Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 6
Холодный свет неоновой лампы мерцал над стальным столом, заваленным уликами. Ян Чонин, сняв белый халат и оставшись в простой футболке, казался еще моложе и беззаботнее, если бы не сосредоточенный огонь в его глазах. В руках он держал прозрачный пакет с доказательствами. Внутри лежал крошечный, почти невесомый обугленный фрагмент ткани.
«Нашел кое-что в складках одежды нашего безымянного друга», — его голос звенел в гулкой тишине морга. — «Не ткань. Не кожа. Чешуя».
Чанбин, прислонившись к дверному косяку, мрачно хмурился. «Чешуя? Как у рыбы?»
«Ошибаешься, детектив», — Чонин ухмыльнулся, поднося пакет к свету. — «Термический анализ показал интересные вещи. Структура белков... аномальная. Не животного происхождения. И уж точно не растительного. Она выдерживает температуры, при которых сталь плавится, как воск. И пахнет... серой и пеплом».
Джисон, стоя поодаль и щелкая ручкой, резко поднял голову. «Сера? Как в вулканических породах?»
«Или в преисподней», — без тени улыбки парировал Чонин. — «Это не единственное. Я проверил почву под телом. Радиационный фон чуть выше нормы. Не смертельно, но... стабильно. Будто что-то очень древнее и очень радиоактивное оставило свой след».
Чанбин выругался сквозь зубы. «Ты предлагаешь нам искать монстра из детских страшилок?»
«Я предлагаю смотреть в глаза фактам», — Чонин отложил пакет, и его взгляд стал острым, как скальпель. — «Мы имеем дело с существом, которое оставляет после себя физические улики, не поддающиеся научному объяснению. Оно не просто убивает. Оно... метит территорию. И судя по всему, это только начало».
---
В это время Хёнджин, сидя один в своей тихой квартире, пытался дозвониться до Бан Чана. Тот ответил не сразу, и в его голосе слышалась тяжелая, слоновья усталость.
«Хёнджин-а. Что случилось?»
«Хёнсаним... я...» — голос Хёнджина предательски дрогнул. — «Я не знаю, что делать. Доктор Ли... он...»
Чан на другом конце провода тяжело вздохнул. «Хёнджин. Послушай меня. То, что ты чувствуешь... это инстинкт. Древний, как сам мир. Не игнорируй его. Но и не поддавайся панике. Если он действительно... не тот, кем кажется, то любое неосторожное движение с твоей стороны может быть последним. Держись от него подальше. Это приказ».
Но приказы были бессильны против того шторма, что бушевал у него внутри. После звонка тишина стала невыносимой. Давящей. Он не думал, он просто действовал на автомате. Надел куртку, вышел на улицу и направился в первый попавшийся зал.
Он пил соджу стакан за стаканом, пытаясь затопить в дешевом алкоголе и страх, и навязчивые мысли о бархатном голосе и темных глазах. Пьяный угар окутал его сознание ватной пеленой. Горьковатая жидкость обжигала горло, но не могла сжечь образ Минхо, выжженный на его сетчатке.
Он брел по ночным улицам, шатаясь, спотыкаясь о собственные ноги. Мир плыл и двоился. И вдруг, в одном из темных переулков, его взгляд упал на высокую, знакомую фигуру, стоящую под фонарем. Сердце Хёнджина упало в пятки, а потом забилось с бешеной силой.
Минхо. Он стоял неподвижно, наблюдая за ним, словно черная пантера, поджидающая добычу.
«Инспектор?» — его голос прозвучал как ласковый шепот в ночи. — «Вы в порядке?»
Хёнджин, пьяный и беспомощный, подошел ближе, почти падая. «Ты... ты знаешь... знаешь, кто ты... а я... я не знаю, кто я... когда ты смотришь на меня...»
Он говорил бессвязный бред, слова путались, слезы наворачивались на глаза от отчаяния и алкогольного опьянения. «Я тебя боюсь... но я хочу... чтобы ты смотрел... всегда...»
Минхо не отступал. Он позволил Хёнджину приблизиться вплотную. Его глаза, казалось, пожирали это жалкое, трепетное состояние.
«Чего ты хочешь, Хёнджин?» — его голос был низким, гипнотизирующим. Он протянул руку и коснулся пальцами его горящей щеки. Прикосновение было ледяным и обжигающим одновременно.
«Не знаю... перестань... не останавливайся...» — бормотал Хёнджин, его разум полностью отключился, остались лишь животные инстинкты — страх и влечение.
Минхо наклонился. Его лицо оказалось так близко, что Хёнджин чувствовал его дыхание. Оно пахло мятой и дикой свежестью ночи.
«Тогда замолчи», — прошептал Минхо, и его губы коснулись губ Хёнджина.
Это не был грубый, захватнический поцелуй. Он был медленным, невероятно нежным и ядовитым. Полным скрытой силы и обещания боли. Губы Минхо были мягкими и прохладными, они двигались с хищной лаской, высасывая из Хёнджина последние остатки воли. Хёнджин замер, его тело обмякло, он не мог пошевелиться, не мог дышать. Это был поцелуй-гильотина. Нежность, за которой скрывалась смерть.
И в этот самый момент, из-за угла соседнего здания, этот поцелуй увидел Феликс. Он возвращался домой после закрытия кофейни. Его сердце упало. Он видел, как Минхо держит в своих объятиях почти безвольное тело Хёнджина, как его губы владеют им с такой собственнической нежностью. Рука Феликса сама потянулась к смартфону в кармане. Почти на автомате, дрожащими пальцами, он поднял телефон и сделал несколько снимков. Вспышка не сработала, но в свете фонаря кадры получились достаточно четкими. Доказательство. Ужасное и неотвратимое.
---
А в это время на другом конце города, в заброшенном цеху старой фабрики, пахло свежей кровью и смертью. Новое тело. На этот раз жертв было две. Мужчина и женщина. Их не просто убили. Их разобрали на части, будто куклы. Кости были аккуратно отделены от суставов, мышцы рассечены с хирургической точностью. Внутренние органы разложены на ржавом верстаке в причудливом, кошмарном порядке. Сердца, как и в прошлый раз, не было. Но на этот раз исчезли и глаза. А на стене, вымазанной в липкой, темной крови, кто-то нарисовал странный символ — три пересекающихся кольца, напоминающих спираль ДНК или витки змеи.
Убийство было не просто жестоким. Оно было ритуальным. Посланием. И тем, кто его найдет, становилось ясно — тихий охотник вышел на тропу войны. И его аппетит только растет.
Комментарии