Песчинка

Пак Квансу сидел в своём кабинете, и его лицо было серым от ярости. Перед ним на столе лежала фотография Алии — русской аналитики, которая посмела отказать ему. Которая посмела остаться живой.

— Она жива, — сказал помощник, стоя навытяжку. — Наши люди... их нашли на складе. Оба ранены. Кто-то вмешался.

— Кто?

— Не установлено. Но камеры зафиксировали чёрную машину без номеров.

Пак потирал руки. Медленно, со вкусом. Потом поднял глаза, и в них была такая пустота, что помощник невольно отступил на шаг.

— Я сказал, — голос Пака был тихим, но каждый звук врезался в тишину, — убить её любой ценой. Любой. Ты понимаешь, что значит «любой»?

— Да, господин.

— Тогда почему она ещё дышит?

— Мы найдём её. Сегодня.

— Найди. И сделай так, чтобы в этот раз никто не вмешался. — Пак взял со стола бокал с виски, отпил. — И чтобы она умерла медленно. Пусть пожалеет, что родилась на свет.

— Слушаюсь.

Помощник вышел. Пак остался один. Он смотрел на фотографию Алии, и в голове уже прокручивал план. Девчонка работает на Чхве Юджин, значит, у неё есть доступ к «Зеркалу». Если она не работает на него, она работает против него. А значит, она умрёт. Сегодня.

Он достал телефон, набрал номер.

— Алло. Даю добро. Уберите её.

---

Алия вышла из здания JSS в десять вечера. Голова гудела после смены, глаза слипались. Она шла по улице, заворачивая в переулок, который вел к её временной квартире. Ноги несли сами, мысли были далеко — о Джехе, о завтрашней операции в порту, о том, как бы не ошибиться.

Она не услышала шагов за спиной. Не увидела тени, которая отделилась от стены. Удар пришёлся по затылку, и мир взорвался белым светом, а потом погас.

Она пришла в себя от холода. В лицо дул ветер, пахло сосной и сырой землёй. Голова раскалывалась, во рту — привкус крови. Она попыталась пошевелить руками и поняла, что они связаны за спиной. Ноги тоже. Она лежала на земле, на коленях, и кто-то держал её за волосы, задирая голову вверх.

— Очнулась, сучка? — голос низкий, хриплый.

Алия открыла глаза. Вокруг — лес. Тёмный, чёрный, только фары двух машин освещают поляну. Трое мужчин. У одного — пистолет. Он целился ей в лоб.

— Господин Пак передаёт привет, — сказал тот, что держал её за волосы. — Ты должна была умереть ещё тогда, на складе. Но кто-то очень захотел, чтобы ты жила. Сегодня — никто не придёт.

Алия смотрела на чёрное дуло. В голове было пусто. Не страшно. Странно. Она думала о том, что не успела. Не успела дописать отчёт, не успела нарисовать новый портрет, не успела сказать Джеха... что? Что она знает его судьбу? Что она с самого начала была здесь ради него?

— Жаль, — сказала она. — Я бы хотела увидеть, как он убьёт вашего хозяина.

Мужчина с пистолетом усмехнулся.

— Господина Пака нельзя убить. А ты — можешь. Прощай.

Он взвёл курок.

---

Джеха ехал по ночному Сеулу, когда зазвонил телефон. Неизвестный номер. Он сбросил. Звонок повторился. Он взял трубку.

— Ким Джеха? — голос женский, испуганный. — Это Ли Миран. Я... я видела, как Алию похитили. Прямо у здания. Чёрная машина, номера закрыты. Они увезли её в сторону Пукхансана.

— Откуда ты знаешь?

— Я шла за ней. Хотела спросить про график смен. И увидела. Джеха, они собираются её убить. Я слышала, как они говорили. Пак Квансу приказал.

— Ты знаешь, куда именно?

— В лес. За старым лыжным курортом. Там есть поляна.

— Не звони никому. Поняла? Никому.

— Но...

— Никому!

Он сбросил вызов. Руки заледенели. Он набрал номер начальника Джу.

— Начальник, мне нужны трое бойцов. Надёжных. С оружием. Через пять минут у южного выхода.

— Что случилось?

— Похитили аналитика из «Облака-9». Ли Алия. Пак Квансу.

— Это не наша операция. Госпожа Юджин...

— Госпожа Юджин будет благодарна, когда узнает, что мы спасли её ценного сотрудника. Давайте, начальник. Времени нет.

— Будут. Через три минуты.

Джеха нажал на газ. Машина рванула с места, вжимая его в сиденье.

---

В особняке Чхве Юджин вечер проходил не менее напряжённо. Она сидела в гостиной, пила чай, когда дворецкий доложил:

— Госпожа, к вам ваш брат. Господин Чхве Сонвон.

Юджин поставила чашку. Лицо её не изменилось, но внутри всё сжалось. Сонвон редко приходил просто так. И если приходил, то за чем-то, что принадлежало ей.

— Пусть войдёт.

Сонвон вошёл с улыбкой. Дорогой костюм, идеальная причёска, в руке — футляр для вина. Он выглядел как человек, который пришёл на дружеский ужин. Но Юджин знала его слишком хорошо.

— Нуна, — он наклонил голову, целуя её в щёку. — Как ты? Давно не виделись.

— Ты пришёл не просто так, Сонвон. Говори.

— Нуна всегда такая деловая. — Он сел в кресло напротив, поставил футляр на столик. — А где твоя знаменитая любезность? Я принёс вино. Дорогое. Французское.

— Я не пью.

— А зря. Сегодня как раз повод. — Он улыбнулся, но глаза оставались холодными. — Я слышал, у тебя проблемы с Паком Квансу. Он слишком сильно давит на нашего кандидата. Чан Седжун теряет рейтинг. А если Седжун проиграет выборы...

— Ты пришёл обсуждать политику?

— Я пришёл обсудить «Зеркало», — сказал Сонвон, и в его голосе исчезла вся наигранная мягкость. — Нуна, ты не справляешься. Пак Квансу обходит тебя на каждом шагу. Твои люди умирают. Твои планы рушатся. А «Зеркало» — это наше наследие. Отец создал его для семьи, а не для твоих личных игр.

— «Зеркало» принадлежит мне, — Юджин не повысила голос. — Отец передал его мне. Не тебе.

— Потому что ты была старшей. Но ты не справляешься, нуна. — Сонвон наклонился вперёд. — Отдай мне «Зеркало». Я выиграю выборы. Я уничтожу Пака. Я сделаю то, что ты не можешь.

— Ты? — Юджин усмехнулась. — Ты, который всю жизнь прятался за моей спиной? Ты, который не может принять ни одного решения без одобрения совета директоров? Ты хочешь управлять «Зеркалом»? Ты даже не знаешь, как оно работает.

— Я научусь.

— Не успеешь. Пока ты будешь учиться, Пак Квансу уже будет президентом. А мы с тобой — никем.

Сонвон встал. Лицо его исказилось, и на секунду Юджин увидела в нём того мальчика, который всегда завидовал её силе.

— Ты думаешь, я не знаю? — сказал он тихо. — Ты влюбилась в своего телохранителя. В какого-то наёмника. Ты теряешь хватку, нуна. Ты становишься слабой. А слабых в нашей семье не держат.

Юджин побледнела, но не отвела взгляда.

— Выйди, — сказала она. — Пока я не вызвала охрану.

— Вызовешь? — он усмехнулся. — Хорошо. Но запомни: когда ты упадёшь, я буду рядом. И я поднимусь на твоих костях. Как всегда и должно было быть.

Он развернулся и вышел. Юджин осталась сидеть, сжимая подлокотники кресла. Её руки дрожали. Не от страха. От ярости. И оттого, что он был прав. Она становилась слабой. Она, которая никогда не позволяла себе слабости, вдруг поняла, что готова отдать всё за человека, который смотрит на другую.

Она закрыла глаза. Перед ними — лицо Джеха. И лицо Анны. Они смотрят друг на друга, и между ними нет места ей.

— Глупая женщина, — прошептала она. — Глупая, старая, одинокая женщина.

---

Лес. Поляна. Алия стояла на коленях, и холод пробирался сквозь одежду. Мужчина с пистолетом уже убрал оружие — решил, что она никуда не денется. Второй достал нож, подошёл сзади.

— Господин Пак велел, чтобы ты мучилась, — сказал он, проводя лезвием по её щеке. Кровь потекла по коже, горячая, липкая. — Сначала порежем, потом пристрелим. Так будет правильно.

Алия сжала зубы. Не закричала. Смотрела прямо перед собой, на чёрные стволы деревьев, на кусок неба, где мерцали звёзды.

— Хочешь сказать что-то напоследок? — спросил третий, тот, что держал её за волосы.

— Хочу, — она плюнула ему в лицо. — Передай своему хозяину: он следующий.

Мужчина вытер лицо, размахнулся. Удар пришёлся в челюсть, и Алия упала на землю, чувствуя, как во рту лопнула губа.

— Сука, — он пнул её в бок. — Сдохни.

Он выхватил пистолет у первого, взвёл курок. Алия закрыла глаза.

Выстрел.

Но боли не было. Только крик. И звук падающего тела. Она открыла глаза. Мужчина с пистолетом лежал на земле, из плеча хлестала кровь. Из темноты вышли трое — в чёрной форме, с автоматами. И за ними — он.

Джеха.

Он шёл медленно, спокойно, как будто вышел на прогулку. В руке — пистолет. Глаза — чёрные дыры.

— Уходите, — сказал он оставшимся двум. — Оставьте её и уходите. Я даю вам шанс.

Они переглянулись. Тот, что был с ножом, рванул к Алии, чтобы взять её в заложницы. Джеха выстрелил не глядя. Пуля вошла в колено, мужчина рухнул, завыл.

Третий бросился к машине, но бойцы Джеха уже окружили поляну.

— Я сказал — уходите, — повторил Джеха, подходя к Алии. — Вы не послушали.

Он приставил пистолет к голове того, кто пытался взять её в заложницы. Мужчина смотрел на него, и в глазах его был животный ужас.

— Господин Пак...

— Господин Пак умрёт, — сказал Джеха. — Но не от моей руки. Сначала он увидит, как рушится всё, что он построил. Потом потеряет всё, что любит. А потом, когда от него ничего не останется, я приду. Передай ему это.

Он выстрелил. Не в голову — в плечо. Мужчина заорал, схватился за рану. Джеха повернулся ко второму, тому, что лежал с разбитым коленом.

— А ты, — сказал он, — передай ему, что Ким Джеха идёт. И что Рания ждёт его в аду.

Выстрел. Второе плечо. Кровь брызнула на сухую листву. Джеха подошёл к Алии, перерезал верёвки. Она упала вперёд, и он подхватил её, прижал к себе.

— Жива?

— Жива, — она дышала тяжело, из разбитой губы текла кровь. — Ты... ты пришёл.

— Я обещал.

Он поднял её на руки, понёс к машине. Бойцы остались на поляне — добивать тех, кто ещё дышал. Джеха не смотрел назад. Он нёс её, чувствуя, как она дрожит, и внутри него закипала такая ярость, какой он не испытывал со смерти Рании.

— Пак умрёт, — сказал он, усаживая её в машину. — Сегодня.

— Нет, — она схватила его за руку. — Не сегодня. Не так. Если ты убьёшь его сейчас, Юджин не простит. Ты нужен ей живым. Для плана.

— Мне плевать на её план.

— А мне нет! — она закричала, и в голосе её была такая боль, что он замер. — Я не для того врала системе, не для того рисковала, чтобы ты сейчас всё испортил. Пак умрёт. Но по плану. По нашему плану.

Он смотрел на неё. На её разбитое лицо, на кровь, которая капала с подбородка, на глаза, полные слёз.

— Ты дура, — сказал он.

— Знаю, — она улыбнулась криво, из-за разбитой губы. — Но это моя война. И я хочу выиграть.

Он сел за руль. Завёл мотор.

— Ты чего? — спросила она.

— Везу тебя к врачу. Потом поговорим.

— А они? — она кивнула на поляну, где уже не было слышно криков.

— Они не скажут Паку ни слова. — Он посмотрел на неё. — Я обещаю.

Она откинулась на сиденье, закрыла глаза. Машина тронулась, увозя её из этого леса, из этой смерти, туда, где хотя бы на время можно было чувствовать себя в безопасности.

---

Особняк Чхве Юджин. Час спустя.

Юджин стояла у окна, когда в кабинет вошла Секретарь Ким.

— Госпожа, К2 вернулся. С Алией. Её похитили люди Пака Квансу. Он спас её.

Юджин медленно повернулась.

— Где она?

— В медицинском блоке. Лёгкие ранения, ничего серьёзного.

— А К2?

— Внизу. Ждёт.

— Позови.

Через минуту Джеха вошёл в кабинет. На его одежде была кровь — чужая, не его. Лицо спокойное, но глаза горели.

— Ты спас её, — сказала Юджин. — Рисковал собой. Зачем?

— Она нужна нам. Её данные, её прогнозы. Без неё мы не уничтожим Пака.

— Только поэтому?

— Только поэтому.

Она смотрела на него долго, пытаясь понять, врёт ли. Но он стоял, не отводя взгляда, и она не могла прочитать его мысли.

— Сонвон приходил, — сказала она. — Просил отдать ему «Зеркало».

— И что ты ответила?

— Отказала.

— Правильно.

— Ты так думаешь? — она подошла ближе. — Может, он прав. Может, я теряю хватку. Может, я становлюсь слабой.

— Ты — самая сильная женщина, которую я знаю, — сказал он. — Не позволяй никому говорить иначе.

Она остановилась в шаге от него. Смотрела в его глаза и видела там то, что хотела видеть. Или то, что хотела принять за правду.

— Джеха, — сказала она. — Ты останешься со мной? После того, как всё закончится?

Он молчал долго. Потом сказал:

— Я останусь, пока не выполню обещание.

— А потом?

— А потом посмотрим.

Она кивнула. Это был не ответ, но и не отказ. Она могла принять это.

— Иди, — сказала она. — Отдохни. Завтра важный день.

Он вышел. Юджин осталась одна. Она подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение. Сорок лет. Усталые глаза. И пустота, которую никто не может заполнить.

— Ты дура, — сказала она себе. — Ты любишь человека, который любит другую.

Она усмехнулась. Взяла телефон, набрала номер.

— Секретарь Ким. Усильте охрану Анны. С завтрашнего дня она не покидает комнату. Ни на минуту.

— Слушаюсь.

Она положила трубку. Смотрела в окно на ночной Сеул.

— Если я не могу иметь тебя, — прошептала она, — то и она не будет.

---

Медицинский блок. Алия сидела на кушетке, пока врач обрабатывал её раны. Лицо болело, губа распухла, на скуле — синяк. Но она улыбалась.

— Тебе больно? — спросил Джеха, заходя в палату.

— Терпимо. — Она посмотрела на него. — Ты говорил с Юджин?

— Говорил.

— И что она?

— Она влюблена. И напугана.

— Напугана?

— Она боится потерять то, что считает своим.

— То есть тебя.

Он не ответил. Сел на стул рядом.

— Завтра операция, — сказал он. — Пак Квансу будет в порту. Я убью его.

— Знаю.

— Ты не пытаешься меня отговорить?

— Бесполезно. — Она взяла его за руку. — Но обещай мне кое-что.

— Что?

— Вернись. Живым. Ради неё. Ради Анны.

Он сжал её пальцы.

— Вернусь.

Она кивнула. Отпустила руку.

— Иди. Тебе нужно выспаться.

Он встал, пошёл к двери. На пороге обернулся.

— Алия, — сказал он. — Спасибо. За всё.

— Не за что, — она улыбнулась. — Иди уже.

Он ушёл. Алия осталась одна. Она смотрела в потолок, на белые лампы, и думала о том, что завтра всё изменится. Что Пак Квансу умрёт. Что Джеха станет свободным. Что Анна наконец-то сможет жить.

А она? Что будет с ней?

Она достала стилус, покрутила в пальцах. Туда-обратно.

— Я останусь, — прошептала она. — Я буду смотреть. Я буду помогать. Пока смогу.

Она закрыла глаза. Завтра начнётся новая игра. И она будет в ней до конца.

Конец восьмой главы.