Качели

Когда мы зашли в квартиру, нас встретила оглушительная тишина, нарушаемая только приглушенным звуком какого-то видео на YouTube. Глеб сидел на кухонном острове, перед ним действительно стояли две коробки пиццы, от которых еще шел пар.
- О, выжившие вернулись из экспедиции в ледяную пустошь двора, - прокомментировал Глеб, не отрываясь от телефона. - Ну что, мир, труд, жвачка? Или мне продолжать дежурить у коробок как церберу?
- Ешь молча, Глеб, - огрызнулся Ростик, хотя в его голосе уже не было той ядовитой злобы. - И вообще, почему ты открыл мою коробку? Я же видел, ты там уже кусок стащил.
- Это был налог за психологическую помощь, - парировал Глеб, наконец поднимая взгляд на нас. Он оценил мой всё еще слегка обиженный вид и то, как Ростик, несмотря на свою браваду, не выпускал мою руку. - Ладно, садитесь. Пицца остывает, а я не намерен доедать её в одиночестве под ваши разборки.
Я молча села за стол. Ростик засуетился - это был его странный способ заглаживать вину. Он не умел говорить «прости меня, я был не прав», зато он умел с почти фанатичным усердием наливать чай, проверяя, чтобы он был «идеальной температуры, чтобы ты не обожгла свой вредный язык».
- Держи, - он поставил передо мной кружку и пододвинул кусок пиццы. - И не смотри на меня так. Ты сама виновата, что я завелся. Нельзя подходить к человеку, когда у него трон падает. Это база, это знать надо.
- Ростик, - я вздохнула, глядя на него, - ты неисправим. Ты даже когда извиняешься, умудряешься обвинить меня.
- В этом и секрет моего обаяния, - он ухмыльнулся, его раздражительность окончательно сменилась привычным колким юмором. - Глеб, подтверди. Если бы я был покладистым, она бы со мной и недели не выдержала. Ей же нужен челлендж.
- Ты не челлендж, Рост, ты - финальный босс без возможности сохранения, - прожевав, вставил Глеб. - Но серьезно, ребят, давайте без драм. У нас завтра по плану запись, а я не хочу видеть твою кислую мину в кадре, Ростик.
Ростик фыркнул, усаживаясь рядом со мной. Он вдруг затих, его плечо коснулось моего. В этой внезапной тишине я почувствовала, как всё напряжение вечера окончательно уходит. Он был колючим, невыносимым, порой доводил до белого каления своим упрямством, но под этой броней скрывался человек, который прибежал за мной на улицу в одной футболке, просто чтобы я не сидела одна на качелях.
- Ладно, - Ростик вдруг потянулся к моей голове и легонько взъерошил мои темные волосы. - Мир. Но при одном условии.
- Каком еще условии? - я подозрительно прищурилась.
- Ты завтра на стриме залетаешь в дискорд и прилюдно говоришь, что я - лучший мидер СНГ. И что моё упрямство - это на самом деле «несокрушимая воля к победе».
- Мечтай, - рассмеялась я. - Я скорее скажу чату, что ты проиграл спор и теперь неделю будешь мыть посуду.
- Глеб! Ты слышал? - Ростик картинно всплеснул руками. - Она опять угрожает моей репутации! Это абьюз!
Глеб только покачал головой, доедая свой кусок.
- Знаешь, Ростик, по-моему, вы друг друга стоите.
Ростик посмотрел на меня, его глаза снова заискрились тем самым хитрым огоньком, который я так любила. Он наклонился и быстро, почти незаметно для Глеба, чмокнул меня в щеку.
- Стоим, - признал он тише обычного. - Но посуду мыть всё равно будет Глеб. У него сегодня была худшая статистика в катке.
- Эй! - возмутился Глеб, но мы уже вовсю смеялись.
В эту ночь ссора закончилась так же стремительно, как и началась. Впереди были новые стримы, новые крики из соседней комнаты и, несомненно, новые споры, но сейчас, на этой темной кухне, всё было правильно. Настоящий хаос, к которому я уже давно прикипела сердцем.

Ребят извините что вчера вечером ничего не выложила.