненужный образ, который держал в руках, и никак не может выбросить его из головы - воспоминания слишком свежие, слишком манящие и одновременно отталкивающие. Тот Минхо не был настоящим. Он крепко держал фальшивку, когда настоящий хрустальной пылью разлетается в его ладонях и каждая попытка поймать его, удержать, отдаётся болью в раздробренных пальцах. Джисон бы не против вдохнуть эту пыль, как наркотик, чтобы изувечить свои лёгкие, но запереть этот исчезающий во мгле силуэт. Только он не может позволить себе такую наглость, ведь Минхо как никто другой ценит свободу.

- Нет. - Голос подводит и Джисон прокашливается. - Это я должен сейчас говорить. - Он нервно заламывает пальцы и всё ещё пялит в пол. - Ты прав, я видел тебя.

Хан понимает, что сейчас есть вероятность того, что он всё испортит ещё больше, но Минхо заслуживает знать. Может так он сможет унять чувство вины перед демоном за грязные свежие воспоминания, которые не смел, не имел никакого права, получить. Джисон делает глубокий вдох и закрывает глаза, стараясь отгородиться от реальности, собрать мысли в кучу и вылепить из них слова.

- Когда я понял, то запаниковал. Но это не было большой неожиданностью. Я не в силах контролировать свои чувства и просто старался избегать их. Ты значишь для меня больше, чем можешь себе представить. Больше, чем я сам думал. Мы сильно отдалились друг от друга и это то, что не даёт мне покоя. Но иногда бывает ощущение, словно всё снова как раньше, мы снова лучшие друзья и мне стыдно признавать, но в такие моменты я не хочу отпускать тебя. Напротив. Меня пугает, то что я хочу стать ещё ближе к тебе. Настолько ближе, насколько это может быть возможно. Не только потому что я боюсь, что мы снова вернёмся к исходной точке, но и потому что сейчас у нас и без того слишком много проблем. Мои чувства должны стоять на самом последнем месте, но я не могу быть спокойным рядом с тобой. Ты - всё что у меня осталось, Минхо, и мне страшно, что из-за своих чувств я тебя потеряю.

Для Джисона было ясно - либо сейчас, либо никогда. Он или говорит обо всём сейчас, высказывает всё, что чувствует, или молчит обо всём и дальше. Но молчать об этом - прямое неуважение к чувствам Минхо, для которого это тоже представляет не малую важность. Джисон сдаётся. Это видение стало какой-то последней каплей в и без того заполненной чаше отрицания. Джисон не может найти ни одного оправдания тому, что увидел, не может красиво наврать самому себе, чтобы дальше создавать иллюзию «нормальности» в их с Минхо отношениях. Потому что всё далеко от «нормально». Минхо для Джисона не просто друг, что уже привносит некоторые сложности, которые требуют срочных решений. Они оба давно выросли из песочницы и должны прекрасно понимать, что умалчиванием проблем и их игнорированием делу не поможешь. Сейчас же Джисон вывалил на демона всё, что чувствует, избегая основных, самых прямых слов о своих истинных чувствах, но не двусмысленно на них намекая.

Джисон высказался, давая Минхо право самому решать, что с этим делать. Что делать с такими ненужными чувствами Хана, о которых тот говорит в эти трудные времена. И Джисон ждёт его ответа, как подсудимый итога суда, словно от этого зависит вся его жизнь. Но демон с ответом торопиться не думает. Непреднамеренно тянет и без того натянутые до предела нервы нефилима. Неумышленно издевается над ним своим затяжным молчанием и Джисон хочет, до одури хочет услышать от него хоть что-нибудь, помимо этой тишины, которая живьём срывает кожу с тела. Внутри всё трясётся, бьёт и клокочит. Медленно поднимается липкий страх, облизывая своим слизким языком сначала ступни, скользит к коленям, стремится покрыть его мерзкой слизью до самой головы, но резко замирает со всем телом Джисона, когда Минхо выдыхает одно простое слово:

- Понятно.

«Понятно» - сухим эхо отзывается в голове и сердце замирает, рухнув в пятки. Страх отступает, сменяясь отчаянием и тупым разочарованием, тянущим где-то под желудком. Больно так, что и вдох сделать тяжело. Джисон хотел услышать от него хоть что-нибудь, но это короткое слово, лишённое всяких эмоций больно бьёт в солнечное сплетение, превращает воздух в лёгких в яд, сушит горло. Хану кажется, что его тело превратилось в камень, лишилось любой возможности двигаться и заперло его. В ушах звенит, а сердце так болезненно ноет. Неужели более подходящих слов Минхо не нашёл? Ударил так жестоко. Это самый ужасный ответ на косвенное признание и Джисон понятия не имеет, что должен делать. Может, ему просто дождаться, когда Минхо уйдёт? Он испортил всё, как и боялся.

- Пусть для тебя важность собственных чувств и не кажется приоритетной на фоне всех этих событий, как минувших, так и будущих, - Однако Минхо всё ещё здесь и, вопреки ожиданиям Джисона, пока уходить не собирается. - Но для меня ты всегда стоишь на первом месте. Я уже говорил тебе, что этот мир может миллион раз сгореть к чертям собачьим, если его благополучие стоит твоей безопасности. Или даже жизни. Я был и буду на твоей стороне, что бы ты не решил и ты думаешь, можешь так легко напугать меня своей любовью? - Демон шумно выдохнул, поднимаясь на ноги. - Думаешь, я могу отказаться от тебя из-за этого? Может, тебе стоит чуть больше обращать внимание на мои слова и действия? - Джисон нервно облизнул губы, когда в поле его зрения попали носки кроссовок Минхо, вставшего напротив. - Тогда, может быть, ты бы понял, что я влюбился в тебя первым. - Тихий, полный болезненного отчаяния, немой скорби и печали голос лёгким весенним ветром донёсся до покрасневших ушей.

Сердце едва ли выдержало то, с какой интонацией были произнесены последние слова. Хану показалось, что он совсем перестал дышать, когда холодные пальцы дотронулись до его подбородка, поднимая голову вверх, чтобы Минхо смог заглянуть в серые глаза. Пусть демон и звучал более уверено в своей речи, но Джисон знает, что это признание не далось ему легче, чем самому нефилиму. Однако оно того стоило. Одна стена между ними определённо рухнула, как только оба признались в своих чувствах как перед собой, так и друг перед другом. Что же это, теперь они точно не друзья?

Джисон прерывисто выдыхает через рот, прикрывая глаза и осторожно обхватывает ладонь Минхо. Кто бы мог подумать, они действительно сделали это. Джисону больше не страшно, ведь демон ясно сказал, что не собирается уходить, не оставит его. Это единственное, что ему сейчас было нужно - Минхо рядом. И демон сам всё прекрасно понимает. Делает небольшой шаг вперёд, обнимая Хана за голову, зарывается пальцами в мягкие волосы и чувствует, как сердце пропустило удар как только руки Джисона обвили его в ответ.

Стоило ли это простое признание всех тех мук? Возможно, этот вопрос между ними можно было решить ещё давно, вот только колкие слова, брошенные обоими, ощущались как рой мух набросившихся на обглоданное мёртвое тело. Мерзко. Минхо не знает как объяснить своё поведение и почему его скверный язык проталкивал все эти речи, желая больнее зацепить Джисона. Ведь в конечном счёте они возвращались к нему вдвойне, впиваясь в кожу пиявками и жаля больнее чем рой пчёл.

Сейчас, лишь обнимая Джисона, запуская пальцы в его мягкие отросшие волосы, он действительно чувствовал себя хорошо. Неужели в это отвратительное тёмное болото кто-то правда смог проникнуть ради него? Чтобы тёплой рукой обхватить обмякшее податливое тело того, кто давно перестал просить о спасении. Кто-то по собственной воле не побрезгал испачкать чистые руки в грязи, чтобы вытащить его, Минхо, из этой зловонной пучины и прижать к горячей груди.

Минхо чувствовал себя наделённым незаслуженной благодатью в этих крепких объятиях того, кто без лишних слов был готов принять его любым, кто смог проникнуться теплом к этому дрянному телу и смердящей могильщиной души. Неужели Джисон настолько глуп? Или же просто до смешного безрассуден, что так отчаянно и крепко прижимает к себе этого злосчастного демона, несущего в приданном лишь боль и горечь? Зная это, он действительно готов принять его, простить грехи и своими руками очистить от грязи? Точно безумец.

Но, если Джисон безумен в своём желании быть с ним, кто же тогда сам Минхо? Он ещё безумнее. Джисон - бомба замедленного действия, способная взорваться в любой момент и тогда спасения не будет ни живой, ни мёртвой душе. Тот, кто способен вывернуть Ад наизнанку до самого последнего круга. Тот, кто может обрушить небеса и испепелить Землю. Даже самые смелые предположения не могут раскрыть весь потенциал того, чьи руки обвили талию Минхо так, словно держат самое редкое сокровище всей вселенной: не слишком сильно, чтобы не раздавить и не слишком слабо, чтобы не потерять. Джисон - тот, чья сила превосходит божественную и таит в себе до ужаса много тайн, которые даже на сегодняшний день невозможно открыть. В его душе тысячи дверей, за которыми прячется немыслимая мощь и, окажись Джисон под дурным влиянием, никому не будет пощады.

Так как так получилось, что самый опасный дикий зверь из ныне живущих, сейчас склонил голову перед каким-то демоном? Обнимает его и так доверчиво обнажает душу? Минхо понимает, что в его руках находится тот, кого невозможно укротить и, если Джисон захочет, то разорвёт любые путы его связывающие и вырвется на свободу. Но он не станет. Минхо клянётся всем, что имеет, что знает наверняка: Джисон не оставит лишь его.

Возможно, это слишком смелое предположение, ведь даже самые чистые души могут исказиться и почернеть со временем, самые преданные люди через десять лет могут всадить тебе нож в спину и нельзя ничего гарантировать. Но Джисон - совсем другое явление. Он тот, кому Минхо верит всецело и безоговорочно. Единственный, за столетия жизни демонической души, которому Минхо действительно доверяет, кому правда верит и за кого без раздумий отдаст свою жизнь и жизнь любого другого существа. И это действительно пугает.

Казалось бы, если Минхо захочет, то без особых проблем сможет одурачить Джисона, сделать его своей марионеткой и сравнять всё с землёй, но такие мысли даже в голову не смеют пробраться. Потому что эту голову Минхо без возражений склонил перед Джисоном сам. Он не позволит никому одурачить его, потому что пусть Джисон новенький в этом страшном мире, но Минхо - нет. И, чтобы помочь ему не попасться на чей-то ядовитый крючок, он посадит себя на цепь, другой конец которой вручит Джисону прямо в руки. Он готов и будет следовать за ним даже в самые отвратительные места.

Столько слов, которые Минхо хотел бы сказать, но язык прилип к нёбу, а пальцы заботливо перебирают светлые волосы. Он не хочет ничего говорить, он хочет наиться этим моментом сполна. Вдохнуть его полной грудью и распробовать всю сладость мгновения, когда один груз эти двое смогли сбросить с уставших его тащить плеч. Но то, что не решался произнести рот, говорило сердце.

«Этот огромный и до смешного жалкий мир недостоин тебя. Ни одна душа не имеет права прикоснуться к тебе и просить тебя о чём-то. Я безоговорочно подчинюсь тебе, если однажды ты так захочешь. Я хочу следовать за тобой везде. Для меня не писан закон, но если ты вручишь мне конституцию, я выучу её наизусть и буду следовать всем правилам. Ты можешь лишить меня свободы воли, если захочешь и я ни слова не скажу против. Я всегда буду за тебя. Если ты скажешь пойти налево, я пойду туда без раздумий. Если скажешь уничтожить Ад - я приложу все усилия. Если скажешь, что пришла пора умереть, я сам вырву своё сердце, чтобы ты не марал руки в моей проклятой крови. Джисон, я сделал тебя своим королём, своим повелителем, своим богом. Я отдам всего себя тебе на служение, потому что это всё, чего я хочу. Если скажешь, что больше не нуждаешься во мне, то позволь хотя бы быть рядом в качестве твоего покорного слуги. Эта сторона мира слишком жестока и сложна, поэтому не прогоняй меня в моём желании быть рядом, помочь тебе освоиться и вести тебя по этим запутанным тропинкам. Захочешь - буду прихвостнем, ползущим на коленях по твоим следам. Скажешь - буду другом, любовником. Я буду всем, чем ты только пожелаешь, только не проси меня уйти. А если попросишь, я стану тенью, ступающей следом и продолжу тебя оберегать. Ведь демоны - не люди. Наш долг - служить своему повелителю. Так будь же им для меня. Ведь ты - мой дом»

«Дом». Наверное, это самое что ни на есть правильное слово, чтобы описать то, как чувствует себя Минхо рядом с Джисоном. Как дома. Так же тепло и уютно, защищЁно и в безопасности. Спокойно. Это то, что невозможно описать словами. Чувства, вырвавшиеся из чернющего сердца безжалостным потоком захлестнули Минхо с головой: ни вдох, ни шаг сделать нельзя. Вот и остаётся лишь стоять и чувствовать горячее дыхание где-то в области талии.

Джисон же ушёл мыслями в другую степь. На нём огромный груз ответственности, с которым он боится не справится. Он не знает насколько опасный бой ждёт впереди, и сколько крови прольётся на землю. И сейчас, держа настоящего Минхо из плоти и крови в своих руках, он не может солгать, что не боится потерять его. Пусть Минхо демон, прошедший через многое и имеющий куда больший опыт, чем Джисон, это никак не умаляет его волнения. Ведь перед лицом смерти не имеет значения совсем ничего. Ей неважно сильнейший воин перед ней или слабый немощный старик, праведный пастырь или жестокий убийца - она забирает в свои владения всех.

Может Минхо и силён, но всё же не сравнится по силе, дремлющей внутри Джисона. Поэтому, если тот хочет его защитить, то просто обязан стать сильнее. Он должен пробудить эту чёртову силу звонкой пощёчиной, заставить её проснуться и прийти в его руки. Он более не простой смертный. Его человеческое начало уже давно погребено и никогда не сможет вернуться, так что человеком зваться бессмысленно. Люди не могут того, на что способен он. Люди, чёрт бы тебя побрал, не летают и не живут вечность. А Джисон да. Но он, так же как и люди, смертен. Поэтому ему нужно приложить все усилия для того, чтобы не погибнуть, чтобы спасти последнего, кто ему так дорог.

Так уж получилось, что лишь почувствовав горечь от потери, начинаешь бережнее относиться к тому, что осталось. Потеряв кого-то однажды уже не сможешь справиться со страхом повторения этого сценария. Джисон вкусил этот гнилой фрукт, так что теперь остаётся быть куда осмотрительнее, чтобы не вкусить его снова.

Так они и стояли в тишине, поглощённые каждый своими мыслями: один - желанием подчиниться, другой - желанием защитить.

Время текло безвозвратно и стремительно. Джисон, не жалея себя, отдавал все силы на тренировки и спустя несчётное множество провалов в прошлом, сейчас чувствовал себя куда более свободно. Сила внутри него пусть и медленно, но пробуждалась и требовала всё больше усилий для управления. Иногда случалось, что дойти до комнаты просто не хватало сил и Джисон просто оставался на поле, тяжело дыша и хрипя от боли, которую причиняло каждое новое движение.

Он не сдастся.

Он оттачивал свою технику боя, стремясь к абсолютному совершенству. Его упорству действительно можно было бы позавидовать.

Минхо не всегда мог учить его, поэтому Джисон не брезговал обращаться к другим демонам за помощью. Однажды ему даже удалось получить урок от Хёнджина, который, к большому удивлению, не стал препираться и довольно быстро согласился помочь ему, даже ни разу не позволив себе снова жестоко подшутить над нефилимом.

- Теперь я вижу.

Лицо ангела в корне отличалось от того привычного выражения, которое Джисон постоянно на нём видел. Он высоко поднял голову, глядя на Хана из-под веера чёрных ресниц. Он медленно подошёл к парню и, обхватив его подбородок, несколько грубыми движениями покрутил его голову, пристально рассматривая лицо, словно император выбирающий себе наложницу. Сдвинув брови на переносице, Джисон отбросил его руку, что отразилось небольшой тенью странной улыбки на красивом лице ангела.

- Ты стал сильнее. - Заведя руки за спину, Хёнджин прошёл мимо него, рассматривая небо и тяжело вздохнул. - Намного сильнее. Теперь тебя даже не стыдно назвать его сыном.

Джисон замялся, не зная что сказать на это. Таким образом Хёнджин его похвалил? Парень прочистил горло и повернулся к нему всем телом, но подходить не стал.

- Если продолжишь в том же духе, то, может быть, в грядущей битве от тебя действительно будет какой-то то толк и ты не утянешь нас всех за собой в могилу. Может быть, ты не такой уж и жалкий.

- Ты...

Сжав кулаки, Джисон уже собирался что-то ему ответить, но в момент небо вспыхнуло белым и за спиной раздался громкий удар, как тогда, когда в Ад спустился Цербер.

Обернувшись назад и последовав к месту чьего-то падения, Джисон не заметил, как напряглась прямая спина Хёнджина, а взгляд в миг перестал отображать что-либо. Ангел медленно обернулся, но никак не решался сделать хотя бы шаг в ту сторону, куда уже стекались демоны. Внутри поднялась тревога, сердце неприятно сжалось, а в ушах послышался неприятный звон.

- Этого не может быть. - Прошептал он одними губами и скоро сбросив охватившее его оцепенение расправил белоснежные крылья и метнулся вверх.

Оказавшись над вновь сбежавшейся толпой он никак не мог разглядеть нового гостя из-за поднявшихся кубов пыли, поэтому спешно приземлился. Ангел не заботясь грубо расталкивал столпившихся демонов и скоро оказался в самом центре.

Пыль медленно оседала и стали видны очертания гостя. Первыми в глаза бросились белые крылья, покрытые пятнами алой крови. Они были растрёпаны и выглядели действительно жалко. Одно крыло было сломано и можно было легко разглядеть окровавленную кость и куски сырого мяса. Изувеченные крылья распластались по земле: сломанное крыло прикрыло босые ступни ангела, другое же, не нормально изогнувшись растянулось за спиной и то и дело периодически подрагивало. Сам ангел выглядел ничуть не лучше: волосы прилипли к лицу, на котором кровь смешалась со слезами и грязью, всё тело было в ужасных кровоточащих ранах, некоторые кости сломаны, но ангел что-то крепко прижимал к окровавленной груди дрожащими руками. Изо рта по бледным губам не прекращая обильно лилась кровь, пачкая даже то, что находилось в руках ангела.

Хёнджин неосознанно сделал полшага назад, не веря своим глазам. Кровь застыла в жилах от охватившего его ужаса. Даже демоны, заметившие это почувствовав опасность так же поспешили сделать несколько шагов подальше от новоприбывшего ангела.

Закашлявшись и ещё больше разбрызгивая кровь, ангел, не имея больше сил, разжал руки и все смогли увидеть человека, которого тот прижимал к своей груди.

- Мама! - Знакомый голос раздался где-то слева от Хёнджина и чья-то фигура тут же метнулась к упавшему ангелу.

Пока сам Люцифер дрожащими губами едва слышно и совсем неразборчиво шептал лишь одно имя:

- Михаил...