Трудные ||Иван Кислов||

***

Ночью от Кислова пришло сообщение:

«Прогуляемся?)»

Эти два слова прозвучали двусмысленно.

Я глубоко вдохнула и быстро поняла, что от Вани можно ожидать чего угодно. Это одновременно пугало и волновало.

Но, вопреки всем мыслям, я согласилась.

Одела джинсы, толстовку, куртку и кинула рюкзак через плечо.

На улице было прохладно, но свежий вечерний воздух бодрил.

Он уже ждал под моим подъездом, привычно прислонившись к стене, руки в карманах, взгляд спокойный и одновременно дерзкий, эта его ухмылка... та самая, от которой сердце начинало биться быстрее.

— Куколка, как обычно прекрасна, — сказал он, когда меня заметил. Голос звучал мягко, но в нём была эта дерзкая уверенность, которую я уже привыкла ощущать.

Я подошла ближе, и он, не раздумывая, слегка коснулся моих губ поцелуем — быстрым, но тёплым.

— Куда мы? — спросила я, осматривая пустынные и тёмные улочки Коктебеля.

— Прогуляемся, — ответил он, не скрывая лёгкой насмешки в голосе. — Я же написал.

Я тяжело вздохнула, чувствуя знакомое напряжение внутри.

Минут тридцать мы шли по тихим улочкам.

Он рассказывал какие-то истории про жизнь до центра — смешные, странные, про его проделки и забавные случаи, о которых я до этого не знала.

— А с Настей что было? — спросила я невзначай, делая вид, что слушаю его внимательно.

Он тяжело вздохнул, словно вспоминал что-то неприятное.

— Долгая история, — сказал он. — Но суть в том, что она всё ещё не отпустила меня.

Я усмехнулась, чувствуя, что он смотрит на меня косо, ожидая реакции.

— По ней видно, — сказала я. — Не удивлюсь, если она в центр попала, потому что хотела быть ближе к тебе.

— Так и было, — ответил он коротко.

Я тихо посмеялась.

Ему, видимо, не хотелось вдаваться в подробности, а мне это и не нужно было.

Он продолжал рассказывать, но его рука медленно начала касаться моей, сначала лёгкими перерывами, потом увереннее, пока наконец не схватила мою ладонь.

Я взглянула на него.

Он шёл, словно уверенный, что мне это нравится, даже не глядя на меня, лишь улыбаясь слегка, почти невинно.

Мы дошли до большого самолёта, стоящего в открытом пространстве. Он был весь разукрашен надписями и рисунками, странно и ярко, словно детская фантазия на металлической поверхности.

— На крыле сидела? — спросил он, почти шепотом, подойдя к крылу.

Я отрицательно покачала головой.

— Я в городе последний раз в пять лет была, — усмехнулась я, чувствуя, как ветер играет моими волосами.

Он даже не ответил, просто залез на крыло, ожидая, пока я последую за ним.

— Боишься? — спросил он, глядя на меня сверху вниз, голос уверенный.

— С чего бы? — я медленно полезла следом, и он протянул мне руку, за которую я ухватилась.

Небо над нами было тёмное, густое, усыпанное звёздами.

Луна слегка подсвечивала крыло самолёта, а море где-то вдалеке тихо шептало.

Он сел, смотря куда-то вдаль, а потом достал сигарету.

Я присела рядом.

Он подкурил сигарету и протянул мне.

Я кивнула, взяла, затянулась. Последний раз, кажется, курила ещё в центре, и это было давно.

— Так что там с твоими раздумьями? — спросил он, намекая на его признание в центре.

Я задумалась.

Всё это время я как-то забыла: ссоры, Настя, дядя, всё смешалось, а это признание стояло где-то в стороне.

— Не знаю, — пожала плечами. — Вообще забыла об этом.

Он тяжело вздохнул, словно огорчён, но только на мгновение.

— Интересная ты какая... — сказал он тихо. — Трахаешься, а чувств ноль.

— С чего ты взял, что ноль? — спросила я спокойно. — Было бы мне всё равно, я бы не дала.

— Я тело не просил, — ответил он, — мне нужна ты.

Я не знала, что сказать. Просто затянулась ещё раз, тихо, и, не выдержав, прислонила голову к его плечу.

Он приобнял меня за плечо, прижимая к себе ближе. Молча. Без слов, без показателей.

***

Кабинет был пустой. Тихий. Только слабый гул из коридора за закрытой дверью и звук его дыхания — слишком близко.

Кислов стоял почти вплотную. Его руки лежали у меня на талии, но уже не так уверенно, как раньше. Не давил. Не тянул. Просто держал.

Смотрел.

Прямо в глаза.

Без своей привычной усмешки. Без провокации.

— Чего ты опять зависла? — тихо спросил он.

Я ничего не ответила.

Он медленно наклонился ближе.

Не резко. Не как обычно.

Почти осторожно.

Я чувствовала, как внутри поднимается напряжение. Не страх. Не злость. Что-то другое. Опасное. Тёплое.

Его пальцы чуть сильнее сжали ткань моей кофты на талии.

— Скажи, если остановить, — тихо сказал он.

Вот это было новым.

Я молчала.

И не оттолкнула.

Он наклонился ещё ближе.

Наши губы встретились.

Сначала осторожно. Проверяюще. Как будто он действительно ждал — оттолкну я или нет.

Я не оттолкнула.

Поцелуй стал глубже, дольше. Его рука медленно поднялась по спине, но остановилась между лопатками. Не ниже. Не дальше.

Он проверял.

И сам держал границу.

Я чувствовала, как его дыхание сбивается. Как он сильнее прижимает меня к себе — но всё ещё без той резкости, без давления.

Через несколько секунд он сам остановился.

Отстранился.

Лоб на секунду коснулся моего.

Тяжёлый вдох.

— Всё, — тихо сказал он. — Дальше не буду.

Я смотрела на него, всё ещё не до конца вернувшись в реальность.

— Чего это вдруг? — спросила я.

Он усмехнулся, но устало.

— Ты потом опять скажешь, что я лезу куда не надо.

Я уже открыла рот, чтобы ответить...

Телефон в кармане резко завибрировал.

Звук показался слишком громким для этой тишины.

Я на секунду замерла.

Кислов тоже.

— Возьми, — тихо сказал он.

Я достала телефон.

Номер. Отец.

Внутри всё сразу сжалось. Как будто кто-то резко стянул что-то тугое внутри груди.

Я несколько секунд просто смотрела на экран. Потом всё-таки нажала «ответить».

— Слушаю.

Сначала тишина. А потом его голос. Резкий. Холодный. Уже злой, без всяких вступлений.

— Наконец-то взяла.

Я отвернулась к окну.

— Что надо?

— Ты серьёзно думаешь, что можешь просто исчезнуть и жить как тебе вздумается?

Я сжала телефон сильнее.

— Я никуда не исчезала.

Он усмехнулся. Глухо, неприятно.

— Мне уже рассказали, где ты. С кем ты. И чем ты там занимаешься.

Я почувствовала, как внутри начинает подниматься знакомая злость.

— И?

— И то, что ты снова ведёшь себя как последняя... — он замолчал на секунду, будто подбирая слова, — как будто ничему не научилась.

Я резко выдохнула.

Кислов стоял рядом. Молча. Но я чувствовала его взгляд.

— Следи за словами, — тихо сказала я.

Отец будто не услышал.

— Живёшь одна. С каким-то парнем крутишься. Думаешь, я просто так на это посмотрю?

— Это тебя не касается.

— Касается! — резко. — Пока тебе нет восемнадцати — касается всё.

Я закрыла глаза на секунду.

Вот оно.

Снова.

— Я уже подал запросы, — продолжил он холодно. — Если придётся — заберу тебя обратно. А может и вообще к тебе приеду. Хватит этого цирка.

Сердце неприятно ударило сильнее.

— Попробуй, — сказала я.

— Думаешь, не смогу? — голос стал тише, но злее. — Я это просто так не оставлю. Ты ещё пожалеешь, что решила поиграть во взрослую.

Я молчала.

— И ещё, — добавил он. — Если узнаю, что ты снова связалась с наркотой, с этими своими... дружками — разговор будет другой.

Я открыла глаза.

— Закончил?

Пауза.

— Я предупреждаю тебя в последний раз. Я еду в Коктебель.

Я сбросила звонок. Не отвечая.

Рука с телефоном дрожала.

Несколько секунд я просто стояла, глядя в экран. Потом медленно убрала телефон в карман.

Кислов всё ещё стоял рядом. Тихо. Не лез. Не спрашивал. Только смотрел.

— Всё нормально? — наконец спросил он.

Я усмехнулась. Без улыбки.

— Да. Отец просто решил вспомнить, что он у меня есть.

Пауза.

— И? — осторожно.

Я посмотрела на него.

— И он не отстанет.

Кислов нахмурился.

— Он что, сюда приедет?

Я не ответила. Повернулась. Подошла к стулу, где лежал мой рюкзак. Резко взяла его. Закинула на плечо.

Кислов сделал шаг ко мне.

— Адель, подожди.

Я прошла мимо него.

— Куда ты?

Я остановилась у двери. Не оборачиваясь.

— Мне нужно подумать.

Он подошёл ближе. Осторожно.

— О чём?

Я повернула голову.

— О многом.

Он смотрел на меня несколько секунд. Серьёзно. Без своей привычной усмешки.

— Одна не делай глупостей, — тихо сказал он.

Я открыла дверь.

— Я их всегда одна делаю.

И вышла.

Я шла домой быстрым шагом, почти не замечая дороги. Люди проходили мимо, машины шумели где-то в стороне, но всё это было как фон — далёкий и ненастоящий.

В голове крутилась только одна мысль:

Три часа. Три часа до его приезда.

Я знала, что дядя сказал ему адрес. Знала. Просто чувствовала.

Он всегда делал это — вроде помогал, но оставлял маленькое «но».

И это «но» обычно превращалось в проблемы.

Дверь подъезда хлопнула за моей спиной. Я поднялась по лестнице быстрее обычного, почти не переводя дыхание. Ключи в замке повернулись резко.

Квартира встретила тишиной.

Той самой — новой, моей.
Без криков. Без шагов за спиной. Без чужого присутствия.

Я закрыла дверь, прошла в зал и села на диван.

Рюкзак сполз на пол.

Руки лежали на коленях. Пусто.

Что делать?

Если он приедет — он приедет сюда.
Если он узнает адрес — он уже едет.

И он может остаться.
Просто остаться.
Сесть. Осмотреться. Начать говорить. Потом контролировать. Потом проверять. Потом снова — крики за любую мелочь.

За одежду.
За время.
За людей.
За дыхание.

Я провела ладонями по лицу.

— Сука...

Мысли путались.
Уехать? Куда?
Позвонить дяде? Бесполезно.
Закрыться и не открывать? Он начнёт звонить, стучать, устраивать сцену.

Телефон резко зазвонил.

Я вздрогнула.

Экран загорелся.

Папа.

Я смотрела на звонок несколько секунд. Сердце уже билось быстрее.

Потом нажала «ответить».

— Да.

— Ты дома? — сразу, без приветствия.

Голос жёсткий. Напряжённый. Он уже был на взводе.

Я встала с дивана и подошла к окну.

— А тебе зачем?

— Не умничай, — резко. — Адрес тот, что мне дали?

Вот.
Значит, точно.

Я сжала телефон.

— Тебе его кто дал?

— Это сейчас не важно. Я уже выехал.

Сердце неприятно сжалось.

— Когда будешь?

— Часа через два. Может раньше. Смотря как дорога.

Я молчала.

Он продолжил, голос стал холоднее:

— И давай без своих фокусов. Я приеду — и мы нормально поговорим.

Я усмехнулась. Тихо.

— Ты никогда нормально не разговариваешь.

Пауза.

— Адель, — голос стал ниже, тяжелее. — Не начинай. Я еду не просто так. То, что ты устроила — это не самостоятельная жизнь. Это бардак.

— Это моя жизнь.

— Пока тебе нет восемнадцати — она не только твоя.

Я закрыла глаза.

— Ты собираешься остаться? — спросила я прямо.

Пауза.

Долгая.

— Посмотрим, — наконец ответил он. — Я должен понять, в каких условиях ты живёшь. С кем общаешься. Чем занимаешься.

Вот оно.

Контроль.

Снова.

— Не надо здесь оставаться, — сказала я тихо.

— Это не тебе решать.

Внутри что-то холодно опустилось.

— Я буду через пару часов. Будь дома.

Он сбросил.

Без «пока».

Я медленно опустила телефон.

В квартире снова стало тихо.

Но теперь эта тишина уже не была спокойной.

Я стояла у окна, глядя во двор.

И вдруг в голове появилась одна мысль.

Если он приедет...

Если он увидит меня одну...

Если он решит, что может просто остаться...

Снова будет контроль. Снова все будет по кругу.