Сладкий страх

Утро в морге было холодным и безразличным. Воздух густо пах формалином и хлоркой, но под этим стерильным коктейлем витал сладковатый, неприкрытый запах смерти. Ян Чонин, облаченный в зеленый хирургический халат, напевал себе под нос незамысловатую мелодию. Его руки в латексных перчатках двигались с автоматической точностью.

На стальном столе перед ним лежало То, Что Осталось. Мужчина. Лицо его было обезображено до неузнаваемости, но это было не главным. Главное было внутри.

«Ну, приятель, что же ты нам расскажешь?» — тихо пробормотал Чонин, наклоняясь над вскрытой грудной клеткой.

Он работал методично, аккуратно извлекая органы, взвешивая, описывая. Но когда его инструмент коснулся сердца, он замер. Мышечный орган был... пустым. Не просто поврежденным. Он был аккуратно извлечен, будто драгоценный камень, оправленный в кость и плоть. Края разрезов были не рваными, как от когтей, а оплавленными, будто плоть подверглась воздействию чудовищной температуры.

«Так-так-так», — прошептал Чонин, водя пальцем в перчатке по обугленному краю. — «Это не зверь. Это... повар».

Он отложил инструмент и подошел к микроскопу. Изучив срез ткани, он убедился: клетки были буквально спечены. Не химическим ожогом, а чем-то иным. Чем-то, что оставило после себя слабый, почти неуловимый энергетический след. Тот самый след, который он начал видеть после того дня, когда его собственные руки излучали тот же странный свет, вернувший жизнь умирающему пациенту.

Он заполнил отчет, зная, что большая часть правды в него не войдет. Причина смерти: «Несовместимое с жизнью повреждение сердца. Происхождение повреждения неустановленно». Труп так и не опознали. Без имени, без прошлого. Просто груда мяса, которую через несколько часов поглотит крематорий. Чонин наблюдал, как тележка с черным мешком скрывается за дверью. Он почувствовал не печаль, а холодное, научное любопытство.

«Отработал свое», — произнес он вслух, срывая перчатки с характерным щелчком.

В коридоре его поджидал Чанбин. Лицо детектива было мрачным, он нервно теребил зажигалку.
«Ну?Что скажешь, доктор?»

Чонин ухмыльнулся. «Скажу, что у нашего друга был серьезный кардиологический кризис. Прямо посреди грудной клетки. Такой кризис, что сердце решило эмигрировать. Без предупреждения».

Чанбин поморщился. «Брось свои кошмарные шутки. Это не смешно».

«А кто сказал, что я шучу?» — Чонин поднял брови, его глаза блеснули озорным огоньком. «Смерть — это самый черный юмор во вселенной. Она всегда приходит не вовремя и оставляет после себя одни неудобные вопросы. Например, какого хрена кому-то понадобилось готовить барбекю из человеческого сердца без мангала?»

Чанбин смотрел на него с отвращением и странным пониманием. «Ты совершенно ебанутый, знаешь ли?»

«Это профессиональная деформация, детектив. Когда ты каждый день видишь, во что превращается бренная оболочка, остается либо смеяться, либо плакать. Я выбрал первый вариант. Он гигиеничнее».

---

Кофейня «Полуночник» была полна мягкого света и уютного гула голосов. Хёнджин, забившись в самый дальний угол, пытался сосредоточиться на отчете, но буквы расплывались перед глазами. Он чувствовал себя выжатым. Воспоминания о вчерашнем дне, о кабинете Минхо, о его прикосновениях, жгли изнутри.

Когда тень упала на его стол, он вздрогнул и поднял голову. Перед ним стоял Он. Доктор Ли Минхо, в простом черном пальто, которое делало его еще более стройным и загадочным. В его руках был стаканчик с чем-то прозрачным, вероятно, водой.

«Инспектор Хван», — его губы тронула та самая, едва заметная улыбка. — «Кажется, мы преследуем друг друга».

Хёнджин почувствовал, как кровь приливает к лицу. «Доктор Ли... Я... просто работаю».

«В таком уютном месте?» — Минхо скользнул взглядом по бумагам. — «Или прячетесь?» Он не стал ждать приглашения, мягко опустился в кресло напротив. Его движения были плавными, почти звериными. «Как зуб? Не беспокоит?»

«Н-нет. Все хорошо. Спасибо вам еще раз», — Хёнджин попытался улыбнуться, но получилось натянуто и неестественно. Он чувствовал себя кроликом перед удавом.

Минхо наклонился чуть ближе через стол. Его карие глаза, казалось, видели все насквозь. «Вы ужасно врете, инспектор. Это не ваша стихия. Ваша стихия — быть честным. Даже когда это больно».

От его близости перехватывало дыхание. Он пах дорогим парфюмом, чабрецом и чем-то неуловимо диким.

«Я... Я не знаю, о чем вы», — пробормотал Хёнджин, отводя взгляд в сторону.

«О страхе», — тихо сказал Минхо. Его палец лег на стол и начал медленно водить по поверхности, будто рисуя невидимый узор. «О том страхе, который сидит глубоко внутри и смотрит на меня вашими глазами. Он мне... интересен».

Хёнджин сглотнул. Этот человек разговаривал с ним не как стоматолог с пациентом или как случайный знакомый. Он говорил как охотник, который нашел самую любопытную дичь. И в этом был порочный, опасный флирт.

«Мне пора», — Хёнджин резко встал, задев стол. Его колени подкашивались. — «Дела».

Минхо не стал его удерживать. Он лишь откинулся на спинку кресла, и в его глазах заплясали золотые искорки. «Конечно. Но мы еще увидимся, инспектор Хван. Обещаю».

---

Дверь в кофейню открылась, впуская порцию холодного воздуха. На пороге появились Чонин и Феликс. Чонин сразу же заметил уходящего Хёнджина с раскрасневшимся лицом и Минхо, спокойно сидящего за столом. Его взгляд, научный и цепкий, на мгновение остановился на фигуре доктора. Вокруг Минхо клубилась едва видимая дымка, та самая «тень», которую он иногда видел. Сегодня она была особенно плотной.

«Друзья!» — Феликс, словно солнечный зайчик, подлетел к стойке, но его улыбка была немного напряженной. Он тоже почувствовал напряжение в воздухе.

Чонин подошел к столику Минхо. «Доктор Ли. Не ожидал встретить вас здесь. Проверяете, как ваши пациенты соблюдают режим?»

Минхо поднял на него взгляд. Его выражение лица было непроницаемым. «Что-то вроде того, доктор Ян. А вы? Сбежали со своего царства холода и тишины?»

«Да. Нужно же иногда пить кофе с живыми», — Чонин усмехнулся. Его глаза безошибочно указали на только что вышедшего Хёнджина. — «Кажется, один из ваших пациентов выглядел... взволнованным».

Минхо медленно встал. Он был чуть выше Чонина. «Некоторые пациенты требуют особого подхода. Они слишком чувствительны. Практически... ясновидящие». Он произнес это с легким пренебрежением, но в его взгляде читался вызов.

Они смерили друг друга взглядами — древний хищник и ученый, видящий тени. Никто не отвел глаз.

«Феликс, мой заказ, пожалуйста, я заберу с собой», — наконец сказал Минхо, не прерывая зрительного контакта. — «Было познавательно, доктор Ян».

Когда он вышел, Чонин глубоко вздохнул.
«Интересный экземпляр»,— прошептал он сам себе.

Феликс подошел к нему, неся два стаканчика. «О чем ты?»

«О твоем друге. На нем... целая вселенная теней». Чонин взял свой кофе и сделал большой глоток. «И одна из них только что вышла отсюда, вся в красках стыда и возбуждения. Очень, очень интересно».