Песчинка

Ночь после спасения Алии из леса Джеха почти не спал. Сидел на кровати, смотрел в потолок и прокручивал в голове её лицо — разбитое, в крови, но с каким-то странным светом в глазах. Она не плакала. Даже когда нож полоснул по щеке, даже когда приставили пистолет к виску. Она смотрела на него, на Джеха, и в этом взгляде было что-то, чего он не мог понять.

Что-то, что не вписывалось ни в какие рамки.

Утром он поднялся раньше обычного. Сходил в тир — выпустил три магазина, не целясь, просто чтобы руки перестали дрожать. Потом зашёл в столовую, выпил кофе. Тётушка Пак смотрела на него с беспокойством, но ничего не спросила.

В девять он поднялся в медицинский блок.

Алия сидела на кушетке, обложенная подушками. Лицо её было перевязано — белый пластырь на скуле, заживляющая мазь на разбитой губе, синяк под глазом, который уже начал желтеть. Она читала что-то на планшете, но, услышав шаги, подняла голову.

— Ты рано, — сказала она. Голос хриплый, но ровный.

— Хотел проверить, как ты.

— Жива. Как видишь.

Он сел на стул рядом. Смотрел на неё долго, в упор. Она не отводила взгляда.

— Ты вчера, — начал он, — когда они держали тебя на коленях. Ты смотрела на меня. Не на них. На меня.

— Ты пришёл меня спасти. На кого же ещё смотреть?

— Не в этом дело. — Он наклонился ближе. — В твоих глазах было что-то... Я не знаю, как назвать. Ты знала, что я приду.

— Знала.

— Откуда?

Она помолчала. Стилус в её пальцах крутился — туда-обратно, туда-обратно.

— Ты всегда приходишь, Ким Джеха. Это твоя природа. Спасать тех, кто не может спастись сам.

— Не всегда, — он покачал головой. — Я не спас Ранию.

— Ты не виноват. — Она сказала это так твёрдо, будто сама там была. — Её смерть — не твоя вина. И ты это знаешь. Просто не можешь принять.

Он замолчал. В комнате было тихо, только гудел вентилятор под потолком. Пахло лекарствами, стерильным бинтом и от неё — чем-то сладким, незнакомым.

— Алия, — сказал он. — Ты что-то скрываешь. Я вижу.

Она замерла. Стилус перестал крутиться.

— Нет, — ответила она. — Я ничего не скрываю.

— Врёшь.

— Вру, — она вдруг усмехнулась. — Но ты всё равно не поверишь, даже если скажу правду.

— Попробуй.

Она посмотрела ему в глаза. В её взгляде мелькнуло что-то — тоска, усталость, страх? Или всё сразу.

— Не сейчас, — сказала она. — Не сегодня. Может быть, никогда. Просто знай: я не враг тебе. И не враг Анне.

— А кому?

— Себе, — она улыбнулась криво, из-за разбитой губы. — Я играю против себя. И пока что проигрываю.

Джеха не понял. Но почувствовал — она говорит правду. Ту, которую можно принять, даже не понимая.

Он встал, шагнул к ней. Она не отшатнулась. Он наклонился и поцеловал её в лоб — едва коснулся губами тёплой кожи, чувствуя запах мази и чего-то своего, алиевого.

— За это? — спросила она, когда он выпрямился.

— За вчера. Ты была готова умереть. И не закричала.

— А ты бы закричал?

— Не знаю.

Она взяла его за руку. Пальцы холодные, но цепкие.

— Спасибо, что пришёл, — сказала она. — Спасибо, что не бросил.

— Ты не заслужила быть брошенной.

Он помог ей встать. Она покачнулась, и он подхватил её под локоть.

— Хочешь кофе? — спросила она. — Настоящий. Не из автомата.

— Ты едва стоишь на ногах.

— А ты едва спишь по ночам. И что с того? Идём.

Они вышли из медицинского блока, спустились на первый этаж. Алия надела тёмные очки — чтобы скрыть синяк, хотя на улице было пасмурно. Джеха вёл её к выходу, чувствуя, как она опирается на его руку.

— Ты не боишься, что увидят? — спросил он, когда они вышли на улицу.

— Кого? Секретаря Ким? Она сейчас в особняке. Юджин? У неё встреча с адвокатами. А камеры я отключила. — Алия подмигнула. — Профессиональный навык.

Он усмехнулся. Они сели в машину, и он повёз её в маленькое кафе на окраине Каннама — место, где никто из JSS не бывал.

Кафе называлось «Первый снег». Маленькое, уютное, с деревянными столами и запахом свежей выпечки. За стойкой стояла пожилая женщина, которая даже не подняла головы, когда они вошли.

Алия выбрала столик у окна. Джеха сел напротив. Она заказала зелёный чай и круассан. Он — чёрный кофе. Они сидели молча, пока им не принесли заказ.

— Я не знаю, кто ты, — сказал он, глядя, как она отламывает кусочек круассана. — Ты появилась в JSS полгода назад. До этого — ничего. Ни соцсетей, ни друзей, ни семьи. Как будто ты родилась в «Облаке-9».

— Может, так и есть, — она отпила чай.

— Не шути. Я серьёзно.

— И я серьёзно. — Она поставила чашку. — Джеха, есть вещи, которые лучше не знать. Поверь мне.

— Не верю.

— И правильно делаешь. — Она посмотрела на него поверх очков. — Но я не причиню тебе вреда. Никогда. Это я могу обещать.

— Ты уже помогла мне. Расписание. Анна. Ты рисковала.

— Рисковала, — кивнула она. — И буду рисковать дальше. Потому что... — она запнулась, — потому что так надо.

— Кому надо?

— Судьбе. Или вселенной. Или мне самой. Не важно.

Он сжал чашку. Кофе остыл, но он не замечал.

— Какую игру ты замутила? — спросил он тихо. — Скажи честно.

Она сняла очки. Синяк под глазом стал ещё заметнее при дневном свете. Глаза — большие, усталые, с каким-то странным, нечеловеческим знанием.

— Я не замутила никакой игры, — сказала она. — Я просто пытаюсь сделать так, чтобы все остались живы.

— Все?

— Ты. Анна. Юджин. Даже Секретарь Ким. Все, кто заслуживает второго шанса.

— Юджин не заслуживает.

— Может быть. — Алия опустила взгляд. — Но я всё равно попробую.

Джеха молчал. Она казалась ему всё более странной, более чужой. Но при этом — близкой. Как будто они знали друг друга много лет. Как будто она была частью его жизни, которую он просто не помнил.

— Я буду следить за тобой, — сказал он. — За каждым твоим шагом.

— Обещаешь? — она усмехнулась. — Тогда нам будет весело.

Он не ответил. Смотрел на её разбитое лицо, на руки, которые крутили стилус, и чувствовал то, чего не должен был чувствовать. Интерес. Желание понять. Желание быть рядом.

Но в груди уже жила другая — Анна. Её запах ванили, её улыбка, её глаза, когда она смотрела на него. Алия была другой. Опасной. Непредсказуемой. И от этого ещё более притягательной.

— Ты опасна, — сказал он.

— Знаю, — она допила чай. — Но ты тоже.

Они вышли из кафе. На улице моросил дождь. Алия подняла лицо к небу, позволяя каплям падать на синяки.

— Когда-нибудь я расскажу тебе всё, — сказала она. — Когда игра закончится.

— А когда она закончится?

— Скоро, — она повернулась к нему. — Очень скоро.

Они поехали обратно. В машине молчали. Джеха чувствовал её взгляд — тяжёлый, изучающий. И не знал, что с этим делать.

---

Вернувшись в особняк, он сразу поднялся в восточное крыло. Анна ждала его. Она сидела на кровати, обняв колени, и смотрела в стену.

— Джеха, — сказала она, когда он вошёл. — Я видела отца.

— Когда?

— Сегодня утром. Чон Миён отвела меня в зал для переговоров. Он пришёл. — Анна сжала край одеяла. — Я думала, он обрадуется. Думала, он обнимет меня, скажет, что скучал. А он... он просто смотрел на меня, как на проблему.

— Что он сказал?

— Сказал, что я должна молчать. Что если кто-то узнает, что я его дочь, его карьера рухнет. Что я должна уехать обратно в Испанию и не возвращаться. — Её голос дрожал. — Он не спросил, как я живу. Не спросил, что я чувствую. Ему плевать.

— Анна...

— Он использует меня, — она подняла голову. В глазах — не слёзы, а что-то твёрдое, решительное. — Всегда использовал. Как пешку. Как разменную монету. А я больше не хочу.

— Что ты собираешься делать?

Она встала. Подошла к окну, отдёрнула штору. Снаружи — сад, стена, охранники.

— Я скажу правду, — сказала она. — Всем. Кто я. Чья я дочь. Что со мной сделали.

— Это опасно. Юджин...

— Юджин уже знает. И отец знает. И пусть все узнают. — Она повернулась к нему. — Я устала прятаться. Я хочу жить. По-настоящему. А для этого нужно разрушить всё, что они построили.

Джеха подошёл к ней. Взял за плечи.

— Если ты это сделаешь, назад дороги не будет.

— Я знаю, — она посмотрела ему в глаза. — Но ты будешь со мной?

— Буду.

Она прижалась к нему, и он обнял её, чувствуя, как дрожит её тело. Маленькая, хрупкая, сломанная. И такая сильная.

---

На следующий день Анна сделала это.

Она вышла на публику — не через пресс-службу JSS, не через Юджин, а сама. Написала пост в социальных сетях, сняла видео, где рассказала всё. Кто она. Кто её отец. Кто держал её в заточении десять лет.

Интернет взорвался.

Через час новость подхватили все корейские каналы. «Внебрачная дочь кандидата в президенты». «Десять лет в монастыре под надзором». «Связи с корпорацией JB Group».

Чан Седжун выступал с экстренным заявлением, но его голос дрожал, слова путались. Рейтинг рухнул за одну ночь. Спонсоры отказывались от контрактов. Члены партии требовали его отставки.

Юджин смотрела на всё это из своего кабинета, и лицо её было белым от ярости.

— Она уничтожила его, — сказала Секретарь Ким. — И нас заодно.

— Не нас, — Юджин сжала ручку кресла. — Его. А мы... мы избавимся от неё.

— Каким образом?

— Авария. Несчастный случай. Падение с лестницы. Что угодно. — Юджин повернулась. — Сделай так, чтобы она исчезла. Сегодня.

— Слушаюсь.

Секретарь Ким вышла. Юджин осталась одна. Она смотрела на экран, где Анна говорила в камеру, и чувствовала, как ненависть разъедает её изнутри.

— Ты не получишь его, — прошептала она. — Ни его, ни свободу.

---

Джеха узнал о плане Юджин от Алии. Та позвонила ему через зашифрованный канал в тот же вечер.

— Они собираются убить Анну, — сказала она. — Секретарь Ким уже отдала приказ. Авария. Падение с лестницы в особняке.

— Когда?

— Сегодня ночью. Чон Миён выведут из строя, подменят бойцом. Ты должен вывезти Анну. Сейчас.

— Куда?

— В безопасное место. Я скину координаты.

— Почему ты помогаешь?

— Потому что она не должна умереть. — Алия помолчала. — Потому что ты любишь её. А я... я хочу, чтобы ты был счастлив.

Он не успел ответить — она сбросила вызов.

Джеха рванул в восточное крыло. Чон Миён сидела на стуле в коридоре, но её глаза были стеклянными — подсыпали снотворное в кофе. Он оттащил её в сторону, открыл дверь.

— Анна, — сказал он. — Мы уходим. Сейчас.

Она не спрашивала зачем. Сорвалась с места, накинула куртку. Он вывел её через служебный выход, мимо камер, которые отключила Алия.

Внизу ждала машина. Он усадил Анну на заднее сиденье, сел за руль.

— Держись, — сказал он и нажал на газ.

Машина вылетела из подземного гаража. Сзади уже завывали сирены — охрана JSS заметила пропажу.

Джеха вёл машину так, как умел только он — резко, опасно, на грани. Анна вцепилась в ручку двери, но не кричала. Только смотрела вперёд, на дорогу, которая вела в неизвестность.

— Куда мы? — спросила она.

— В безопасное место, — ответил он.

— А потом?

— А потом — будем жить.

Она посмотрела на него. В её глазах — страх и надежда. И что-то ещё, что он видел впервые.

— Джеха, — сказала она. — Я не боюсь, когда ты рядом.

Он сжал руль. Сердце колотилось где-то в горле. Он вёл машину, уходя от погони, и понимал, что сейчас начинается самое страшное. Война с Юджин. Война с JSS. Война за право жить.

Но рядом была она. И где-то там, в «Облаке-9», была Алия, которая смотрела на экран, крутила стилус и шептала:

— Беги, Ким Джеха. Беги. Я прикрою.

Она открыла терминал, запустила программу, которая отключила камеры на всех выездах из Сеула. Секретарь Ким заметит это через десять минут. Но десять минут — это целая вечность.

— Удачи вам, — прошептала Алия. — Обоим.

И улыбнулась сквозь боль.

Конец девятой главы.