Часть 31
Проявление неких норм этикета у наших гостей никоим образом не изменило манеры моей семьи. В ту секунду, как папа произнес слово «аминь», братья и кузены набросились на тарелки с едой. Остальные двинуться не успели, а ребятня уже похватала все кусочки индейки.
На кухне развернулась бурная деятельность: мама снимала со всего крышки и фольгу, папа требовал индейку, сестра разливала напитки, бабушка с дедушкой руководили из-за стола, тетя пыталась усадить дочку в детский стульчик, пока та визжала как резаная, два других ее ребенка нарезали круги вокруг стола, а дядя вразумлял своих детей. Чонгук словно примерз к плитке, не зная, что делать. Перед визитами в наш дом гостям стоило проходить тренинг.
Я посмотрела на часы на духовке. Пять минут третьего. Час, не больше, Чонгук продержится, прежде чем придумает предлог для ухода. Ставлю на это свою сломанную гитару.
Я ухмыльнулась ему:
– Я тебя предупреждала. И если хочешь поесть, придется сделать решительный шаг.
Так Чонгук и поступил. Он взял тарелку и начал ловко ее наполнять. Он умело маневрировал между присутствующими, пока не дошел до конца стойки, где Йерим протянула ему напиток. Теперь к полу пристыла я. Пустая тарелка из-под рулетов явно насмехалась надо мною. На тарелке Угиля опасно балансировали три рулета, и я ухватила один, проходя мимо.
– Эй!
Я похлопала братишку по голове и откусила кусочек. Стол был забит, как и барные стулья у стойки. Поэтому, наполнив тарелку, я вышла на улицу к столику для пикника, где можно было с комфортом поесть.
Проходя мимо кролика, я бросила ему в клетку зеленую фасоль. Затем присела. Вскоре ко мне присоединилась Йерим (и ее гость). А потом вышел Чонгук. У меня скрутило живот. Чонгук был гостем Угиля. Разве он не должен был остаться в доме вместе с ним?
Хосок приуныл, его взъерошенные волосы к этому времени слегка улеглись.
– Здесь гораздо спокойнее, – сказал он, с облегчением осматриваясь вокруг.
– Ненадолго, – хмыкнула я.
– Ну, я все равно не могу остаться надолго, – признался он.
Ого, прошло десять минут, а Хосок уже разрабатывал план побега.
– Не можешь? – спросила Йерим.
– Я же говорил тебе, правда? – смутился парень. – Меня ждут бабушка с дедушкой.
Я ждала, что Чонгук скажет нечто подобное, но он был слишком занят едой.
– Нас вроде еще официально не представили, – сказала Йерим Чону. – Ты тренер Угиля, верно?
Чонгук поднял голову и сглотнул.
– И друг Тэиль, – ответил он, подмигнув мне.
– Вы друзья? – спросила Йерим удивленно, чем слегка покоробила меня.
– Скорее, знакомые, – холодно поправила я сестру. /Которые ненавидят друг друга/, едва не добавила я, но вовремя прикусила язык. – Мы тусуемся в совершенно разных компаниях.
Распахнулась задняя дверь, и выбежал Джэсон с двумя нашими кузенами. Кузены помчались к газону, а Джэсон направился к кроличьей клетке.
– Эй, тренер! – крикнул Джэсон. – Хочешь увидеть Багза Рэббита?
– В смысле, Базга Банни? – спросил Чонгук.
– Нет, это кролик.
Чонгук посмотрел на меня, и я улыбнулась.
– Это кролик, – повторила я.
– Конечно же кролик. – Чонгук кивнул Джэсону. – Да, я вижу его. Очень крутой.
Джэсон открыл клетку, и мы с Йерим одновременно закричали:
– Не выпускай его.
– Я только подержу его. – Джэсон достал кролика и принес показать его Хосоку и Чонгуку.
– Вы когда-нибудь ели кролика? – спросил Хоуп. – На самом деле очень вкусно.
У Джэсона отвисла челюсть, и Йерим со смешком толкнула парня в плечо.
– Он просто шутит, Джэсон, – сказала она.
Секундой позже Хоуп кивнул:
– Да. Просто шутка. Мы не будем есть Багза Банни.
– Багза Рэббита, – исправил Чонгук, опередив Джэсона.
Чонгук почесал кролика за ушками, и Джэсон, должно быть подумав, что тот хотел его подержать, бросил кролика ему на колени. Чон крякнул от удивления и не успел вовремя схватить зверька. Тот запрыгнул на стол и умудрился всего за пять секунд проскакать по всем тарелкам, пока мы все тщетно пытались поймать его.
В конце концов я встала и взяла кролика. Я впервые брала в руки это вредное существо и, понятное дело, не знала, как это правильно делать, его задние лапки враз превратились в мини-пилы, и когти знатно прошлись по моим рукам. Я вскрикнула и уронила кролика, и тот понесся по двору.
Я изучила руки. Большинство царапин оказались поверхностными, но одна была очень длинной и покрылась капельками крови. Подняв голову, я увидела, как Чонгук преследовал Багза, а Джэсон бежал за ним по пятам.
– Серьезно, кролики очень вкусные, – повторил Хосок и усмехнулся собственной шутке.
Чонгук нырнул вперед, вытянув руки, и умудрился удачно приземлиться, захватив в плен мелкого вредителя. Джэсон заулюлюкал, и оба кузена, которые присоединились к погоне, запрыгав, зааплодировали. Чонгук на земле перекатился на спину, прижимая кролика к груди. И теперь, когда Чон ласково гладил кролика по мохнатой шерстке, этот паршивец выглядел как послушный котенок.
– Он на тебя написает, – крикнула я.
Чонгук засмеялся, словно это была шутка, теперь все трое детей сидели на траве возле него и гладили кролика. Нет, это не было самой милой картиной в мире. Я отказывалась это признавать.
Чонгук сорвал несколько травинок и попытался накормить ими кролика.
– Ему не нравится трава. Он ест морковку, латук и зерна, – проинформировал его Джэсон.
– Что за зерна? – спросил Чонгук.
– Не знаю, но пахнут они отвратительно.
Чон снова засмеялся. Смех его был искренним, и все дети к нему присоединились. Я была рада, что Чонгук отдыхает. Письмо, где он рассказывал о своих обычных семейных Днях благодарения, было довольно грустным. Думаю, сегодня я могла за Чонгука порадоваться. А завтра все вернется на круги своя.
Джэсон освободил Чона от кролика и засунул животное в клетку. Йерим с Хоупом понесли грязные тарелки в дом. Кузены вернулись к собиранию сорняков, походивших на цветы. Чонгук остался лежать на траве, сцепив руки за головой и скрестив щиколотки. Ноги сами собой понесли меня к нему.
Чонгук покосился на меня:
– У тебя милый брат.
– И он это знает. Как и кое-кто другой, мне знакомый, – пробормотала я, прежде чем успела остановиться.
Чонгук хохотнул:
– Ты же не обо мне говоришь, верно? Потому что у нас перемирие.
Это была шутка вроде как, но Чон был прав, у нас перемирие.
– У тебя теперь на коленях пятна от травы, – засмеялась я.
Чонгук приподнял одну ногу и посмотрел, потом опустил ее и похлопал по траве возле себя:
– Присядь.
Обычно я не жаловала приказы, но мой мозг, казалось, не контролировал тело. Я присела. Чонгук перевернулся на бок, лицом ко мне, оперся на локти и стал просто смотреть на меня. Так долго, что я заерзала под его пристальным взглядом.
Мне не хотелось первой начинать разговор, но я не могла сдержаться:
– Тебе стоит рассмотреть ловлю кроликов в качестве основной работы. У тебя неплохо получается.
Чонгук улыбнулся:
– Это было бы почти так же здорово, как стать ковбоем.
Я хихикнула.
– Кстати, а какие у тебя карьерные планы? – спросила я, осознав вдруг, что мы даже не поднимали эту тему в наших письмах.
Чонгук вздохнул:
– Ты говоришь как мой отец.
Я заметила, что он не сказал «отчим», хотя предполагала, что именно его он имел в виду.
– Это ответ?
– Бейсбол. Таковы сейчас мои планы. Хотя дай мне знать, если узнаешь о вакансии ловца кроликов.
Отговорка. Но я привыкла, что Чон делился со мной своими планами – по крайней мере, в своих письмах. И хотя в этом не было никакого смысла, мне было немного грустно оттого, что он не желал лично поговорить о будущем.
Ну конечно, Чонгук не откроется мне. Я ему не нравилась. И он даже подумать не мог, что автор писем я.
– Ты еще голоден? – спросила я, меняя тему. – Дома, наверное, еще осталась еда.
– Да нет, я наелся, – улыбнулся Чонгук. – На самом деле, я поел дома до приезда сюда.
– Тогда почему приехал?
– Потому что меня пригласил твой брат. Он хороший парень.
Я провела рукой по траве, позволив стебелькам щекотать ладонь:
– Это единственная причина?
Я хотела, чтобы Чонгук поговорил о доме. Высказался откровенно, как в письмах. Если у него было плохое утро, я хотела, чтобы он рассказал о нем. Возможно, я хотела доказать парню, что со мной можно обо всем поговорить.
– А ты хочешь, чтобы была другая причина? – Парень наклонил голову и слегка улыбнулся. Я поняла, на что только сейчас намекнула.
– Нет! К-конечно же нет, – протараторила я, молясь, чтобы мое лицо не покраснело. – Мне просто интересно, почему твои родители не заставили тебя остаться дома. Мои не разрешают мне уходить на День благодарения.
Уверенность Чонгука как ветром сдуло, и он снова лег на спину:
– Да… Уверен, моим родителям тоже хотелось бы, чтобы я остался дома. Маме нравится, когда мы проводим время вместе.
– Правда? – Раньше он не это говорил… точнее, писал.
– Конечно. Какой маме не нравится, верно ведь?
У этого парня самая толстая броня в мире. Я не знала, как заставить его быть самим собой вне писем.
– Ну, не все мамы хорошие. Или папы, – вздохнула я.
Чонгук даже не вздрогнул, не закрыл глаза. Просто повернул голову и снова пристально посмотрела на меня:
– У тебя рука в крови.
Я опустила голову и заметила на руке несколько красных капель:
– Ох! Багз меня поцарапал. Ничего страшного.
– Лучше промыть ссадину. Ваш кролик уж точно не самое стерильное создание в мире.
Судя по тому, как Чонгук прикрыл глаза рукой, будто готовясь подремать, наш разговор закончился. И мне стало очень грустно.