31
Прошло несколько дней.
Я даже не считала их — просто отмечала по тому, как становится легче молчать.
Сначала было сложно.
Каждый раз, когда Кислов заходил в класс, внутри всё сжималось. Раньше я автоматически поднимала глаза, искала его взгляд. Теперь — нет. Теперь я смотрела в тетрадь. В телефон. В окно. Куда угодно, только не на него.
Он пытался.
— Адель, у тебя есть ручка?
Я молча подвигала свою к краю парты, даже не глядя.
— Ты сделала домашку по алгебре?
— Да.
Одно слово. Без эмоций. Без интонации.
В переписке было ещё холоднее.
Кислов:
Ты злишься?
Я открыла сообщение. Закрыла.
Ответила через час.
Я:
Нет.
Он писал ещё.
Кислов:
Давай поговорим
Кислов:
Ты серьёзно будешь так себя вести?
Кислов:
Адель.
Я отвечала коротко. Иногда через несколько часов. Иногда вообще не отвечала.
С каждым днём это давалось легче.
Снаружи — спокойствие. Внутри — шум, злость, обида, усталость. Но я привыкла держать это внутри. Лёд всегда надёжнее эмоций.
На третий день он начал нервничать.
Я это видела.
Он чаще оборачивался на уроках. Смотрел, когда я разговариваю с кем-то другим. Один раз попытался сесть рядом на перемене — я просто встала и ушла.
Ничего личного. Просто тишина.
Но на четвёртый день он не выдержал.
Это случилось на русском.
Учительница что-то объясняла у доски. Класс шумел вполголоса. Я сидела, переписывала задание, когда вдруг услышала его голос — громче обычного.
— Слушай, Адель, может, ты уже перестанешь строить из себя непонятно кого?
В классе сразу стало тише.
Я медленно подняла голову.
Он смотрел прямо на меня. Взгляд злой, напряжённый.
— Думаешь, если будешь всех игнорить, то станешь круче? — продолжил он, уже почти на весь класс. — Или просто удобно делать вид, что тебе на всех плевать?
Кто-то обернулся. Кто-то тихо хмыкнул. Учительница ещё не заметила.
Я чувствовала, как внутри что-то резко сдвинулось. Как будто лёд треснул.
Я медленно закрыла тетрадь.
— Закончил? — спросила я тихо.
Он усмехнулся.
— Нет, просто интересно, сколько ещё ты будешь играть в эту холодную королеву.
В груди стало жарко. Слишком резко. Слишком быстро. Я встала.
— А тебе не приходило в голову, — сказала я уже громче, — что я просто не хочу с тобой разговаривать?
В классе стало совсем тихо.
— Или ты думаешь, что все обязаны с тобой общаться, если тебе так захотелось?
Его лицо изменилось. Он явно не ожидал.
Но я уже не могла остановиться.
— И да, — добавила я холодно, — если я молчу, это не игра. Это значит, что мне правда всё равно.
В этот момент учительница обернулась.
— Что происходит?
Никто не ответил.
Я медленно села обратно. Руки немного дрожали, но лицо осталось спокойным.
Снаружи — снова лёд. А внутри... внутри всё ещё гудело.
***
Вечером телефон завибрировал, когда я уже лежала на кровати и делала вид, что мне вообще никто не нужен.
Экран загорелся.
Кислов.
Я пару секунд просто смотрела на имя.
Не открывала. Пусть подождёт.
Через минуту пришло ещё одно сообщение. Я всё-таки открыла диалог.
Кислов:
Я перегнул
Пауза. Три точки появились почти сразу.
Кислов:
С той перепиской. Я погорячился
Я усмехнулась.
Вот так просто? Погорячился?
Телефон снова завибрировал.
Кислов:
Не надо было писать, что лучше вообще это закончить. Даже не начав. Это было глупо
Я медленно перевернулась на спину, глядя в потолок. Смешно. Когда он писал это тогда — было не смешно.
Кислов:
Я просто психанул. Ты тоже знаешь, как я могу. Но это не значит, что я хотел всё слить
Я долго печатала ответ. Стирала. Печатала снова. Потом отправила.
Я:
И?
Он ответил почти мгновенно.
Кислов:
Извини. Правда. Не стоило принимать решение за нас двоих.
«За нас двоих».
Я хмыкнула.
Я:
За каких «нас»?
Пауза затянулась. В этот раз он печатал дольше.
Кислов:
Адель, не начинай.
Я серьёзно. Я не хотел всё ломать. Просто испугался, что ты опять закроешься и сделаешь вид, что тебе всё равно
В груди неприятно кольнуло. Попал.
Но я не собиралась показывать это.
Я:
Тебя никто не держал.
Он сразу:
Кислов:
Я знаю. Но я хочу попробовать нормально. Без этих резких движений
Я уставилась в экран.
Попробовать. Нормально.
Он решил, что теперь можно просто откатить назад?
Я медленно выдохнула и написала:
Я:
Поздно
Через несколько секунд:
Кислов:
Что поздно?
Я:
Ты уже всё сказал тогда. И сделал
Кислов:
Я же извинился
Я села, облокотившись на подушки. Внутри поднималось что-то знакомое — не боль, не злость. Что-то холодное и устойчивое.
Я:
Извинения не отменяют поступков
Пауза.
Кислов:
Ты правда хочешь всё так оставить?
Я смотрела на этот вопрос дольше остальных.
Хотела ли? Не знаю.
Но я знала одно — я не собираюсь быть запасным вариантом, к которому возвращаются, когда эмоции улягутся.
Я набрала коротко, без смайлов, без точек.
Я:
Да
Он не отвечал секунд двадцать. Потом:
Кислов:
Ладно
Ещё одно сообщение.
Кислов:
Я понял
Я закрыла диалог. Заблокировала экран.
Через пару минут телефон снова завибрировал — но я уже не посмотрела.
Пусть теперь он почувствует, как это — когда «даже не начав» заканчивают.
***
Я держалась.
Первый день — легко. Второй — тоже. На третий стало раздражать, что я вообще об этом думаю.
Он больше не писал. Не смотрел. Не пытался подойти. Будто и правда — всё. Как будто мы просто вычеркнули друг друга одним коротким «Да».
И это бесило.
Не потому что мне было больно. А потому что... слишком тихо.
В школе он сидел через несколько рядов. Смеялся с кем-то, что-то обсуждал, иногда выходил в коридор. Жил своей обычной жизнью. Без меня.
И вот это — цепляло.
Я ловила себя на том, что смотрю в его сторону. На том, что замечаю, во сколько он зашёл. На том, что жду — вдруг напишет.
Не писал.
Вечером третьего дня я лежала на кровати, листала переписку. Нашу. Старую. Там было всё — шутки, какие-то глупые мемы, короткие разговоры ни о чём.
Слишком живо для людей, которые теперь делают вид, что ничего не было.
Телефон уже собиралась отложить. Но не отложила. Открыла диалог. Написала. Долго смотрела на пустое поле. Потом просто:
«Ты правда решил, что вот так — и всё?»
Отправила. Сразу стало легче. И сразу — хуже.
Ответ пришёл не сразу. Минут через пять.
«Я думал, ты этого хотела»
Я усмехнулась. Конечно. Как всегда — каждый придумал свою версию.
Печатаю. Стираю. Снова печатаю.
«Я хотела, чтобы ты не делал выводы за меня»
Он долго не отвечал. Очень долго.
Я уже успела пожалеть, что вообще написала. Почти закрыла чат, когда экран загорелся.
«Я не хотел всё заканчивать»
Пауза. И ещё одно сообщение.
«Я просто решил, что тебе это не нужно»
Я смотрела на экран. На эти слова. И внутри было странное чувство — ни тепло, ни злость. Что-то между.
Пишу:
«Не придумывай за меня. И не пропадай просто так»
Он прочитал сразу. Ответил почти мгновенно.
«Хорошо»
И всё.
Никаких признаний. Никаких «скучал». Никаких «давай попробуем». Тишина.
Я отложила телефон.
И поняла — ничего не изменилось.
Мы всё так же... где-то между. Не вместе. Но и не чужие.
И, кажется, именно это держало сильнее всего.