40
***
Два дня я почти не выходила из квартиры.
Ждала любого подтверждения, что меня возьмут.
С моими оценками это выглядело почти нереально. Центр, пропуски, нестабильные четверти - идеальная характеристика для отказа.
Но меня всё равно приняли.
Без лишних вопросов. Без лекций. Просто: «Приходите в понедельник, школа ждет вас!»
И вот он - понедельник. Снова десятый класс. Снова контрольные. Снова учёба.
Но теперь сложности были другими.
Не нужно следить за каждым движением. Не нужно бояться, что кто-то подслушивает. Не нужно оглядываться на воспитателей.
Только оценки. Только я.
Утром я встала раньше будильника. Сама. Без крика, без стука в дверь.
Спокойно собралась. Душ, лёгкий макияж, волосы собирать не стала . Оделась просто - тёмные джинсы, светлая кофта, кроссовки.
Посмотрела на себя в зеркало.
Новая школа.
Я вышла из подъезда без спешки. До школы - буквально десять шагов. Даже смешно.
Никто не торопит. Никто не считает минуты.
Во дворе школы уже собирались компании. Смех, разговоры, кто-то сидел на лавочках, кто-то курил за углом.
Я шла спокойно, будто учусь здесь уже давно.
И всё равно взгляд сам нашёл знакомые лица.
Трое.
Хенкин - с его привычной ленивой позой. Кислов - руки в карманах, чуть наклонённая голова, внимательный взгляд. И ещё какой-то парень, которого я не знала.
Кислов заметил меня сразу. Это чувствовалось.
Его взгляд скользнул по мне медленно, оценивающе. Не нагло. Но уверенно.
Я кинула на них быстрый, почти равнодушный взгляд и зашла в школу, не задерживаясь. Не нужно начинать день с него.
Внутри школы пахло мелом и чем-то сладким из буфета. Шум голосов отражался от стен.
Я сняла куртку, оставила её в раздевалке и подошла к стенду с расписанием.
Первый урок - алгебра. Самый занудный предмет в мире.
Я тихо вздохнула.
Прогулять первый урок в новой школе? Слишком показательно. Придётся идти.
Кабинет был на втором этаже. Я медленно поднялась по лестнице, чувствуя, как внутри появляется лёгкое напряжение. Не страх - просто непривычность.
Новый коллектив. Новые лица.
Когда я вошла в кабинет, разговоры на секунду стали тише.
Я спокойно прошла к свободному месту у окна и села. Достала тетрадь, ручку. Всё размеренно.
Через пару минут в класс зашёл Кислов со своими друзьями.
Конечно.
Он окинул взглядом кабинет и почти сразу заметил меня.
Свободных мест было много. Но он прошёл именно ко мне.
- Можно? - спросил он с лёгкой усмешкой, уже отодвигая стул.
- Ты всё равно сядешь, - спокойно ответила я.
- Верно.
Он сел рядом.
- Не игнорируй меня так демонстративно, - тихо сказал он, наклоняясь ближе. - Я начинаю скучать.
- Потерпи, - так же тихо ответила я, не поворачивая головы.
Учитель зашёл в класс - женщина лет сорока, строгий пучок, внимательный взгляд.
Урок начался.
Формулы. Уравнения. Дроби.
Я честно пыталась сосредоточиться, но Кислов сидел слишком близко.
- Ты серьёзно собираешься учиться? - тихо спросил он.
- Да.
- Скучно.
- Твои проблемы.
Он усмехнулся и откинулся на спинку стула.
Через минут десять учитель вызвала его к доске.
Я едва заметно улыбнулась.
Он вышел, взял мел, быстро решил пример. Почти не задумываясь.
- Молодец, - сказала учитель.
Он вернулся на место.
- Видишь? - тихо сказал он. - Я не безнадёжен.
- Я не говорила, что ты глупый.
Он посмотрел на меня чуть дольше.
- А что ты обо мне думаешь?
Я на секунду замерла.
- Что ты слишком много говоришь.
Он тихо рассмеялся.
- А ты слишком много думаешь.
Урок тянулся медленно.
Но впервые за долгое время алгебра казалась не такой уж тяжёлой. Потому что здесь никто не следил.
Никто не контролировал.
Звонок прозвенел неожиданно.
Шум снова заполнил кабинет.
- Пойдёшь со мной? - спросил Кислов, когда мы вышли в коридор.
- Куда?
- В столовую. Проверим, вкуснее ли здесь, чем в центре.
Я закатила глаза.
- Ты одержим едой?
- Нет. Тобой.
Я остановилась.
Он улыбался. Но в глазах - ни грамма шутки.
- Не начинай, - тихо сказала я.
- Я и не заканчивал, - спокойно ответил он.
И пошёл вперёд по коридору, будто точно знал, что я всё равно пойду за ним.
***
На следующий день он снова появился.
Как будто специально.
Снова эти тупые, раздражающие фразы, которые я уже научилась воспринимать как раздражающий фон.
- Долго ещё пытаться будешь? - вздохнула я, опираясь спиной о диван и скрестив руки на груди.
- Пытаться что? - спросил он с той самой лёгкой насмешкой, которую я уже могла узнавать за километр.
Я пожала плечами, глаза медленно скользнули по комнате, чтобы не смотреть прямо на него.
- Ну, я не знаю, что у тебя в голове.
Он усмехнулся, и усмешка эта была одновременно знакомой и опасной.
- В голове у меня только ты, - сказал он, без всякой запинки.
Я тяжело вздохнула, отводя взгляд в сторону окна, на улицу, где солнце мягко ложилось на тротуар, и воздух казался каким-то ненастоящим, слишком тихим для того, что происходило внутри меня.
Неожиданно он пододвинулся ближе, сокращая расстояние между нами.
Сердце дрогнуло.
Я сидела на краю дивана, ощущая крайний предел свободы.
Встать и уйти было бы логично.
Но я знала: если встану - он пойдет следом. Остановит. Заглушит мою попытку уйти.
Я повернулась к нему лицом.
Он смотрел не в глаза, а прямо на мои губы, как будто они были единственным, что имеет значение.
- Кислов, тебе получше держаться стоит, - сказала я, делая вид, что всё под контролем, и всё-таки медленно встала.
Он встал следом. Прямо позади меня.
Его руки обвили мою талию, прижимая к себе.
Тепло, уверенность, безразличие ко всему остальному миру.
- Не получается, куколка, - прошептал он, голос тихий, но с той самой уверенностью, которая мгновенно сводила меня с ума.
Я замерла на мгновение, и его губы нашли мои.
Поцелуй был долгим. Слишком долгим. В нём не было обычной игры.
В нём была прямота, почти требование. Как будто он пришел сюда не просто за поцелуем, а за тем, чтобы раздвинуть границы того, что возможно между нами.
Я чуть отстранилась, пытаясь взять контроль в свои руки.
- Дерзко, Кислов, - сказала я с лёгкой улыбкой, снимая с себя футболку, под которой не было ничего. И улыбка эта была вызовом - как будто говорила: «Я всё ещё держу ситуацию под контролем».
Он улыбнулся в ответ, но улыбка была совсем другой - тёмной, слегка опасной.
И снова наш поцелуй возобновился.
Он был медленным, уверенным, и я ощущала, как каждое его движение обволакивает меня, оставляя в груди странное тепло, смешанное с напряжением.
Когда он снял свою футболку, моё внимание сразу привлекла татуировка под грудью - чёткие буквы, словно вырезанные из кожи:
«Черная весна»
Я чуть отошла назад и не удержалась - провела пальцем по линии татуировки, чувствуя холод металла в этом черном узоре.
Он на секунду дернулся, но не отвёл взгляд.
Внутри чувствовалось желание продолжить, но я показательно отвернула голову, не давая ему продолжить движение дальше.
- Это что значит? - спросила я, тихо, с оттенком вызова, но с внутренним трепетом.
Он тяжело вздохнул, руки всё ещё держали мою талию.
- Куколка, давай потом, - сказал он, чуть сильнее сжав руки, и снова приблизился, не позволяя себе отступить, но оставляя нам обоим пространство для напряжения, которое сейчас было почти ощутимо.