Субмарина

20. 5.97 Слово дня: евгеника.

Да, дневник. Да.

Не зря я тренировался: отжимания от плинтуса на

кончиках пальцев, сжимание и разжимание мышц тазового

дна во время поездок в автобусе (спасибо «Мэри Клер»),

многочасовое изучение Камасутры и Интернета.

Я благодарен Чипсу, моему персональному тренеру, за то,

что он подготовил меня, посадив на строгую диету из

эротических продуктов: моллюски, кебабы, мокрый

салат. Не понадобилось даже залезать под одеяло.

Как и предсказано в «Мэри Клер», мы исследовали тела

друг друга. Я словно открыл новый вид. Я подавал ей

пульсирующие сигналы. Вибрировал, как взбиватель

пенки для капучино.

Помню, перед самым концом я подумал: «Черт!» и

одновременно: «Боже!» - а потом вдруг наступило

ничто, бессловесное, только нечленораздельное

бульканье в горле, напоминающее что-то, сказанное на

валлийском. Я уверен, что однажды звук, изданный мною

в тот момент, когда я кончил в презерватив, находящийся

внутри Джорданы, станет означать «победитель» на

далеком языке будущего. Джордана тоже издавала звуки,

которые я ожидал услышать. Что-то вроде «ооох».

Только с меньшим числом гласных. Скорее просто «ох».

Но чаще всего это было похоже на «нххх».

Так как у нас был секс, да и еще с такими результатами,

я невольно вынужден задать вопрос: сделаем ли мы это

снова? Есть ли в этом смысл? Сможем ли мы сделать это

лучше?

От меня теперь так пахнет, что я никогда больше не буду

мыться. Кончики пальцев стерлись и стали похожи на

наконечники фломастеров.

На этой ноте тебя покидаю,

О.

P.S.: После я страшно проголодался. Вычистил свою

тарелку и принялся за Джорданину.

Когда к нашему дому подъехала родительская «мазда»,

я читал «Новую мифологическую энциклопедию». Книга

размером с телефонный справочник. Она лежит у меня на

коленях. Пытаюсь сосредоточиться на следующем

предложении: «Однажды утром Тор пробудился и

обнаружил, что его молот исчез».

- Есть кто? - зовет мама с крылечка. У нее такой голос,

будто она собирается зайти в дом с привидениями.

Я сижу в плетеном кресле в передней, у книжного шкафа.

Когда родители входят, поднимаю на них глаза и

захлопываю книгу.

- Как прошел вечер? - как ни в чем не бывало спрашиваю

я.

Они оба в пальто: папа в темно-синем тренче, мама в

апельсиновом плаще.

- Великолепно, - отвечает папа. - Хорошая постановка,

да?

- Твоей бабушке бы понравилось. - Мама переходит на

шепот. - Куча голых.

Моя бабуля получает брошюры Эдинбургского

театрального фестиваля и обводит кружочком все пьесы

где есть предупреждение «обнаженная натура». Говорит,

что ей нравится человеческое тело.

Мама оглядывает комнату и ищет какой-нибудь

беспорядок, который можно было бы убрать. - А где девушка? - спрашивает отец.

- Джордана ушла домой.

Мама выключает телевизор, нажав кнопку.

- Все время она спешит. Совсем ненадолго зашла, -

говорит он. Если бы папа знал. - Надеюсь, ты проводил

ее домой? - спрашивает отец.

Я пожимаю плечами.

- Посадил в такси.

Мама расправляет покрывало на подлокотниках дивана.

Папа улыбается. Он положил руку на верх открытой двери

и облокотился на нее.

- Надеюсь, ей денег хватит, - говорит папа, глядя маме

в затылок. Та берет пульт и кладет его на телевизор.

- Я дал ей три фунта.

- Молодец. Как прошел ваш романтический ужин? - Папа

улыбается шире и ждет, что мама на него взглянет. Она

не смотрит.

- Нормально. Ей понравилась спаржа.

Родители даже не подозревают, что их кровать стала

соучастником преступления. Джордана на два месяца

старше меня, и потому ее можно считать зачинщиком.

Я поднимаюсь наверх. Писаю впервые после начала

сексуальной жизни криво, мертвой петлей, как на

американских горках. Моча воняет кислотой, помойкой и

бомжами. И я уже начал думать, не сделал ли я что-

нибудь действительно ужасное, в наказание за что мои

внутренности сгниют, но потом вспомнил: на ужин была

спаржа.

Наконец удаляюсь в спальню и пишу письмо в «Оргию».

Помимо всего прочего в нем метафора: «Я раскрыл ее

ноги, как центральный разворот порножурнала».