30
***
Звонок с последнего урока прозвенел неожиданно резко, будто вырвал меня из собственных мыслей. Весь день я чувствовала его взгляды - короткие, осторожные, но постоянные. Мы почти не переписывались после той утренней переписки, и от этого внутри было какое-то странное напряжение. Словно между нами повисло что-то важное, но ещё не сказанное.
Я медленно складывала тетради в рюкзак, специально не спеша. Класс постепенно пустел: кто-то уже выбежал в коридор, кто-то громко обсуждал планы на вечер. Шум становился всё дальше.
- Адель, - раздался голос рядом.
Я подняла голову.
Он стоял у моей парты. Без телефона в руках, без своей привычной лёгкой улыбки. Серьёзный. Немного напряжённый. Как будто заранее продумал, что сказать, но всё равно переживал.
- Можем поговорить? - тихо спросил он.
Я кивнула. В горле почему-то пересохло.
Мы вышли в коридор. Там было почти пусто - только гул голосов издалека и звук шагов по лестнице. Он остановился у окна, повернулся ко мне. Несколько секунд молчал. Я видела, как он сжал руки в карманах, потом снова вытащил их. Нервничал.
И это почему-то заставило моё сердце биться ещё быстрее.
- Я скажу сразу, - начал он, глядя прямо на меня. - Я не умею ходить вокруг да около.
Я молчала, просто смотрела на него.
Он сделал короткий вдох.
- Я не хочу просто общаться. Не хочу этих «привет-пока», переписок ни о чём и делать вид, что мы просто одноклассники.
Пауза. Короткая. Но для меня - как целая вечность.
Он сделал шаг ближе.
- Я хочу, чтобы ты была со мной.
Слова прозвучали спокойно. Без пафоса. Без давления. Но настолько прямо, что у меня внутри всё будто замерло.
Сердце колотилось где-то в горле. Я знала, что он серьёзен. Видела это в его взгляде - внимательном, немного напряжённом, но уверенном.
И именно поэтому стало страшно.
Не потому что мне было всё равно. А потому что - наоборот.
Я опустила взгляд на несколько секунд, пытаясь собрать мысли. Их было слишком много. Радость. Волнение. Сомнения. Страх всё испортить. Страх ошибиться.
Я снова посмотрела на него.
- Мне... - голос сначала дрогнул, пришлось начать заново. - Мне нужно подумать.
Он замер. На секунду я испугалась, что он воспримет это как отказ.
Но он просто внимательно посмотрел на меня. Без обиды. Без давления.
- Хорошо, - спокойно сказал он.
Ни «почему». Ни «сколько». Ни попыток переубедить.
Просто:
- Подумай.
Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга. Тишина между нами уже не была неловкой - она была тяжёлой, важной.
Он слегка улыбнулся - той самой, привычной улыбкой, от которой внутри становилось теплее.
- Напишешь, когда решишь, - сказал он.
Я снова кивнула.
Он развернулся и пошёл к лестнице. Спокойно. Не оборачиваясь.
А я осталась стоять у окна, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся слишком быстро.
Потому что я уже понимала: Мне нужно время. Но его слова... Они были настоящими.
***
«Мне нужно с тобой поговорить. Нормально. Не как обычно.»
Сердце неприятно сжалось. После всего, что было - его признаний, моего «мне нужно подумать» - я и так чувствовала напряжение. Казалось, любое слово сейчас может всё испортить.
Я напечатала:
«О чем?»
Он ответил почти сразу. Слишком быстро.
«О нас»
Я замерла. Слово «нас» почему-то кольнуло.
«Мы же уже поговорили»
Пауза. Несколько секунд. Потом:
«Нет. Ты сказала, что тебе нужно подумать. Но ведёшь себя так, будто ничего нет»
Я нахмурилась.
«А как я должна себя вести?»
Он печатал дольше, чем обычно.
«Не знаю. Но ты холодная»
Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.
«Я не холодная. Я просто не хочу торопиться»
Ответ пришёл сразу.
«Я и не тороплю. Просто ощущение, что тебе вообще всё равно»
Вот тут стало обидно.
«Если бы мне было всё равно, я бы вообще с тобой не общалась»
Он прочитал. Долго не отвечал.
Точки не появлялись.
Я уже хотела убрать телефон, когда наконец пришло сообщение:
«Тогда почему ты вчера ушла так быстро?»
Я сжала губы.
«Потому что растерялась. Это нормально вообще-то»
«И сегодня ты даже не подошла»
«Мы на уроках сидим, если ты не заметил»
«Можно было хотя бы написать»
Вот тут меня окончательно задело.
«Ты сейчас серьёзно? Ты хочешь, чтобы я каждый шаг согласовывала?»
Он печатал. Долго. Потом:
«Я просто хочу понимать, нужна ли ты мне вообще»
Я перечитала сообщение несколько раз.
В груди стало неприятно тяжело.
«Если ты ставишь вопрос так, то, может, тебе и правда не нужно»
Ответ прилетел почти мгновенно.
«Вот, видишь. Тебе всё равно»
«Мне не всё равно. Но я не собираюсь доказывать это каждый день»
«Я не прошу доказывать»
«Просишь.»
Пауза. Потом:
«Ладно. Значит, я навязываюсь. Понял»
Я смотрела на экран и чувствовала, как злость смешивается с обидой.
«Ты сейчас сам всё переворачиваешь»
Он прочитал. Не отвечал. Прошла минута. Две. Потом коротко:
«Хорошо. Давай тогда без этого всего»
У меня перехватило дыхание.
«Без чего?»
Ответ:
«Без нас.»
Экран будто потемнел.
Я не сразу напечатала ответ.
«Понятно.»
Он прочитал. Больше ничего не написал.
***
На следующий день
Кислов
После уроков я не собирался ни с кем разговаривать. Хотел просто уйти, воткнуть наушники и сделать вид, что мне вообще всё равно.
Не получилось.
Руслан сам меня нашёл.
Он стоял у забора, руки в карманах, лицо серьёзное - не его обычная ухмылка, не шутки. Уже по этому стало ясно: разговор будет не из лёгких.
- Надо поговорить, - сказал он.
Я закатил глаза.
- Если опять про неё, то не начинай.
Он посмотрел прямо.
- Именно про неё.
Я вздохнул, но всё равно отошёл с ним в сторону. Во дворе шумели ребята, кто-то смеялся, кто-то спорил, а здесь, у дальнего угла, было почти тихо. Ветер тянул прохладу, и почему-то стало не по себе.
- Ты думаешь, что Адель просто холодная стерва, - начал Руслан.
- Я так не говорил.
- Но думаешь.
Я промолчал. Потому что, да, думал. Она именно такой и выглядела: хладнокровной, резкой, будто ей вообще никто не нужен. Смотрит так, будто просчитывает ходы наперёд. Никогда не оправдывается. Никогда не объясняется.
В Ялте, говорят, она была ещё жёстче.
- Ты не знаешь половины, - продолжил Руслан.
- Так расскажи уже.
Он долго молчал. Настолько долго, что я уже хотел сказать «забей», но он заговорил:
- У неё с отцом всё было плохо. Очень плохо. Постоянное давление, скандалы... Она долго терпела. А потом однажды не подумала.
Я нахмурился.
- В каком смысле?
Руслан посмотрел на меня так, будто проверял, готов ли я это услышать.
- Она его прям дома чуть ноги не лишила.
Я не сразу понял.
- Чего?
- Сорвалась. Это не была какая-то спланированная история. Просто вспышка. Ножевое. Он выжил. Но после этого всё стало хуже.
У меня внутри что-то неприятно сжалось.
Перед глазами вдруг всплыла Адель - та, что сидит за последней партой, смотрит в окно и будто вообще не здесь. Та, что может одним взглядом заставить человека замолчать. Та, что в переписке может быть резкой, а потом внезапно исчезнуть, словно оборвала всё внутри.
- И? - выдавил я.
Руслан вздохнул.
- После этого она сломалась. Внешне - нет. Она как раз стала ещё холоднее. Но внутри... Там было плохо. Очень.
Был момент, когда она чуть не сделала с собой глупость.
Я резко поднял голову.
- В смысле?
- В прямом. Её тогда еле остановили.
Тишина стала тяжёлой.
Я почувствовал, как в груди неприятно давит. Я вспоминал наши переписки. Как она писала сухо, будто ничего не чувствует. Как вчера ответила: «Мне нужно подумать».
Я тогда разозлился. Решил, что она просто играет.
А если нет?
Если это не игра?
- Поэтому её сюда и отправили, - тихо добавил Руслан. - Чтобы всё обнулить. Новая школа, новые люди.
- Почему ты мне это рассказываешь?
- Потому что ты её не понимаешь. Ты думаешь, она специально давит. А она просто не умеет иначе. Она либо держит всё под контролем, либо срывается. У неё нет середины.
Я усмехнулся, но без прежней уверенности.
- И что? Теперь мне её жалеть?
- Нет, - резко ответил Руслан. - Не жалеть. Просто не толкай её. Она привыкла, что если её задевают - она бьёт в ответ. Без раздумий.
Я смотрел в сторону двора, где она как раз проходила мимо, не замечая нас. Спина прямая, шаг уверенный, лицо спокойное. Ни тени слабости.
И никто бы не подумал.
Никто бы не догадался, что за этой ледяной маской скрывается человек, который однажды потерял контроль настолько, что всё могло закончиться плохо.
Мне вдруг стало не по себе от того, как я вчера писал ей резкости. Как пытался задеть.
Я не знал, что делать с этой информацией. Злиться? Бояться? Подойти?
Но одно я понял точно - я больше не смотрел на неё так же, как раньше.