41
***
Ночью от Кислова пришло сообщение:
«Прогуляемся?)»
Эти два слова прозвучали двусмысленно.
Я глубоко вдохнула и быстро поняла, что от Вани можно ожидать чего угодно. Это одновременно пугало и волновало.
Но, вопреки всем мыслям, я согласилась.
Одела джинсы, толстовку, куртку и кинула рюкзак через плечо.
На улице было прохладно, но свежий вечерний воздух бодрил.
Он уже ждал под моим подъездом, привычно прислонившись к стене, руки в карманах, взгляд спокойный и одновременно дерзкий, эта его ухмылка... та самая, от которой сердце начинало биться быстрее.
— Куколка, как обычно прекрасна, — сказал он, когда меня заметил. Голос звучал мягко, но в нём была эта дерзкая уверенность, которую я уже привыкла ощущать.
Я подошла ближе, и он, не раздумывая, слегка коснулся моих губ поцелуем — быстрым, но тёплым.
— Куда мы? — спросила я, осматривая пустынные и тёмные улочки Коктебеля.
— Прогуляемся, — ответил он, не скрывая лёгкой насмешки в голосе. — Я же написал.
Я тяжело вздохнула, чувствуя знакомое напряжение внутри.
Минут тридцать мы шли по тихим улочкам.
Он рассказывал какие-то истории про жизнь до центра — смешные, странные, про его проделки и забавные случаи, о которых я до этого не знала.
— А с Настей что было? — спросила я невзначай, делая вид, что слушаю его внимательно.
Он тяжело вздохнул, словно вспоминал что-то неприятное.
— Долгая история, — сказал он. — Но суть в том, что она всё ещё не отпустила меня.
Я усмехнулась, чувствуя, что он смотрит на меня косо, ожидая реакции.
— По ней видно, — сказала я. — Не удивлюсь, если она в центр попала, потому что хотела быть ближе к тебе.
— Так и было, — ответил он коротко.
Я тихо посмеялась.
Ему, видимо, не хотелось вдаваться в подробности, а мне это и не нужно было.
Он продолжал рассказывать, но его рука медленно начала касаться моей, сначала лёгкими перерывами, потом увереннее, пока наконец не схватила мою ладонь.
Я взглянула на него.
Он шёл, словно уверенный, что мне это нравится, даже не глядя на меня, лишь улыбаясь слегка, почти невинно.
Мы дошли до большого самолёта, стоящего в открытом пространстве. Он был весь разукрашен надписями и рисунками, странно и ярко, словно детская фантазия на металлической поверхности.
— На крыле сидела? — спросил он, почти шепотом, подойдя к крылу.
Я отрицательно покачала головой.
— Я в городе последний раз в пять лет была, — усмехнулась я, чувствуя, как ветер играет моими волосами.
Он даже не ответил, просто залез на крыло, ожидая, пока я последую за ним.
— Боишься? — спросил он, глядя на меня сверху вниз, голос уверенный.
— С чего бы? — я медленно полезла следом, и он протянул мне руку, за которую я ухватилась.
Небо над нами было тёмное, густое, усыпанное звёздами.
Луна слегка подсвечивала крыло самолёта, а море где-то вдалеке тихо шептало.
Он сел, смотря куда-то вдаль, а потом достал сигарету.
Я присела рядом.
Он подкурил сигарету и протянул мне.
Я кивнула, взяла, затянулась. Последний раз, кажется, курила ещё в центре, и это было давно.
— Так что там с твоими раздумьями? — спросил он, намекая на его признание в центре.
Я задумалась.
Всё это время я как-то забыла: ссоры, Настя, дядя, всё смешалось, а это признание стояло где-то в стороне.
— Не знаю, — пожала плечами. — Вообще забыла об этом.
Он тяжело вздохнул, словно огорчён, но только на мгновение.
— Интересная ты какая... — сказал он тихо. — Трахаешься, а чувств ноль.
— С чего ты взял, что ноль? — спросила я спокойно. — Было бы мне всё равно, я бы не дала.
— Я тело не просил, — ответил он, — мне нужна ты.
Я не знала, что сказать. Просто затянулась ещё раз, тихо, и, не выдержав, прислонила голову к его плечу.
Он приобнял меня за плечо, прижимая к себе ближе. Молча. Без слов, без показателей.
***
Кабинет был пустой. Тихий. Только слабый гул из коридора за закрытой дверью и звук его дыхания — слишком близко.
Кислов стоял почти вплотную. Его руки лежали у меня на талии, но уже не так уверенно, как раньше. Не давил. Не тянул. Просто держал.
Смотрел.
Прямо в глаза.
Без своей привычной усмешки. Без провокации.
— Чего ты опять зависла? — тихо спросил он.
Я ничего не ответила.
Он медленно наклонился ближе.
Не резко. Не как обычно.
Почти осторожно.
Я чувствовала, как внутри поднимается напряжение. Не страх. Не злость. Что-то другое. Опасное. Тёплое.
Его пальцы чуть сильнее сжали ткань моей кофты на талии.
— Скажи, если остановить, — тихо сказал он.
Вот это было новым.
Я молчала.
И не оттолкнула.
Он наклонился ещё ближе.
Наши губы встретились.
Сначала осторожно. Проверяюще. Как будто он действительно ждал — оттолкну я или нет.
Я не оттолкнула.
Поцелуй стал глубже, дольше. Его рука медленно поднялась по спине, но остановилась между лопатками. Не ниже. Не дальше.
Он проверял.
И сам держал границу.
Я чувствовала, как его дыхание сбивается. Как он сильнее прижимает меня к себе — но всё ещё без той резкости, без давления.
Через несколько секунд он сам остановился.
Отстранился.
Лоб на секунду коснулся моего.
Тяжёлый вдох.
— Всё, — тихо сказал он. — Дальше не буду.
Я смотрела на него, всё ещё не до конца вернувшись в реальность.
— Чего это вдруг? — спросила я.
Он усмехнулся, но устало.
— Ты потом опять скажешь, что я лезу куда не надо.
Я уже открыла рот, чтобы ответить...
Телефон в кармане резко завибрировал.
Звук показался слишком громким для этой тишины.
Я на секунду замерла.
Кислов тоже.
— Возьми, — тихо сказал он.
Я достала телефон.
Номер. Отец.
Внутри всё сразу сжалось. Как будто кто-то резко стянул что-то тугое внутри груди.
Я несколько секунд просто смотрела на экран. Потом всё-таки нажала «ответить».
— Слушаю.
Сначала тишина. А потом его голос. Резкий. Холодный. Уже злой, без всяких вступлений.
— Наконец-то взяла.
Я отвернулась к окну.
— Что надо?
— Ты серьёзно думаешь, что можешь просто исчезнуть и жить как тебе вздумается?
Я сжала телефон сильнее.
— Я никуда не исчезала.
Он усмехнулся. Глухо, неприятно.
— Мне уже рассказали, где ты. С кем ты. И чем ты там занимаешься.
Я почувствовала, как внутри начинает подниматься знакомая злость.
— И?
— И то, что ты снова ведёшь себя как последняя... — он замолчал на секунду, будто подбирая слова, — как будто ничему не научилась.
Я резко выдохнула.
Кислов стоял рядом. Молча. Но я чувствовала его взгляд.
— Следи за словами, — тихо сказала я.
Отец будто не услышал.
— Живёшь одна. С каким-то парнем крутишься. Думаешь, я просто так на это посмотрю?
— Это тебя не касается.
— Касается! — резко. — Пока тебе нет восемнадцати — касается всё.
Я закрыла глаза на секунду.
Вот оно.
Снова.
— Я уже подал запросы, — продолжил он холодно. — Если придётся — заберу тебя обратно. А может и вообще к тебе приеду. Хватит этого цирка.
Сердце неприятно ударило сильнее.
— Попробуй, — сказала я.
— Думаешь, не смогу? — голос стал тише, но злее. — Я это просто так не оставлю. Ты ещё пожалеешь, что решила поиграть во взрослую.
Я молчала.
— И ещё, — добавил он. — Если узнаю, что ты снова связалась с наркотой, с этими своими... дружками — разговор будет другой.
Я открыла глаза.
— Закончил?
Пауза.
— Я предупреждаю тебя в последний раз. Я еду в Коктебель.
Я сбросила звонок. Не отвечая.
Рука с телефоном дрожала.
Несколько секунд я просто стояла, глядя в экран. Потом медленно убрала телефон в карман.
Кислов всё ещё стоял рядом. Тихо. Не лез. Не спрашивал. Только смотрел.
— Всё нормально? — наконец спросил он.
Я усмехнулась. Без улыбки.
— Да. Отец просто решил вспомнить, что он у меня есть.
Пауза.
— И? — осторожно.
Я посмотрела на него.
— И он не отстанет.
Кислов нахмурился.
— Он что, сюда приедет?
Я не ответила. Повернулась. Подошла к стулу, где лежал мой рюкзак. Резко взяла его. Закинула на плечо.
Кислов сделал шаг ко мне.
— Адель, подожди.
Я прошла мимо него.
— Куда ты?
Я остановилась у двери. Не оборачиваясь.
— Мне нужно подумать.
Он подошёл ближе. Осторожно.
— О чём?
Я повернула голову.
— О многом.
Он смотрел на меня несколько секунд. Серьёзно. Без своей привычной усмешки.
— Одна не делай глупостей, — тихо сказал он.
Я открыла дверь.
— Я их всегда одна делаю.
И вышла.
Я шла домой быстрым шагом, почти не замечая дороги. Люди проходили мимо, машины шумели где-то в стороне, но всё это было как фон — далёкий и ненастоящий.
В голове крутилась только одна мысль:
Три часа. Три часа до его приезда.
Я знала, что дядя сказал ему адрес. Знала. Просто чувствовала.
Он всегда делал это — вроде помогал, но оставлял маленькое «но».
И это «но» обычно превращалось в проблемы.
Дверь подъезда хлопнула за моей спиной. Я поднялась по лестнице быстрее обычного, почти не переводя дыхание. Ключи в замке повернулись резко.
Квартира встретила тишиной.
Той самой — новой, моей.
Без криков. Без шагов за спиной. Без чужого присутствия.
Я закрыла дверь, прошла в зал и села на диван.
Рюкзак сполз на пол.
Руки лежали на коленях. Пусто.
Что делать?
Если он приедет — он приедет сюда.
Если он узнает адрес — он уже едет.
И он может остаться.
Просто остаться.
Сесть. Осмотреться. Начать говорить. Потом контролировать. Потом проверять. Потом снова — крики за любую мелочь.
За одежду.
За время.
За людей.
За дыхание.
Я провела ладонями по лицу.
— Сука...
Мысли путались.
Уехать? Куда?
Позвонить дяде? Бесполезно.
Закрыться и не открывать? Он начнёт звонить, стучать, устраивать сцену.
Телефон резко зазвонил.
Я вздрогнула.
Экран загорелся.
Папа.
Я смотрела на звонок несколько секунд. Сердце уже билось быстрее.
Потом нажала «ответить».
— Да.
— Ты дома? — сразу, без приветствия.
Голос жёсткий. Напряжённый. Он уже был на взводе.
Я встала с дивана и подошла к окну.
— А тебе зачем?
— Не умничай, — резко. — Адрес тот, что мне дали?
Вот.
Значит, точно.
Я сжала телефон.
— Тебе его кто дал?
— Это сейчас не важно. Я уже выехал.
Сердце неприятно сжалось.
— Когда будешь?
— Часа через два. Может раньше. Смотря как дорога.
Я молчала.
Он продолжил, голос стал холоднее:
— И давай без своих фокусов. Я приеду — и мы нормально поговорим.
Я усмехнулась. Тихо.
— Ты никогда нормально не разговариваешь.
Пауза.
— Адель, — голос стал ниже, тяжелее. — Не начинай. Я еду не просто так. То, что ты устроила — это не самостоятельная жизнь. Это бардак.
— Это моя жизнь.
— Пока тебе нет восемнадцати — она не только твоя.
Я закрыла глаза.
— Ты собираешься остаться? — спросила я прямо.
Пауза.
Долгая.
— Посмотрим, — наконец ответил он. — Я должен понять, в каких условиях ты живёшь. С кем общаешься. Чем занимаешься.
Вот оно.
Контроль.
Снова.
— Не надо здесь оставаться, — сказала я тихо.
— Это не тебе решать.
Внутри что-то холодно опустилось.
— Я буду через пару часов. Будь дома.
Он сбросил.
Без «пока».
Я медленно опустила телефон.
В квартире снова стало тихо.
Но теперь эта тишина уже не была спокойной.
Я стояла у окна, глядя во двор.
И вдруг в голове появилась одна мысль.
Если он приедет...
Если он увидит меня одну...
Если он решит, что может просто остаться...
Снова будет контроль. Снова все будет по кругу.