Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 10
Кабинет Бан Чана был наполнен сизым дымом от его очередной сигареты. Чанбин, сидя напротив, вертел в руках нераспечатанную пачку, его лицо было искажено яростью и бессилием.
«Мы топчемся на месте, хёнсаним», — его голос был хриплым. — «У нас есть кусочки чешуи, непонятная слюна и горстка пепла. Ни свидетелей, ни мотива. Этот ублюдок... он словно призрак».
Чан тяжело вздохнул, растирая пальцами переносицу. Усталость проела его насквозь. «Призраки не оставляют физических улик. Это кто-то очень реальный. И очень умный. Он знает все наши процедуры. Возможно, даже нас самих».
В его глазах мелькнула тень старого, нераскрытого дела. Дела о пропавшей коллеге. Слишком много совпадений.
«Мы что, должны просто ждать следующего трупа?» — Чанбин с силой швырнул пачку на стол.
«Нет, — тихо ответил Чан. — Мы должны думать, как он. Что ему нужно? Не просто убийство. Ритуал. Энергия. Что-то, что он собирает».
---
В это время в морге Ян Чонин наводил порядок после вскрытия. В наушниках играла странная, меланхоличная инструментальная композиция, напоминающая то ли похоронный марш, то ли колыбельную для чудовища. Он аккуратно протирал инструменты, его движения были плавными и точными. Взгляд его был рассеянным, будто он решал в уме сложнейшее уравнение, переменными в котором были человеческие жизни.
---
Хёнджин, измученный внутренними демонами и растущей одержимостью Минхо, практически вломился в кабинет Сынмина без предупреждения. Тот стоял у окна, подняв камеру, и фотографировал редкое для Сеула ясное небо, прорезанное облаком, похожим на коготь.
«Он меня целует, а я... я не знаю, кто я после этого», — выпалил Хёнджин, плюхаясь в кресло.
Сынмин медленно опустил камеру. Его лицо было спокойным, но в глазах плавала привычная грусть. «Ты ищешь у меня спасения, Хёнджин, но я не спаситель. Я картограф. Я лишь могу нарисовать карту твоего безумия, но не могу указать выход».
«Что мне делать?» — голос Хёнджина был полон отчаяния.
«Беги», — просто сказал Сынмин, поворачиваясь к нему. И вдруг его posture изменилось. Плечи расправились, взгляд из уставшего стал острым, колючим. Он снял очки и медленно прошелся пальцами по переносице. Когда он снова посмотрел на Хёнджина, в его глазах не осталось и следа эмпатии. Только холодный, язвительный азарт.
«Хотя, постой... Зачем бежать?» — его голос стал ниже, с хрипотцой, исказившись в уродливую пародию на улыбку. «Тебе же нравится. Нравится, когда этот старый лис смотрит на тебя, как на пирожное. Нравится этот вкус страха на его губах. Ты не жертва, милый полицейский. Ты доброволец. Ты просишь его разорвать тебя на кусочки, просто чтобы почувствовать что-то кроме своей жалкой, серой реальности».
Хёнджин отшатнулся, будто его ударили. «Сынмин... Прекрати».
«Что? Правда колет?» — Вторая личность сделала шаг вперёд, её глаза горели. «Ты приполз сюда не за советом. Ты приполз, чтобы я разрешил тебе наслаждаться твоим саморазрушением. Что ж, разрешаю. Иди и отдай ему свою душу. Может, в конце концов, он сделает тебе хоть немного менее скучным».
Сынмин резко развернулся, схватил куртку и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Хёнджин сидел в ступоре, слыша, как на улице завелся мотор такси и уехал. Он остался один с гулким эхом этих жестоких слов. Дрожащей рукой он набрал номер.
«Чонин... Ты свободен? Мне нужно поговорить».
---
Они встретились в маленьком, невзрачном ресторанчике с душной атмосферой и навязчивым запахом жареного мяса. Чонин уже сидел за столиком, попивая такju. Он выглядел как обычно — немного уставший, немного отстраненный.
«Итак, инспектор, какие демоны гложут твою душу сегодня?» — он улыбнулся своей сумасшедшей улыбкой.
Хёнджин, давясь, рассказал о Сынмине. О его перемене. О своих чувствах к Минхо. Чонин слушал, заказывая еду, его взгляд был внимательным, почти нежным. Когда принесли еду, он подвинул к Хёнджину тарелку с самым нежным куском мяса.
«Ешь. Смерть и любовь требуют сил», — сказал он, и в его тоне сквозил странный флирт, будто он намекал на что-то общее между ними.
Потом он вдруг перевел взгляд на свою собственную тарелку. «У меня был младший брат. Очень хрупкий. Как стеклышко. Однажды это стеклышко разбилось. И я не смог собрать осколки обратно». Он поднял на Хёнджина влажный, блестящий взгляд. «С тех пор я одержим вопросом: что такое жизнь? И какую цену мы готовы заплатить, чтобы вернуть её? Любую? Да. Любую».
Хёнджин почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. В этих словах была не просто грусть. В них была вселенная тьмы. Он почувствовал, что Чонин скрывает что-то чудовищное, и инстинктивно попытался скрыть свой нарастающий страх, запивая его стопкой соджу.
И в этот момент дверь в ресторан открылась. В проеме, окутанный ночным холодом, стоял Минхо. Его взгляд, тяжелый и бездонный, сразу нашел Хёнджина. Он вошел, и все звуки в зале казались затихли. Он подошел к их столу, даже не взглянув на Чонина.
«Похоже, ты заблудился, инспектор», — его голос был тихим, но в нем вибрировала сталь. — «Пойдем со мной».
Он взял Хёнджина за локоть. Тот, опьяневший от алкоголя и эмоций, не сопротивлялся. Он лишь бросил потерянный взгляд на Чонина.
Тот сидел с той же загадочной улыбкой. Он поднял свой бокал в прощальном жесте.
Когда дверь закрылась за Минхо и Хёнджином, улыбка на лице Чонина не исчезла. Она стала еще шире, еще безумнее. Он достал из кармана блокнот, пролистал его и остановился на чистой странице. Он достал ручку и аккуратно, с любовью, вывел одно имя.
«Кого же выбрать следующей?» — прошептал он, облизывая губы, будто пробуя на вкус только что съеденное мясо. — «Может быть... ту самую пропавшую птичку из прошлого Бан Чана? Или... этого дерзкого психолога с раздвоением личности? Выбор... такой богатый выбор».
Комментарии