артишоки
Первая неделя в съемной однушке на окраине города была похожа на затяжной прыжок в пустоту. В квартире пахло старыми обоями и одиночеством. Я отключила уведомления от Твича, удалила Дискорд и заблокировала номер Ростика. Но я не заблокировала Глеба.
На пятый день Глеб приехал без предупреждения. Он привез пакет с продуктами и мой любимый кактус, который я в спешке забыла на подоконнике.
— Он в полном неадеквате, — сказал Глеб, проходя на кухню и ставя чайник. — Стримит по 15 часов. Почти не ест. Вчера на стриме забанил человека просто за то, что тот спросил: «Где твоя девушка?».
— Это его проблемы, Глеб, — я старалась, чтобы мой голос не дрожал, поправляя волосы. — Он сам сказал, что без меня воздух чище. Вот пусть и дышит полной грудью.
— Он упрямый кретин, ты же знаешь, — Глеб сел напротив, внимательно глядя на меня. — Но вчера после потока он сидел в темноте и смотрел на твою пустую сторону кровати минут сорок. Я зашел забрать ключи, а он даже не заметил. Он раздражительный не потому, что ты ему мешала, а потому что он не умеет справляться с тем, что внутри. Но это его не оправдывает.
— Не оправдывает, — отрезала я. — Я не вернусь просто потому, что ему стало грустно.
Прошло еще три дня. Был поздний вечер, я пыталась работать, когда в дверь позвонили. Настойчиво, рвано, короткими очередями — так звонит только один человек в мире.
Я открыла дверь. На пороге стоял Ростик. Вид у него был ужасный: темные круги под глазами стали еще чернее, худи мятое, а в руках — нелепый, огромный букет каких-то странных колючих цветов и коробка... запчастей для компьютера?
— Это что? — я замерла, не пуская его внутрь.
— Это артишоки. Я спросил у флориста, какие цветы самые упрямые и вредные, она дала эти, — голос Ростика охрип, но колкость никуда не делась. — А в коробке — новая механическая клавиатура. Самая тихая в мире. Silent-свичи, все дела. Чтобы ты не слышала ни единого клика, даже если я буду в метре от тебя.
Я молчала, глядя на этот абсурдный набор для извинений.
— Ну чего ты молчишь? — его начало потряхивать от раздражения, привычная защитная реакция. — Я три часа искал этот адрес. Глеб — предатель, он мне его за пять тысяч продал, представляешь? И я приехал не для того, чтобы смотреть, как ты косплеишь статую.