Отец понезнанию.

Мин Юнги произнёс это громко и чётко, как объявление о важнейшем корпоративном решении. На его лице расцвела широкая, почти мальчишеская улыбка, которая на миг стёрла с его черт все следы привычной суровости и усталости. При свете уличных фонарей его глаза искрились азартом, смешанным с неподдельным удовольствием от собственной спонтанности.

Чимин замер. Его большие, ещё влажные от слёз глаза стали размером с блюдца, а губы приоткрылись от немого изумления. Он сидел на холодной скамейке, обхватив себя за плечи, и эта новость казалась ему галлюцинацией, порождённым стрессом и усталостью миражем.

— Ч-что? — выдохнул он, не веря собственным ушам.

— А что такого? — Юнги нахмурился, приняв вид рассудительного стратега. Он сел рядом, повернувшись к Чимину всем корпусом, и его колено почти коснулось колена омеги. — Ты сейчас безработный. Тебе нужно кормить сына, обеспечивать его. А твой муж… — он сделал короткую, почти болезненную паузу, и тень мелькнула в его глазах. Сердце сжалось от знакомой, тоскливой тяжести. «Впервые за столько лет кто-то зацепил взгляд… и этот кто-то уже занят.»— …Вряд ли справится в одиночку с обеспечением двоих, раз уж тебе пришлось работать официантом. Так что логика железная.

— Я не… — Чимин порывисто замотал головой, желая развеять это заблуждение.

«Скажи ему! Скажи, что нет никакого мужа, что ты один, что это был донорский материал, что ты… »

Но слова застряли в горле, скованные внезапным приступом стеснения и странного, инстинктивного страха. А тем временем Юнги уже поднялся, отряхивая с дорогих брюк невидимые пылинки.

— Так что завтра утром, в девять ноль-ноль, ты в моём кабинете. Не опаздывай, — заключил он тоном, не терпящим возражений, и сделал шаг, будто собираясь уходить.

Чимин лишь кивнул, опустив голову, и принялся разглядывать трещинки на асфальте. Он ждал, когда тяжёлые, уверенные шаги альфы отдалятся, растворяясь в ночи, и он наконец сможет перевести дух и осмыслить этот вихрь событий. Но шаги не отдалялись. Чимин украдкой поднял взгляд. Юнги стоял в двух шагах, заложив руки в карманы пальто, и смотрел на него с лёгким недоумением, будто ожидая чего-то.

В голове у Чимина застучала тревожная мысль: «Почему он всё ещё здесь? Чего он ждёт?»

— Ты идешь? — голос Юнги вдруг стал мягким, почти мелодичным. Он протянул руку, не для рукопожатия, а будто предлагая помочь подняться.

Чимин машинально взялся за протянутую ладонь — тёплую, крупную, с едва ощутимыми шероховатостями от ручки и теннисной ракетки. Её твердая уверенность заставила его подняться.

— Куда? — растерянно спросил он, всё ещё цепляясь за эту руку, как за якорь в штормящем море.

— Как куда? К тебе, — Юнги усмехнулся, и в уголке его глаза заплясала игривая, чуть-чуть наглая искорка. Интонация была такой многозначной, что кровь мгновенно прилила к щекам Чимина.

— КО МНЕ?! — вырвалось у него на высокой, почти визгливой ноте. Он отпрянул, выпустив руку альфы, и его воображение тут же нарисовало ряд совершенно немыслимых и пугающих сценариев.

Юнги, увидев его паническую реакцию, смущённо почесал затылок, и его уверенная маска на миг дала трещину, обнажив растерянного мужчину, который просто хотел сделать что-то хорошее, но перегнул палку с бравадой.

— Ну, я хотел сказать… что провожу тебя до дома. Уже поздно, район незнакомый. Вдруг ещё какие-то «придурки» по пути попадутся? — Он произнёс последнее слово с лёгкой самоиронией.

— А… ясно, — Чимин выдохнул, и его тело обмякло от облегчения. На губы снова вернулась робкая, но искренняя улыбка. Она была похожа на первый луч солнца после грозы — неуверенный, но невероятно тёплый.

«Какая забавная улыбка», — пронеслось в голове у Юнги, и он почувствовал странное щемящее чувство где-то под рёбрами.

— Кхм-кхм… улыбайся почаще, — прокашлялся он, отводя взгляд, и его собственные губы растянулись в неловкой, но очень мягкой улыбке.

— Хи-хи… — неожиданно для себя тихо рассмеялся Чимин, прикрыв рот ладонью.

— Что? — Юнги удивлённо вскинул бровь, и эта гримаса сделала его внезапно очень молодым и совсем нестрашным.

— Вы… вы смешной какой-то, — застенчиво проговорил Чимин, снова опуская глаза и покусывая нижнюю губу.

— «Вы»? — альфа фыркнул, и в его глазах загорелся озорной огонёк. — Ты же меня пару часов назад «придурком» называл. А теперь вдруг «вы»? — Он наклонился чуть ближе, наблюдая, как алое зарево заливает не только щёки, но и кончики ушей омеги.

— Извини… те… — пробормотал Чимин, чувствуя, как горит всё его лицо. Он был похож на перезревший персик, готовый лопнуть от смущения.

— Ничего, ничего, — махнул рукой Юнги, всё ещё улыбаясь. — Ну, так где твой дом-то, а?

Он выпрямился и огляделся. Ночь окончательно вступила в свои права. Улицы опустели, лишь редкие прохожие торопливо шли по своим делам. Жёлтый свет фонарей лился на мокрый асфальт, превращая его в зеркальную реку, в которой отражались их двое — высокий, статный альфа в элегантном пальто и маленький, ёжащийся от холода омега в простой куртке.

— А, вот, недалеко. В том доме, — Чимин указал пухлым пальцем на пятиэтажку в конце улицы. Его жест был по-детски непосредственным.

Юнги кивнул, и они зашагали рядом, но в тишине. Шаги альфы были мерными и уверенными, шажки Чимина — частыми и поспешными. Расстояние действительно оказалось небольшим, что почему-то вызвало у Юнги лёгкое разочарование. Эта тихая прогулка под звёздами, в компании этого странного, плачущего, а потом улыбающегося человека, казалась ему невероятно ценной и уходящей слишком быстро.

— Мы пришли, — Чимин остановился у обшарпанной, но чистой парадной. Он повернулся к Юнги, и его лицо в свете лампочки над дверью казалось бледным и усталым, но в глазах светилась искренняя признательность. — Ещё раз извини за… за всё. И спасибо. Огромное спасибо.

— Хорошо, — тихо, почти шёпотом, ответил Юнги. — Иди. Отдыхай.

Он стоял и смотрел, как Чимин в последний раз смущённо улыбнулся, толкнул тяжёлую дверь и скрылся в тёмном проёме подъезда. Звук захлопнувшейся двери прозвучал неожиданно громко в ночной тишине. Внезапно Юнги почувствовал себя невероятно одиноким. Пустота, которую он привык носить в себе, вернулась с удвоенной силой, теперь оттенённая мимолётным теплом только что пережитого момента.

— Что ж… — пробормотал он себе под нос, доставая из кармана тонкий, холодный на ощупь смартфон. Он нашёл в списке контактов нужный номер и набрал его, прислонившись к холодной стене дома.

Гудки были долгими. Наконец в трубке послышался хриплый, пропитанный сном голос:
— Алло…?

— По голове дало, что ли? — рассмеялся Юнги, представляя себе заспанную рожу своего лучшего (и, пожалуй, единственного) друга, Ким Намджуна.

— Чего? Юнги, ты? — голос в трубке прояснился, в нём появились ноты изумления и лёгкого раздражения.

— Ну а кто ещё? — усмехнулся Мин.

— Ну да, правда, — с сарказмом протянул Намджун. — Где ж ещё найдётся такой придурок, который будет звонить в такое время?

— Эй! Оборзел! Поздно? Какое время? — Юнги инстинктивно посмотрел на небо, где ярко светили звёзды, но это не было показателем.

— Друг, ты что, пил? Сейчас час ночи.

— Чего? — Юнги с недоверием взглянул на циферблат дорогих часов на запястье. Стрелки неумолимо показывали 01:07. «Мы так долго сидели с Чимином…»— подумал он с лёгким удивлением.

— Ну, и что ты хотел? — Намджун прервал его размышления.

— Тащи свою ленивую задницу сюда и забери меня! — скомандовал Юнги, внезапно осознав, что он в незнакомом районе без машины.

— Чего?! Ты вообще в себе? Где ты?

— Я… не знаю. В каком-то районе. Я тут раньше не был.

— Ну, и что ты там делал? — в голосе друга послышалось неподдельное любопытство.

— Какая разница?! Просто забери меня, Джун! — взвыл Юнги, чувствуя, как его корпоративный имидж тает на глазах, превращаясь в образ капризного ребёнка.

— Охх, вот же придурок… — тихо, но очень чётко прошептал Намджун в трубку.

— Чего-о? — зарычал Мин, но друг его уже перебил.

— Ничего. Сиди где стоишь. Я еду. Жди.

В трубке щёлкнуло. Юнги вздохнул и, засунув руки в карманы, принялся терпеливо ждать, наблюдая за редкими огнями машин. Не прошло и двадцати минут, как к тротуару бесшумно подкатил низкий, агрессивного вида спортивный седан серебристого цвета. Юнги безошибочно узнал машину. Ухмыльнувшись, он открыл дверь и устроился на пассажирском сиденье, вдыхая знакомый запах дорогой кожи и автомобильного освежителя с ароматом сандала.

— Ты знаешь этот район? — спросил Юнги, когда машина тронулась с места.

— Да, — коротко ответил Намджун, ловко маневрируя между ухабами на второстепенной дороге. — Здесь живёт мой парень.

— Парень? — Юнги повернулся к другу, и на его лице расцвела широкая, ехидная улыбка. — Тогда с этого момента я буду обращаться к тебе исключительно «господин Ким»! Ха-ха-ха! — Он залился звонким, заразительным смехом, радуясь возможности позлить друга.

— Ага, — флегматично протянул Намджун, не сводя глаз с дороги. — А тебе бы, кстати, тоже не помешало кого-нибудь найти. Перестать быть одиноким волком. Или хотя бы волчицу для тебя приглядеть.

— Я нашёл, — неожиданно для себя самого, очень тихо сказал Юнги. Он даже не планировал этого говорить.

Прошла ровно одна секунда тишины. Затем раздался резкий, пронзительный визг тормозов. Машина встала как вкопанная посреди улицы. Юнги, не успевший пристегнуться, с силой рванулся вперёд и ударился лбом о бардачок.

— Ай, чёрт! Что ты делаешь?! — зашипел он, потирая ушибленное место.

Но Намджун уже развернулся к нему всем телом, его глаза были круглыми от изумления.

— ЧТО?! НАШЁЛ? КОГО НАШЁЛ? — он кричал так, будто объявлял о конце света. Сзади застроили сигналы возмущённых водителей, чей путь он внезапно перегородил.

— Да… но не судьба, — тихо сказал Юнги, и его взгляд потускнел. Перед внутренним взором снова всплыло лицо с красными от слёз и смущения щеками и той самой, смущённой улыбкой. — У него… уже есть парень.

— Ясно… — Намджун выдохнул, и его напряжение немного спало. Он снова тронулся с места, давая дорогу другим машинам. — Ну, ты правильно делаешь. В чужие семьи лезть не надо. Только всем хуже сделаешь. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Кстати, раз уж речь зашла… У моего парня есть друг. Очень хороший парень. Незамужний. Но есть одно «но».

— Что за «но»? — Юнги повернулся к другу, в его голосе прозвучал слабый, но живой интерес.

— У него есть ребёнок. Сын. А мужа… нет. Не знаю, куда тот делся. Бросил их, наверное, — Намджун пожал плечами. Юнги молча кивнул. Тема отцов-изменников или просто сбежавших была ему знакома не понаслышке. — Так что как-нибудь съездим к ним. Познакомлю. Мало ли…

Но Юнги его уже не слушал. Он уставился в тёмное окно, где мелькали размытые огни фонарей, и на его губах играла та самая глупая, непроизвольная улыбка, которую он ловил на себе час назад.

— Эй! Ты чего? Уже так сильно влюбился в того, своего? — Намджун ткнул его локтем в бок.

Юнги лишь бессвязно кивнул, не отрывая взгляда от окна.

— Ну, слушай сюда, — голос друга стал серьёзным. — Замужние — это проблемы. Ты же сам понимаешь. Разрушишь семью, ребёнка без отца оставишь… Оно тебе надо? Зачем тебе чужие проблемы на свою шею?

— Да… ты прав, — тяжело вздохнул Юнги, и улыбка с его лица сошла, словно её и не было. Очередная надежда, едва мелькнув, угасла.

«Всё-таки мне не везёт»,— подумал он с горькой иронией.

— Ну вот, не вешай нос, — похлопал его по плечу Намджун, стараясь вернуть беседе лёгкий тон. — Всё путём будет. Завтра — новый день.

Оставшийся путь они провели в разговорах о бизнесе, общих знакомых, о планах на выходные. Юнги старался не думать о больших, испуганных глазах и о том, как тихо прозвучало «спасибо». Но мысль, как навязчивый мотив, всё равно крутилась где-то на задворках сознания.

***

В квартире Пака. Полчаса назад.

— Сынок? Я дома! — Чимин, едва переступив порог, сбросил обувь и тихо, но настойчиво позвал.

— Ты чего орёшь? — из кухни вышел Джин, приложив палец к губам. Он был в старых трениках и футболке, а в руках держал кружку с чаем. — Время-то какое. Он спит. Где ты пропадал? — прищурился он, оглядывая друга с ног до головы.

Чимин молча снял куртку, повесил её на вешалку и побрёл в гостиную, где тяжело плюхнулся на мягкий, засаленный диван. Он чувствовал себя так, будто его пропустили через мясорубку.

— А сколько сейчас времени? — спросил он, закинув голову на спинку дивана и закрыв глаза.

— Час ночи, — ответил Джин, садясь рядом. — Что случилось? Глаза красные.

— Что? — Чимин резко открыл глаза и взглянул на настенные часы. — Вот чёрт… Этот придурок… — прошептал он, но в его голосе не было злости, лишь крайняя степень усталости и капля какого-то непонятного даже ему самому чувства.

— Придурок? — Джин насторожился, его брови поползли вверх. — Какой ещё придурок?

— Ничего… Просто устал. Дай воды, пожалуйста.

Джин ушёл на кухню и вернулся со стаканом прохладной воды. Чимин выпил его залпом, как будто пытался смыть с себя весь этот тяжёлый день.

— Югём тебя ждал. Засыпал, всё спрашивал, когда папа придёт, — тихо сказал Джин, снова садясь рядом и начиная поглаживать друга по спине. — На работе опять проблемы?

Чимин молча кивнул, уткнувшись лицом в колени.

— Тебя уволили? — голос Джина стал тревожным.

— На этот раз да… — выдохнул Чимин.

— И что ты будешь делать? — Джин вскочил, и по его лицу пробежала тень паники. — Я, конечно, какое-то время потяну… но, Чимин, это ненадолго, понимаешь? Нас трое, а…

— Джин, я… — попытался вставить слово Чимин.

— Можно будет попросить аванс где-нибудь, или в долг взять, или… — Джин забегал по комнате, теребя волосы. Его практичный ум уже строил и тут же отметал один катастрофический сценарий за другим.

— ДЖИН, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, УСПОКОЙСЯ! — крикнул Чимин, и его голос, обычно такой тихий, прозвучал оглушительно в тишине квартиры.

Джин замолчал и замер на середине комнаты, уставившись на друга выжидающим взглядом.

— Меня… взяли на другую работу, — прошептал Чимин, и его щёки, будто по волшебству, залил тёплый, густой румянец. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу, и поспешно продолжил, тараторя слова, чтобы скрыть смущение: — Эмм… ну, в общем… это… Я теперь секретарь. Личный секретарь.

— Секретарь? — Джин не понял. Он медленно вернулся на диван и сел, не отрывая от Чимина пристального взгляда. — Где? У кого?

— У… придурка… то есть у Юнги. Он взял меня к себе, — Чимин проговорил это так быстро, что слова слились воедино.

На лице Джина медленно, как восход солнца, расплылась широкая, понимающая, полная намёков улыбка. Он подвинулся ближе, упираясь локтем в колено и подпирая подбородок кулаком.

— Оооо, май гад… Юнги? Тот самый богатый и неприступный Мин Юнги? Рассказывай, как так вышло? — его глаза блестели неподдельным интересом и… весельем.

— Перестань! — Чимин отодвинулся, его лицо пылало ещё сильнее. — Он просто решил мне помочь! Больше ничего!

— Ну, помогать можно по-разному, — подмигнул Джин. — Например, помочь устроить личную жизнь. Комплексно так.

— Нет! Ничего такого! И не будет! Тем более он… он думает, что я замужем! — Чимин вскочил, размахивая руками, как ветряная мельница.

Джин замер, и его улыбка потухла, сменившись искренним недоумением. — Ты ему не сказал? Почему?

— Я… не знаю. Не смог. Не успел. Неважно! — Чимин отмахнулся, чувствуя, как его захлёстывает новая волна смущения. — Идём спать. У меня завтра первый рабочий день. А ты тут со своими намёками… — Он нарочито зевнул, прикрыв рот ладонью, но этот жест получился таким неестественным, что Джин только фыркнул.

— Ага, а завтра роль уже не секретаря, а… скажем, личного ассистента по особым поручениям? — не унимался Джин, снова подмигивая.

— Джин! — Чимин закатил глаза, всем видом показывая крайнюю степень раздражения.

— Ладно, ладно, понимаю, — Джин поднял руки в знак мира, но на его лице играла ехидная усмешка. — Вы просто «коллеги». — Он сделал пальцами воздушные кавычки.

— Нет! — Чимин топнул ногой, как капризный ребёнок.

— Что «нет»? — притворно-невинно спросил Джин.

— Мы… мы ещё и друзья. Наверное… — Чимин произнёс это так тихо и неуверенно, что Джину пришлось наклониться. И снова предательский румянец залил его лицо и шею.

— «Наверное»? — Джин приподнял бровь. — Ты что, не уверен, друг он тебе или враг? Обычно с друзьями всё более определённо.

— Да нет! Я-то его другом считаю… ну, стал считать. А вот он… как он думает обо мне? — Чимин спрятал лицо в ладонях, и его плечи слегка затряслись — то ли от стыда, то ли от смеха над собственной нелепостью.

Джин смотрел на него и не мог сдержать улыбку. Его друг, всегда такой стойкий и немного колючий снаружи, внутри был невинным, растерянным цветком, который впервые почувствовал дуновение настоящего, взрослого ветра.

— Ладно, философ, идём спать, — встал Джин, потягиваясь. — Завтра тебе рано вставать. На свидание… то есть, на работу.

Чимин что-то неразборчиво пробормотал в ответ и, не поднимая головы, шмыгнул в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь.

Джин остался стоять в гостиной, улыбаясь.

«Интересно, каков он, этот Мин Юнги»,— подумал он, гася свет. —«И сумеет ли он разглядеть за этой внешней неуклюжестью и стеснением того самого стойкого омегу, который смог в одиночку поднять сына?»

***

Следующее утро. Ад кромешный.

— ААААА!!! Я ОПАЗДЫВАЮ!!!—
Крик, полный чистого, неподдельного ужаса, разорвал утреннюю тишину квартиры. Через секунду дверь спальни распахнулась, и оттуда вылетел Чимин, похожий на взъерошенного воробья. На нём были криво надетые брюки, одна нога в носке, другая — нет, а в руках он безуспешно пытался натянуть рубашку, запутавшись в рукавах.

— Ты чего? — невозмутимо спросил Джин с порога кухни, помешивая в сковородке яичницу. Аромат кофе и бекона витал в воздухе, но Чимину было не до него.

— Будильник не сработал! — выпалил он, наконец пролез головой в воротник и бросился к зеркалу в прихожей, чтобы кое-как пригладить непослушные волосы и стереть следы вчерашних слёз под глазами.

— А ты его вообще ставил? — усмехнулся Джин, наслаждаясь зрелищем.

— Да! Вроде… Ой, не помню! — Чимин, уже почти одетый, запрыгивал на одну ногу, пытаясь надеть второй ботинок.

— Папочка, а ты куда? — из своей комнаты, потирая сонные глазки, вышел Югём. Его волосы торчали в разные стороны, а на пижаме был забавный рисунок с динозаврами.

— Сыночек, — Чимин остановился на секунду, его лицо смягчилось. Он присел, поправляя мальчику волосы. — У папы теперь новая работа. Очень важная. Я буду работать в другом месте.

— Что? — лицо Югёма вытянулось. — А как же кофе? Я любил туда ходить, там были вкусные плюшки…

— Всё будет хорошо, солнышко, — Чимин поцеловал его в лоб, чувствуя знакомый привкус детского шампуня и бесконечной нежности. — А теперь слушайся дядю Джина. Хорошо?

— Хорошо… Удачи, папа! — мальчик обнял отца за шею, крепко-крепко, а потом отбежал к Джину, успевшему уже накрыть на стол.

— Пока, мои любимые! — Чимин на ходу накинул куртку, схватил старый потрёпанный рюкзак и вылетел из квартиры, как метеор.

Он бежал по улицам, лавируя между прохожими, его сердце бешено колотилось.

«Нельзя опаздывать в первый же день! Он же меня убьёт! Или, что ещё хуже, разочаруется…» — эта последняя мысль заставила его прибавить скорость.

Здание «Мин Корп» вздымалось в небо стеклянным исполином, холодным и недоступным. Чимин, запыхавшийся, ворвался в вестибюль. Мраморный пол, высокие потолки, тихий гул голосов и шагов — всё это внушало благоговейный трепет. Он растерянно огляделся. Куда идти? Он заметил молодого парня в элегантном, но не строгом костюме, который что-то оживлённо обсуждал с коллегой у стойки администратора. Парень выглядел дружелюбно.

— Извините? — тихо, почти шёпотом окликнул его Чимин, подойдя поближе.

Парень обернулся. У него было открытое, миловидное лицо и тёплые, добрые глаза. По запаху Чимин сразу определил в нём омегу.

— А? О! — парень удивлённо уставился на него, оглядывая с ног до головы. — Вы… новенький? К господину Мину?

— Да-да, — закивал Чимин, чувствуя, как его охватывает новая волна паники.

— А, вам на восьмой этаж, — парень указал рукой в сторону лифтов. — Там вас встретят. Удачи! — он крикнул это уже вслед Чимину, который уже бежал к лифтам. На лице парня отразилось искреннее сочувствие.

«Бедняга, — подумал он. — Его сожрёт этот Мин Юнги за завтраком. Месяца не продержится. Жалко… Симпатичный ведь».

Чимин влетел в лифт и дрожащим пальцем нажал на «8». — «Господин Мин», — прошептал он про себя. — «К нему так уважительно обращаются. Интересно, каков он на работе?»

Лифт мягко поднялся, и двери разъехались с тихим шипением. И тут же в лицо Чимину ударила звуковая волна — гневный, низкий, раскатистый рёв, заполнявший весь коридор.

— Я ЖЕ СКАЗАЛ ВАМ ПЕРЕДЕЛАТЬ, БЕСТОЛОЧИ БЕЗМОЗГЛЫЕ! ЭТО ЧТО ЗА МУСОР?!

Мин Юнги, в идеально сидящем костюме цвета антрацита, стоял посреди коридора, как разъярённый тигр. В его руках был папка, и он с силой швырнул её на пол. Бумаги взметнулись в воздух, разлетаясь веером. Перед ним, съёжившись, стояли трое молодых сотрудников, лица которых были белы от страха.

— Господин, но мы… мы учли все предыдущие замечания… — попытался вставить слово один из них, голос его дрожал.

— ЗАТКНИСЬ! — рёв Юнги заставил содрогнуться даже стены. — ВСЁ! С НАЧАЛА! И ЧТОБЫ ЧЕРЕЗ ЧАС НА МОЁМ СТОЛЕ БЫЛ ИДЕАЛЬНЫЙ ОТЧЁТ! ВОН!

Не дожидаясь ответа, Юнги резко развернулся на каблуках дорогих оксфордов и зашагал прочь, оставив за собой атмосферу ледяного ужаса и разбросанные по полированному полу листы с графиками. Его спину, прямую и напряжённую, было видно даже сквозь идеальный крой пиджака. Он подошёл к панорамному окну, смотрящему на панораму города, и с силой провёл руками по лицу, сжимая виски. Тишина, наступившая после бури, была оглушительной.

— Боже… — его шёпот прозвучал устало и глухо. Вся ярость, мгновенно испарившись, оставила после себя лишь привычную, гнетущую усталость и пустоту.

Именно в этот момент Чимин, замерший в двух шагах от лифта, решился на отчаянный шаг. Сердце его колотилось так громко, что, казалось, его было слышно по всему этажу. Он видел этого человека вчера — смешного, неловкого, даже немного жалкого. А сегодня перед ним был живой ураган в дорогом костюме, способный одним взглядом обратить в бегство целый отдел. «Что я делаю здесь? Он меня разорвёт…» Но отступать было некуда. Сжав в кулаках края своего скромного пиджака, Чимин сделал несколько неуверенных шагов и, подкравшись сзади, робко дёрнул Юнги за край рукава. Ткань была тонкой, дорогой и холодной на ощупь.

— НУ, ЧТО ЕЩЁ?! — Юнги резко обернулся, и его лицо, искажённое раздражением, было готово изрыгнуть новую порцию гнева. Но взгляд, встретив большие, тёмные, полные страха и решимости одновременно глаза Чимина, замер. Мгновение — и маска начальника дала трещину. Уголки его губ дрогнули, а в глубине глаз, ещё секунду назад пылавших холодным огнём, мелькнуло что-то тёплое, почти узнаваемое.

— Чимин? — его голос резко смягчился, потеряв металлический оттенок.

— Я… — Чимин сглотнул, чувствуя, как язык прилипает к нёбу. — Пришёл. Как договаривались.

Юнги кивнул, и на его лице появилось выражение деловой собранности, но уже без прежней свирепости. — Идём. В кабинет. Там оформим всё.

Он развернулся и зашагал своим длинным, размашистым шагом, не оглядываясь. Чимину пришлось почти бежать, чтобы поспевать за ним, его маленькие шажки отчаянно стучали по глянцевому полу. Они прошли через зону открытого пространства, где десятки сотрудников, затаив дыхание, наблюдали за этой странной парой: разъярённый Бог восьмого этажа и этот неизвестный, похожий на испуганного кролика омега в дешёвом костюме.

Кабинет Юнги поразил Чимина, едва он переступил порог. Это была не комната, а целая вселенная холода и мощи. Гигантское пространство с панорамными окнами от пола до потолка, за которыми клубились облака. Минималистичная мебель из чёрного дерева и стали, ни одной лишней детали, ни одного намёка на личные вещи. Воздух был стерилен, пахнул озоном от кондиционера и дорогой кожей. Здесь не было ни тепла, ни уюта — только абсолютная, пугающая эффективность. Чимин невольно остановился, ощутив, как по спине пробежали мурашки. Этот кабинет дышал безразличием и силой.

— Ты чего? — голос Юнги, уже сидящего за своим исполинским столом, вырвал его из оцепенения.

— Ничего… — Чимин быстро прошелся взглядом по комнате, стараясь освоиться. — Давайте подпишем бумаги.

— Ага, — Юнги достал из нижнего ящика стола аккуратную папку цвета морской волны. Он открыл её, вынул несколько листов и положил перед Чимином вместе с дорогой перьевой ручкой. — Вот. Ознакомься.

Чимин придвинул стул и углубился в чтение. Юнги, откинувшись в своём кожаном кресле, принялся едва заметно покачиваться, наблюдая за ним. Ему было интересно следить, как омега хмурит свои аккуратные бровки, когда натыкается на сложный пункт, как непроизвольно покусывает губу, обдумывая что-то. Это лицо было необычайно выразительным.

— Ну, в общем… — Чимин оторвался от текста, слегка растерянный юридическими формулировками.

— Короче, суть проста, — перебил его Юнги, махнув рукой. — Ты занимаешься моим графиком, сортируешь почту, готовишь документы к встречам, приносишь кофе и выполняешь всё, что я скажу. Всё. Согласен?

Чимин на секунду задумался, взвешивая в уме «всё, что я скажу» и бездонную пропасть между его прежней зарплатой и цифрой, указанной в договоре. — Да. Согласен.

— Ну и славно, — Юнги ткнул пальцем в место для подписи. Чимин, стараясь выводить буквы аккуратно, расписался. Его почерк был мелким и округлым, разительно отличающимся от размашистой, агрессивной подписи Юнги уже стоявшей на документах.

— Юнги?.. — снова начал Чимин, поднимая голову.

— И ещё одно, — альфа перебил его, и его голос снова приобрёл тот самый, начальственный, ледяной оттенок. Он откинулся в кресле, сложив пальцы домиком, и его взгляд стал оценивающим, отстранённым. — Здесь, в этих стенах, я для тебя — Мин Юнги. Или господин Мин. И никак иначе. Понял?

Мурашки снова пробежали по коже Чимина. Он кивнул, несколько раз сглотнув. — Понял. Хорошо, господин Мин. — Он сделал паузу, собираясь с духом. — Спасибо вам. Вы… очень помогли мне и моему сыну. — Голос его дрогнул от переполнявших чувств — благодарности, надежды и щемящей тревоги.

— Ну вот и отплатишь мне, — вдруг сказал Юнги, и на его губах появилась медленная, почти хищная улыбка. Он даже облизнул губы, и его взгляд скользнул по Чимину так, что тому стало не по себе.

— Ч-что? — Чимин отпрянул, глаза снова округлились от страха.

— Отплатишь мне усердной работой, конечно же, — Юнги громко рассмеялся, видя, как напряжение спадает с плеч омеги, сменяясь облегчением. Он снова взял в руки документы, давая понять, что разговор окончен. — А теперь не стой столбом. Работай.

Чимин замер посреди кабинета, оглядываясь. — А что… делать-то?

Юнги не отрываясь от бумаг, просто повысил голос на полтоната, но этого было достаточно, чтобы звук прозвучал как удар хлыста: — Кофе, блин! Чёрный! Без всего!

Чимин вздрогнул и, почти не помня себя, выбежал из кабинета. Дверь захлопнулась за ним, оставив его одного в тихом, пустом коридоре. Паника накрыла с новой силой. «Кофе. Какой? Как он любит? А если сделаю не так? А спросить… спросить страшно. Он же снова заорёт». Решив действовать на свой страх и риск, Чимин робко спустился на этаж ниже, надеясь найти хоть какой-то намёк на кухню или кофемашину.

На седьмом этаже царила более живая атмосфера. У стойки с принтерами стоял тот самый парень, который утром подсказал ему дорогу. Увидев Чимина, тот округлил глаза.

— О! Ты ещё здесь? Не сбежал? — в его голосе звучало неподдельное удивление, смешанное с сочувствием. — Не переживай, бывает. Его мало кто переживает. Все сбегают. — Он печально вздохнул, как бы оплакивая очередную жертву.

— Он… он взял меня, — неуверенно произнёс Чимин, оглядывая парня. Тот был одет в стильную, но неформальную одежду — модная куртка, яркие кроссовки. Непохоже на обычного офисного работника.

— Да ну?! Серьёзно? — глаза парня стали размером с блюдца. — Поздравляю! Выживешь — герой! — И прежде чем Чимин успел опомниться, парень стремительно закрыл расстояние и крепко обнял его, похлопывая по спине. Объятие было таким неожиданным и искренним, что Чимин на миг остолбенел.

— Спасибо… — пробормотал он, высвобождаясь. — А вы… кто?

— Ах, да! Я же дурак! — парень отскочил и широко, солнечно улыбнулся. — Я Ким Тэхён! Главный (и единственный) дизайнер в отделе маркетинга на этом этаже. А ты — Пак Чимин, новый мученик… тьфу, секретарь господина Мина! Рад знакомству!

Они пожали руки. Тэхён излучал такую добродушную, хаотичную энергию, что Чимин невольно расслабился.

— Мне нужно… кофе ему отнести, — объяснил Чимин.

— А, понятно, понятно! Боевое крещение! — Тэхён подмигнул. — Ну, дерзай! Удачи! Выживай! — И с этими словами он умчался куда-то вглубь этажа, оставив Чимина в ещё большей растерянности. «Так и не спросил, как тот кофе любит…»

Пришлось действовать наугад. Найдя наконец небольшую кухню-зону для сотрудников, Чимин приготовил капучино с щедрой порцией сахара и молочной пенкой, какой любил сам. Чашка в его руках дрожала, когда он снова вошёл в кабинет.

Юнги, уткнувшись в монитор, даже не взглянул, когда чашка мягко стукнула о стеклянную столешницу. Он машинально взял её, отпил глоток — и его лицо исказила гримаса самого искреннего отвращения. Он с силой поставил кружку, и дорогой фарфор жалобно звякнул.

— Это что такое? — его голос был тихим, но от этого ещё более опасным.

— Ко… кофе, — выдавил из себя Чимин.

— Это не кофе! Это сладкая бурда! — Юнги выпрямился, и его взгляд стал ледяным. — ЗАПОМНИ РАЗ И НАВСЕГДА: мой кофе — это эспрессо. Крепкий. Горький. Без сахара. Без молока. Без всякой этой дряни! Понял?!

— Понял, — кивнул Чимин, чувствуя, как от стыда и досады у него горят уши.

— А теперь, раз уж у тебя есть время экспериментировать с напитками, займись-ка делом, — Юнги поднялся, подошёл к боковому шкафу и вытащил оттуда стопку папок такой высоты, что она почти достигла плеча Чимина. — Всё это — входящая документация за прошлый квартал. До конца дня разобрать, систематизировать и составить краткую аналитическую сводку. В электронном виде. — Он водрузил эту гору бумаг в руки ошеломлённому Чимину, который под их тяжестью даже пошатнулся.

— Но… это же…

— ЖИВЕЕ! — один только окрик заставил Чимина инстинктивно выпрямиться. — Твой рабочий угол там, — Юнги махнул рукой в сторону небольшой, но тоже очень стильной и пустой комнаты за стеклянной перегородкой. Из-за прозрачных стен за ней было видно всё, как в аквариуме.

Безмолвно кивнув, Чимин, сгибаясь под тяжестью папок, поплёкся к своему новому «аквариуму». Проходя мимо стола Юнги, он не сдержался и прошипел себе под нос: — Вот же чёртов садист…

— Удачи! — весело бросил ему вслед Юнги, явно услышавший это. В его голосе звучала ядовитая, издевательская нотка.

***

Тем временем, дома у Пака. День.

Югём вернулся из школы. Он аккуратно поставил свой яркий ранец у двери, снял туфли и в одних носках прошествовал в гостиную, где его уже ждал Джин, готовящий что-то на кухне.

— Папа, я дома! — звонко, с надеждой в голосе, крикнул мальчик.

— Он ещё на работе, солнышко, — вышел Джин, вытирая руки о фартук. На лице его была привычная, спокойная улыбка, но в глазах читалась лёгкая озабоченность.

— А он же на новой работе? — лицо Югёма вытянулось. Он подошёл к дивану и плюхнулся на него, обхватив колени. — Он придёт рано? Мы хотели в парк…

— Не знаю, зайка, — честно ответил Джин, садясь рядом и обнимая мальчика за плечи. — У него теперь очень важная и, наверное, очень сложная работа. Новый начальник. Может, задержат.

— Эх… — Югём глубоко, по-взрослому вздохнул и опустил голову на колени Джину. Его маленькое тело выражало всю гамму разочарования.

— Иди мой руки и садись кушать, — мягко, но настойчиво сказал Джин. — Суп остынет.

— Я знаю, я знаю! Я уже большой! — мальчик вскочил, пытаясь продемонстрировать свою самостоятельность, и гордо проследовал в ванную.

Джин смотрел ему вслед, и его сердце сжималось. «Мелкий… и правда вырос. И так нуждается в отце. В настоящем, который будет приходить вовремя».

За обедом Югём почти не разговаривал, лишь вяло ковырял ложкой в тарелке.

— Ну, так куда пойдём гулять? — пытаясь разрядить обстановку, спросил Джин. — Может, на площадку? Или в парк на великах?

Глаза Югёма ненадолго вспыхнули. — В парк! На карусели! — но затем снова потухли. — Но с папой интереснее…

— С папой будет интереснее в выходной, — пообещал Джин, хотя сам не был в этом уверен. — А сегодня — наша с тобой мужская вылазка! Договорились?

Слабенькая улыбка тронула губы мальчика. — Договорились.

***

Офис.

Для Чимина время потеряло смысл. Он погрузился в море бумаг, цифр, договоров и отчётов. Его мир сузился до стола, монитора и стопок документов. Каждые сорок минут — иногда даже чаще — раздавался резкий, неприятный звук вызова из динамика на столе, и голос Юнги, лишённый всяких эмоций, требовал: «Пак. Кофе». Или: «Пак. Отнести это в бухгалтерию». Или просто: «Пак. Ко мне».

Чимин превратился в метроном, раскачивающийся между своим кабинетом, кухней и кабинетом босса. Каждый раз, неся чашку чёрного как смоль эспрессо, он мысленно посылал Юнги в ад.

«Придурок! Деспот! Самодур! Я ему что, слуга на побегушках? Он специально, чтоб я с ума сошёл!»

Но внутри, в самой глубине, пробивался и другой, слабый голосок:

«Но платят… Платят втрое больше. Для Югёма… Для Югёма можно и потерпеть».

К вечеру его глаза болели от напряжения, спина затекла, а пальцы немели от бесконечного печатания. Но работа близилась к завершению. Он почти закончил сводку.

***

21:35. Офис.

Юнги наконец оторвался от экрана, с грохотом задвинув клавиатурный лоток. Он потянулся, и его позвоночник неприятно хрустнул. Взгляд автоматически упал на стеклянную стену. За ней, в свете настольной лампы, сидел Чимин. Он был склонен над столом, его пальцы быстро бегали по клавиатуре, а на лице время от времени появлялось выражение крайней сосредоточенности — он хмурил брови, морщил нос, что-то шептал себе под нос. Это зрелище почему-то развеяло остатки раздражения Юнги. Он не мог вспомнить ни одного секретаря, который бы так… погружался в работу. Остальные либо боялись, либо ненавидели её, либо просто отбывали номер.

«Он не такой, как все, — подумал Юнги, и на мгновение его губы сами собой растянулись в улыбке. — Совсем другой. Упрямый. Надоедливый. Сладкоежка… И чужой». Последняя мысль погасила улыбку, как вода костёр. Он вздохнул, встал и направился в смежную комнату.

— Пак Чимин? — его голос прозвучал гораздо тише, чем обычно.

Чимин вздрогнул так, будто его ударили током. Он резко поднял голову, и в его широко раскрытых глазах читалась паническая готовность к новому приказу. — А? Кофе? Сейчас! — Он уже порывался вскочить.

— Нет, — Юнги не сдержал лёгкой усмешки. — Документы? Сводка?

— Почти готово! Совсем чуть-чуть осталось! — Чимин засуетился, начал лихорадочно собирать бумаги, стучать по клавиатуре.

— НЕТ, — Юнги сказал это мягко, но твёрдо. Он сделал шаг ближе, разглядывая уставшее, бледное лицо омеги, тени под глазами. — Всё. Хватит на сегодня. Рабочий день окончен. Можешь идти домой.

Чимин замер, переваривая слова. Потом молча, но очень быстро, кивнул, стал сгребать свои вещи в рюкзак. — Хорошо. Спасибо. — И, не глядя на Юнги, он буквально вылетел из кабинета, сломя голову помчавшись к лифту, словно боялся, что начальник передумает и завалит его новой работой.

Юнги вышел в коридор, но там уже никого не было. Только мягкий гул систем здания. «Убежал… Испугался? Устал? Или просто к сыну спешит… к своей семье». Горький привкус снова появился во рту. Он уже хотел вернуться в кабинет, как зазвонил телефон.

— Да? — ответил он, всё ещё глядя в пустой коридор.

— Ого! Уже «да»? Ни «алло», ни «слушаю»? — в трубке послышался весёлый, немного хрипловатый голос Ким Намджуна.

— Джун. Чего надо? — Юнги нахмурился, возвращаясь за свой стол и машинально листая готовую сводку Чимина. Она была… идеальной. Чёткой, структурированной, без воды. Даже его придраться было не к чему. «Молодец»,— мелькнула мысль.

— Что за тон? Я, вообще-то, соскучился. Думал, заехать, выпить чего. Развеяться.

— Выпить? — Юнги фыркнул, расстегивая тугой ремень и верхнюю пуговицу брюк. Живот предательски ныл от десяти выпитых за день чашек эспрессо. — Я сегодня и так столько кофе вылакал, что могу им писать. Проверял нового секретаря на прочность.

— Ага, слышал уже легенды! — Намджун засмеялся. — Бедняга. Через каждые пять минут кофе таскать… У него, наверное, уже руки трясутся.

— Зато выдержал, — неожиданно для себя с гордостью произнёс Юнги. — И работу сделал. Хорошо сделал.

— Ого! Да ты им, кажется, даже впечатлён! — удивился Намджун. — Ну что ж, тогда тем более надо отметить его героическое выживание. Еду к тебе.

— Подожди. Сначала забери меня из офиса. Я без машины.

— ЧТО?! ОПЯТЬ?! — в трубке раздался истошный вопль. — Ладно… Сиди, не уходи. Жди у главного входа.

***

Дома у Пака. Поздний вечер.

Чимин ввалился в квартиру, с трудом сняв обувь. Всё тело гудело от усталости.

— Папочка! — из гостиной выскочил Югём в пижаме и бросился ему навстречу.

— Сыночек, почему не спишь? Уже поздно, — Чимин попытался сделать голос строгим, но получилось только устало.

— Он тебя ждал. Не уговорить было, — появился в дверном проёме Джин, скрестив руки на груди. В его взгляде читался немой вопрос.

Чимин только вздохнул и, как был, в пиджаке, повалился на диван, закрыв глаза. Югём тут же устроился рядом на полу, положив голову ему на колени.

— Как день, пап? Тяжелый?

— Не то слово, зай… Я устал, как собака, — Чимин открыл глаза, потрепал сына по волосам, и в его усталой улыбке была вся нежность мира.

— Ладно, командир, — вмешался Джин, — иди-ка спать. А я папу накормлю, он, гляжу, совсем без сил. Завтра на учёбу, не проспи.

Югём надул губки, но послушно обнял отца, получил поцелуй в лоб и поплёлся в свою комнату, оборачиваясь на каждом шагу.

Как только дверь в детскую закрылась, Джин уселся напротив Чимина. — Ну? Докладывай. Каков он, твой тиран?

И тут с Чимина словно сорвало плотину. Все накопленные за день злость, унижение и усталость выплеснулись наружу. — Придурок! Самодур! Дурак конченый! Он меня за кофе гонял! Через каждые полчаса! Я думал, у него мочевой пузырь лопнет! А потом эту гору бумаг ввалил! И смотрит стеклянными глазами! Господин Мин, ага! Чтоб он подавился своим эспрессо! — он почти кричал, размахивая руками.

Джин слушал, едва сдерживая смех. — Вай-вай! А вчера кто тут про «друга» вздыхал и щёки краснением заливал?

— Пф-р-рх! — Чимин фыркнул, отворачиваясь, но кончики его ушей предательски порозовели. Он встал и потопал на кухню, где Джин уже поставил разогретый ужин.

— Но он хоть… видный? — не унимался Джин, садясь напротив и подпирая подбородок руками. В его глазах танцевали озорные огоньки. — В смысле, как мужчина альфа?

Чимин, набивая рот едой, на мгновение задумался. В памяти всплыл образ: широкие плечи в отлично сидящем пиджаке, острый профиль на фоне ночного окна, эти странные, меняющиеся глаза и его природный запах… — Не знаю… Вроде ничего… — пробормотал он, опуская взгляд в тарелку, чувствуя, как жар снова поднимается к лицу.

Джин ничего не сказал, только многозначительно улыбнулся, глядя на своего вспыхнувшего, как маков цвет, друга. История, похоже, только начиналась.

_______________________________________

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
_______________________________________