35
***
Несколько дней он держал слово.
Никаких подходов. Никаких «куколка». Никаких случайных касаний в коридорах.
На уроках - через ряд. На переменах - в другой стороне. В переписке - тишина.
Сначала я даже не заметила. Потом - заметила. А потом начала ловить себя на том, что постоянно ищу его взгляд. И не нахожу.
Он не игнорировал показательно. Он просто... жил своей жизнью.
Смеялся с Хенкиным. Обсуждал что-то с Никитой. Один раз даже долго разговаривал с Машей у окна. И ни разу не посмотрел в мою сторону.
Это раздражало. Сильно.
Не потому что мне было нужно его внимание.
А потому что ещё недавно он не давал мне дышать спокойно. А теперь - будто меня вообще нет.
На третий день я поймала себя на том, что смотрю на него дольше, чем нужно.
Он стоял у автомата с водой, спиной ко мне, что-то рассказывая Роме. Спокойный. Расслабленный. Смеётся.
Как будто ничего не было. Как будто он не держал меня за поясницу в коридоре. Не писал ночами. Не говорил, что я ему нравлюсь.
Во мне что-то неприятно сжалось.
Ладно. Если ему всё равно - проверим.
Перемена уже заканчивалась. Люди расходились по классам. Он остался у окна один, листал телефон.
Я подошла. Специально медленно. Чтобы он заметил. Не заметил.
Я остановилась рядом. Слишком близко. Почти плечом к плечу.
Тишина.
Он продолжал смотреть в экран.
Я повернула голову.
- Подвинься.
Он поднял глаза. Спокойно. Без удивления.
- Тут весь коридор свободный.
Я прищурилась.
- Мне здесь нравится.
Он смотрел на меня пару секунд. Никакой улыбки. Никакой привычной насмешки. Просто кивнул.
- Понял.
И... сделал шаг в сторону. Освободил место.
Во мне что-то неприятно дёрнулось.
- И всё? - спросила я.
Он снова посмотрел на меня.
- А что ещё?
Тон ровный. Спокойный. Даже немного холодный.
Я скрестила руки.
- Раньше ты бы уже стоял вплотную и делал вид, что это случайно.
Он пожал плечами.
- Раньше ты говорила, что тебя это бесит.
Пауза.
- Теперь не лезу.
И снова посмотрел в телефон. Как будто разговор закончился.
Это разозлило сильнее, чем все его провокации вместе. Я сделала шаг ближе. На этот раз сама. Настолько, что наши плечи почти коснулись.
Он почувствовал. Я видела - по тому, как он на секунду замер. Но не отодвинулся. И не придвинулся. Просто стоял.
Я наклонилась чуть ближе.
- Тебе правда всё равно? - спросила тихо.
Он медленно повернул голову.
Взгляд стал внимательнее. Глубже.
- Нет, - ответил он спокойно.
Секунда.
- Просто ты просила дистанцию.
И после паузы добавил:
- Я проверяю, насколько она тебе нужна.
Внутри что-то сжалось.
Я смотрела на него, не отводя глаз. Он тоже не отводил.
Тишина между нами стала плотной. Напряжённой.
Я первая нарушила её.
Медленно протянула руку и взяла его за рукав толстовки. Сжала ткань пальцами. Не сильно. Но так, чтобы он понял.
Он опустил взгляд на мою руку. Потом снова на меня.
- Это тоже дистанция? - спросил тихо.
Я не отпустила.
- Это проверка.
На этот раз он усмехнулся. Едва заметно.
И впервые за несколько дней сделал шаг ближе сам. Так, что между нами почти не осталось воздуха.
- Тогда осторожнее, Адель, - сказал он негромко. - Потому что я могу решить, что дистанция закончилась.
Звонок на урок прозвенел резко. Но никто из нас не сдвинулся сразу.
Он правда держал дистанцию. Но только потому, что ждал, когда я сама её нарушу.
***
Сад в это время был почти пустой.
Только шелест листьев под ногами.
Я сидела лавочке, поджав под себя одну ногу, и листала переписку с Кисловым. Экран отсвечивал на солнце, но я всё равно упрямо перечитывала сообщения.
Некоторые фразы я уже знала наизусть.
И всё равно улыбалась.
Глупо.
Он бесил меня. Провоцировал. Специально выводил. А я всё равно возвращалась к этим строчкам.
- Адель, - прозвучало прямо передо мной.
Я подняла глаза.
Дмитрий Дмитриевич.
Стоял, как обычно, чуть ссутулившись, руки в карманах пальто. Взгляд усталый. Слишком взрослый для этого места.
Я медленно заблокировала телефон и убрала в карман.
- И тебе привет, - сказала я сухо. - Чего надо?
Он тяжело вздохнул, будто заранее знал, что разговор будет непростым.
- Папа узнал, что я работаю в вашем центре.
Я отвела взгляд в сторону. На дорожку, на кусты сирени, лишь бы не на него.
- Ему интересно, как ты тут, - добавил он мягче.
Я усмехнулась.
- Поздно он обо мне задумался, - сказала я. - О моём состоянии. О моих эмоциях.
В груди неприятно кольнуло, но я сделала вид, что мне всё равно.
Он сел рядом. Лавочка тихо скрипнула.
- Адель, - сказал он чуть тише. - Он не один волнуется. Брат твой тоже. Бабушка.
Я посмотрела на него и улыбнулась - коротко, без тепла.
- Бабушка, которую я в жизни один раз видела? На похоронах мамы? - голос стал холоднее. - Та самая?
Он отвёл взгляд.
- Она просто...
- Просто что? - перебила я. - Просто решила вспомнить, что у неё есть внучка?
Тишина повисла между нами.
Ветер чуть тронул волосы, и я машинально убрала прядь за ухо.
- Брат тоже переживает, - продолжил он осторожно.
Я резко повернулась к нему.
- Брат? - коротко рассмеялась. - Тот самый брат, который меня и привёл в это состояние? Который таскал меня по своим компаниям, где было всё, кроме нормальной жизни?
Голос дрогнул. Совсем чуть-чуть. Но я это почувствовала.
Он снова вздохнул.
- Они же тебе не чужие люди.
Я посмотрела прямо ему в глаза.
- Чужие, - спокойно сказала я. - Воспитывали меня не они. Меня мама воспитывала.
При слове «мама» что-то внутри болезненно сжалось. Я быстро поднялась, чтобы он не заметил.
Закинула рюкзак на плечо.
Пальцы немного дрожали, но я спрятала их в карман толстовки.
Сделала шаг. Потом остановилась. Не поворачиваясь, сказала:
- Когда меня выпустят, я поеду не в Ялту.
Он напрягся.
- Куда?
Я обернулась через плечо.
- В Коктебель.
Слово прозвучало твёрдо. Как решение.
- Пусть забудут обо мне, - добавила я. - Мне такая семья не нужна.
Он смотрел на меня долго. Не осуждающе. Не строго. Скорее... растерянно.
- Ты думаешь, так проще? - спросил он тихо.
Я пожала плечами.
- Мне и так непросто.
Пауза.
- Адель, - начал он, - ты не обязана сразу их прощать. Но и убегать - тоже не выход.
Я усмехнулась.
- А кто сказал, что я убегаю? Может, я просто выбираю.
Он ничего не ответил.
Я развернулась и пошла в сторону общежития.
Шаги по гравию звучали громко. Слишком громко.
Телефон в кармане будто напоминал о себе - тяжёлый, тёплый.
Внутри всё смешалось: злость, обида, усталость. И где-то глубоко - страх.
Не перед семьёй. Перед тем, что если я действительно уеду в Коктебель... Я останусь совсем одна.
Я не обернулась. Но чувствовала, что он ещё долго смотрел мне вслед.