34
***
Утро началось непривычно тихо.
Не потому что все выспались.
А потому что по коридорам уже ходили воспитатели.
Не просто проходили - останавливались у дверей, переглядывались между собой, что-то отмечали в блокнотах.
После первого урока по громкой связи объявили:
- Всем собраться в актовом зале.
Переглядывания начались сразу.
- Опять проверки?
- Или кого-то поймали?
- Или камеры включили?..
Я шла медленно, чувствуя, как внутри неприятно сжимается.
Кислов шёл впереди, руки в карманах, будто ему вообще всё равно. Но я знала - когда он вот так слишком спокойно идёт, значит, думает.
В актовом зале пахло пылью и сценой. Мы расселись. Воспитатели стояли по стенам, как охрана.
На сцену вышел один из новых - сухой, высокий, с лицом человека, который не любит улыбаться.
Он не кричал.
Говорил спокойно.
И от этого становилось хуже.
- В последнее время, - начал он, - мы наблюдаем нарушение дисциплины.
Тишина.
- В частности... - он сделал паузу, - личные связи между воспитанниками начинают выходить за рамки допустимого.
По залу прокатился тихий смешок. Кто-то толкнул соседа локтем.
Я не двигалась.
- Напоминаю, - продолжил он, - учреждение - это не место для построения... отношений.
Слово он произнёс так, будто оно было чем-то грязным.
- Ночные перемещения по этажам. Посещение чужих комнат. Игнорирование отбоя.
В зале стало тише.
Кислов чуть повернул голову в мою сторону.
Я смотрела прямо перед собой.
- Мы не будем называть имён. Пока что. Но если подобное продолжится, меры будут приняты. Вплоть до изоляции и перевода.
Слово «изоляция» прозвучало тяжело.
Кто-то рядом прошептал:
- Жёстко...
Воспитатель продолжил:
- Личные привязанности часто становятся причиной конфликтов. Ревности. Агрессии. Нарушений режима.
Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.
Личные привязанности?
Как будто мы - не люди. Как будто чувства - это преступление.
- Мы не запрещаем вам общаться, - сказал он сухо. - Но напоминаем: любые формы... близости будут пресекаться.
Тишина.
Даже смешков больше не было.
Я краем глаза заметила, как Кислов усмехнулся.
Лёгкая, едва заметная улыбка.
Ему будто нравилось, что говорят именно об этом.
Будто это - про нас.
Собрание закончилось быстро.
Никаких криков. Никаких угроз в лоб.
Просто предупреждение.
Холодное.
Чёткое.
На выходе воспитатели стояли плотнее обычного.
Провожали взглядами.
Когда мы вышли в коридор, Кислов догнал меня.
- Слышала? - тихо спросил он.
- Нет, я там спала, - ответила я сухо.
Он хмыкнул.
- Боишься?
Я остановилась и посмотрела на него.
- Нет.
Он чуть наклонился ближе.
- А зря.
Я прищурилась.
- Ты специально, да?
- Что специально?
- Провоцируешь.
Он улыбнулся шире.
- Мне нравится, когда всё немного опасно.
Вот в этом весь он.
Я отвела взгляд.
***
На следующий день всё началось ещё до первого урока.
Я стояла у окна в коридоре, листая телефон. Воспитатели ходили туда-сюда, как по расписанию - медленно, внимательно, будто выискивали, к чему можно придраться. В воздухе всё ещё висело вчерашнее предупреждение.
Я слышала шаги, но даже не подняла голову.
- Подвинься, - раздался знакомый голос совсем рядом.
Я медленно повернулась.
Кислов.
Он даже не спросил, можно ли встать рядом - просто встал почти вплотную, плечом к плечу. Слишком близко. Намного ближе, чем обычно при всех.
Я посмотрела на него.
- Тут весь коридор свободный.
Он пожал плечами.
- Мне здесь нравится.
И даже не посмотрел на меня. Стоял, как ни в чём не бывало, руки в карманах, будто мы всегда так стоим.
Я уже хотела отойти, но в этот момент мимо прошёл воспитатель.
И Кислов, не глядя на меня, чуть наклонился и тихо сказал:
- Не дёргайся.
Я замерла.
Через секунду его рука легла мне на поясницу.
Не резко. Спокойно. Уверенно. Как будто это самое обычное движение в мире.
У меня внутри всё сразу напряглось.
- Ты что делаешь? - тихо, сквозь зубы спросила я.
Он даже не убрал руку.
- Проверяю.
- Что?
Теперь он повернул голову и посмотрел на меня. Спокойно. С лёгкой тенью улыбки.
- Насколько ты боишься.
Я резко убрала его руку.
- Убери.
Он убрал. Но без спешки. И без извинений.
В этот момент мимо прошла Маша. Посмотрела на нас. Потом на меня. Потом снова на него. И всё поняла.
Кислов это заметил. И снова сделал шаг ближе.
- Ты издеваешься? - прошипела я.
- Немного, - спокойно ответил он.
Прозвенел звонок.
Я развернулась и пошла в класс, стараясь идти быстрее обычного.
Но на этом он не остановился. На уроке он сел рядом. Хотя обычно сидел через ряд.
Я посмотрела на него.
- Мест нет?
- Есть, - спокойно ответил он, доставая тетрадь. - Мне здесь удобнее.
Я ничего не сказала. Просто отвернулась.
Минут через десять, пока учитель писал на доске, я почувствовала, как его рука легла на моё колено под партой.
Я медленно повернула голову.
Он сидел и спокойно писал, будто вообще ничего не происходит.
- Кислов, - тихо сказала я.
Он не посмотрел.
- М?
- Убери руку.
- Мешает?
Я сжала челюсть.
- Да.
Он убрал. Через минуту снова положил.
Я повернулась резко.
- Ты специально?
Теперь он посмотрел на меня. В глазах - то самое. Спокойное. Провоцирующее.
- Да.
Я наклонилась ближе.
- Тебе вчера мало сказали?
Он чуть усмехнулся.
- Мне интересно.
- Что?
Он ответил тихо, почти шёпотом:
- Когда ты сорвёшься.
Я отстранилась.
Вот оно. Он не просто играл. Он проверял границы. Мои. Воспитателей. Всего.
На перемене стало ещё хуже.
В коридоре было много людей. Шум, движение, воспитатели у стен.
Я стояла у автомата с водой, когда он подошёл сзади. Слишком близко. И, наклонившись к уху, тихо сказал:
- Нас же просили держать дистанцию.
Я резко повернулась.
- Так держи.
Он посмотрел прямо в глаза.
- Не хочу.
И, не скрываясь, провёл пальцами по моей руке - от локтя вниз к запястью.
Медленно. Демонстративно.
Мимо как раз проходил воспитатель.
Я выдернула руку.
- Ты ненормальный.
Он улыбнулся.
- Ты злишься.
- Потому что ты тупой.
Он наклонился чуть ближе.
- Потому что тебе не всё равно.
Я на секунду замолчала.
И это была его победа. Он это увидел. И улыбнулся шире.
- Осторожнее, Адель, - тихо сказал он. - А то нас правда разведут по этажам.
Я посмотрела на него холодно.
- Попробуй ещё раз так сделать при всех.
Он наклонился ещё ближе.
- И что будет?
Я выдержала его взгляд.
- Я сделаю так, что ты пожалеешь.
Пауза. Он смотрел на меня секунду. Потом тихо сказал:
- Вот за это ты мне и нравишься.
И ушёл.
А у меня внутри осталось неприятное чувство.
Он не боялся. Ему правда нравилось, что становится опаснее.
После перемены я была уже на взводе. Не из-за воспитателей.
Из-за него.
Из-за того, как он специально вставал рядом. Как будто проверял, насколько далеко сможет зайти. Как касался - не случайно, не по глупости, а осознанно. Медленно. Демонстративно.
На последнем уроке я старалась не смотреть в его сторону.
Он, конечно, сел сзади. Конечно, периодически задевал спинку моего стула коленом. Конечно, тихо хмыкал, когда я напрягалась.
И когда прозвенел звонок, я не стала ждать. Я вышла первой.
Но он догнал.
- Ты сегодня какая-то нервная, - спокойно сказал он, шагая рядом.
- Отвали.
- Уже отваливал. Не помогает.
Я резко остановилась.
- Тебе что нужно?
Он смотрел на меня чуть сверху вниз, как будто это я перегибаю.
- Ничего.
- Тогда перестань лезть ко мне.
Он приподнял бровь.
- Я лез?
Я шагнула ближе.
- Ты трогаешь меня при всех. Встаёшь рядом. Специально.
Он чуть склонил голову.
- Тебе неприятно?
- Да.
Пауза. Он смотрел на меня секунду. И вместо того чтобы извиниться - усмехнулся.
- Врёшь.
Вот тогда меня и накрыло.
- Ты вообще понимаешь, что нас вчера предупреждали? - голос стал тише, но жёстче. - Или тебе просто нравится нарываться?
Он пожал плечами.
- Я не нарываюсь. Я просто стою рядом.
- И руки распускаешь.
- Это громко сказано.
- Кислов.
Он перебил:
- Ты сама могла отойти.
Я замерла.
- То есть это я виновата?
- Я этого не говорил.
- Ты именно это и сказал.
Он сделал шаг ближе. Слишком близко.
- Адель, если бы тебе было настолько противно, ты бы уже давно послала меня серьёзно.
Я сжала зубы.
- Может, и пошлю.
Он посмотрел прямо в глаза.
- Попробуй.
Внутри что-то щёлкнуло.
- Отлично, - сказала я холодно. - Тогда слушай.
Он чуть наклонился, будто готовился услышать что-то важное.
- Мне надоело, что ты проверяешь, насколько далеко можешь зайти. Надоело, что ты ведёшь себя так, будто это игра. Надоело, что ты специально делаешь всё наперекор.
Он уже не улыбался.
Я продолжила:
- Ты думаешь, это круто? Что ты не боишься? Что тебе всё равно? Нет. Это просто глупо.
Пауза. Он смотрел на меня внимательнее, чем обычно.
- Закончили, - добавила я.
Развернулась и пошла. Шаги за спиной не последовали сразу.
Но через несколько секунд я услышала:
- Адель.
Я не остановилась.
Он догнал и схватил меня за запястье. Не сильно. Но резко.
Я выдернула руку.
- Я сказал - закончили? - тихо спросил он.
- Я сказала.
Он смотрел на меня долго. Без привычной ухмылки. Без провокации. И это было страннее всего.
- Ты серьёзно сейчас? - спросил он.
- Да.
Пауза.
- Из-за того, что я сел рядом?
- Из-за того, что ты не умеешь останавливаться.
Он отвёл взгляд в сторону, будто обдумывая. Потом тихо сказал:
- Ты сама не умеешь.
Я усмехнулась.
- Разница в том, что я хотя бы понимаю, когда перебор.
Он снова посмотрел на меня. И впервые за весь день не попытался приблизиться.
- Ладно, - сказал он спокойно. - Хочешь дистанцию - будет дистанция.
Сказал это так, будто бросил вызов. И ушёл.
А у меня внутри стало пусто. Потому что я знала его.
Он не из тех, кто просто так сдаётся. И если он сказал «будет дистанция» - значит, он придумает что-то другое.