Сладкий страх

Влажный пар от горячего душа затянул стенки кабины, скрывая свежие следы страсти на их телах. Они стояли под потоками воды, прижавшись друг к другу лбами, тяжело дыша. Запах секса, пота и дорогого геля для душа смешался в странный, интимный коктейль.

Минхо медленно, почти ритуально, мыл спину Хёнджина, проводя намыленной мочалкой по красным полосам от своих ногтей. Его прикосновения сейчас были совсем иными — нежные, заботливые, полные немого вопроса.

«Ты понял теперь?» — его голос прозвучал приглушенно, заглушаемый шумом воды. — «Понимаешь, почему я так... реагирую?»

Хёнджин кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его тело всё ещё сладко ныло, разум был чист и пуст, все обиды и сомнения смыты вместе с водой. Он повернулся и посмотрел Минхо прямо в глаза.

«Да, — прошептал он. — Я понял. Он... он настоящий».

«Он — смерть, Хёнджин, — Минхо положил ладони ему на мокрые плечи. — Не та романтичная, быстрая смерть из фильмов. А холодная, расчётливая, всепоглощающая. Та, что режет и кромсает, чтобы получить то, что хочет. И она смотрит на тебя с голодом».

«Я буду осторожен, — пообещал Хёнджин, и в этот раз это не была пустая фраза. Страх наконец-то пророс сквозь наивность и упрямство. — Я буду избегать его. Не буду оставаться с ним наедине».

Минхо изучающе смотрел на него несколько секунд, а затем кивнул, как будто заключая сделку. Он наклонился и коротко, почти по-братски, поцеловал его в лоб.

«Хорошо».

Они вытерлись, молча легли в постель. Минхо притянул Хёнджина к себе, обняв сзади, как бы ограждая его от всего мира своим телом. Хёнджин прикрыл глаза, слушая его ровное дыхание, и впервые за долгое время почувствовал не страх, а странное, тревожное спокойствие. Он был в логове зверя. И это было самое безопасное место в мире.

---

Машина Чанбина подъехала к его дому — скромной двухкомнатной квартире в спальном районе. Дождь, начавшийся ещё по дороге, теперь хлестал по окнам с удвоенной силой, заливая город стенами воды.

Феликс, всё ещё бледный и молчаливый, нервно теребил подол своей куртки.

«Оставайся, — коротко сказал Чанбин, открывая дверь. — На кухне есть еда, в ванной — чистые полотенца. Диван раскладывается».

«Я... я не хочу быть один», — тихо признался Феликс, не в силах скрыть дрожь в голосе. Образы Минхо с горящими глазами и бездонной тьмы Чонина преследовали его.

Чанбин, уже снимавший ботинки, остановился и посмотрел на него. Он видел не надоедливого баристу, а загнанного, испуганного человека.

«Ладно, — вздохнул он. — Спи в моей кровати. Я на диване».

Они молча приготовились ко сну. Феликс, облачившись в запасную футболку Чанбина, которая была на него велика, устроился в его постели. Она пахла чистым бельём, табаком и чем-то неуловимо знакомым, успокаивающим — самим Чанбином.

Тот стоял в дверях, глядя, как Феликс ворочается, не в силах уснуть.

«Знаешь, дождь... он всегда казался мне большим очищением, — тихо проговорил Чанбин, глядя в залитое водой окно. — Он смывает всю грязь, всю кровь, все грехи с улиц. Жаль, он не может смыть то, что у нас внутри».

Феликс посмотрел на его силуэт в темноте и впервые за вечер почувствовал, как железная хватка страха чуть ослабла. Он кивнул, закрыл глаза и через несколько минут, под звуки ливня, погрузился в беспокойный, но всё же сон.

Чанбин ещё какое-то время постоял в дверях, убедившись, что тот уснул, затем вышел в гостиную. Он сел на диван, достал телефон и написал Банчану короткое, но ёмкое сообщение:
«Хёнсаним. Информация от надёжного источника. Подтверждается. Чонин не человек. Повторяю: Чонин не человек. Будьте предельно осторожны».

Он отправил сообщение и, откинувшись на спинку дивана, уставился в потолок. Теперь это было официально. Война была объявлена.

---

В это время Джисон, с красными от бессонницы глазами, продирался через оцифрованные архивы столетней давности. Он искал любые аномалии, любые совпадения. И нашёл.

На пожелтевшей странице старой корейской газеты за 1899 год была заметка о загадочном происшествии в городе Кэсон. Рядом с текстом была размещена групповая фотография врачей местного госпиталя. И там, в первом ряду, стоял молодой человек с идеально ровной осанкой и спокойным, умным взглядом. На нём были очки, немного старомодные, но... это был он. Ян Чонин. Его лицо не изменилось ни на йоту.

Джисон замер, его пальцы онемели на клавиатуре. Холодная волна ужаса, острее и страшнее любой паники, поднялась от копчика к затылку. Это не было совпадением. Это было доказательством.

«Так, — прошептал он, и его голос сорвался на фальцет. — Значит, это правда. И это... это даже не оборотень. Это нечто... более древнее и более ужасное».

Дрожащей рукой он сделал снимок экрана и немедленно отправил его Чанбину. Он не писал никаких пояснений. Фотография говорила сама за себя. Сотня лет. Ни одной морщинки. Одно и то же лицо. Один и тот же холодный, проницательный взгляд, смотрящий сквозь время.

Джисон откинулся от монитора, чувствуя, как почва уходит у него из-под ног. Он имел дело не с преступником. Он имел дело с мифом, который оказался чудовищно реальным.