13
Александра Валентиновна, всё ещё с горящими глазами и стальным голосом, шагнула к выходу из двора. Её слова гремели по территории, отзываясь в стенах школой:
— Объяснительные на стол директора до завтрашнего дня! Оба!
Я усмехнулась, слегка качнув головой, и перевела взгляд с уходящей фигуры Александры на Кислова. Он стоял неподвижно, взгляд направлен прямо на меня, с явным непониманием. Ему было ясно: я здесь, но что я делаю, оставалось загадкой.
— Разговор есть, — сказала я, стараясь придать голосу лёгкую властность и уверенность. Не слишком резко, но достаточно, чтобы он понял — дальше будет слушать меня. Я быстро схватила его за рукав и отвела на пару метров подальше от Славы, на более тихое место.
Он шёл с лёгкой настороженностью, но в глазах был вызов, как будто он не привык, чтобы кто-то контролировал его пространство. Я остановилась, слегка наклонилась и еле сдерживая смех, произнесла:
— Со стороны это выглядело как клоунада, если честно.
— Смешно, — пробормотал он, скрестив руки на груди, и плечи его слегка напряглись, будто он защищался от невидимого удара.
Я кивнула, наблюдая за каждой его реакцией. Ему явно не понравилось, что я говорю так прямо, но одновременно он был заинтригован.
— Ладно, — вздохнула я, откидываясь на пятку. — В целом, я хотела сказать, что Слава... Ну, всякую херню про тебя несет. Сравнивает тебя с собой, говорит, что ты не видишь личных границ.
Кислов замер, глаза резко обратились в сторону Славы, а потом снова на меня. Было видно, как в нём борются удивление и раздражение.
— Я личных границ не вижу? — переспросил он, голос стал чуть выше, чем обычно, уверенный и вызовущий. Он сделал шаг в сторону Славы, словно готовый идти прямо к нему, но я успела вовремя положить руку на его плечо.
— Да стой! — сказала я резко, и в этот момент он наконец замер. Его взгляд встретился с моим, и на мгновение всё вокруг будто остановилось.
— Не стоит на него время своё тратить, — продолжила я, опуская руку, но удерживая его взгляд. — Лучше покурим.
Кислов коротко кивнул, и я заметила, как напряжение с его плеч чуть спало. Он первым быстрыми, нервными шагами двинулся подальше в сад, вдаль от всех глаз, туда, где можно было дышать свободно, и где никто не станет мешать нам. Я шла рядом, наблюдая, как он с каждым шагом превращается из раздражённого бойца в более спокойного, чуть отрешённого.
Воздух вокруг стал казаться легче, ветер шевелил листья кустов, и я позволила себе еле заметную улыбку. Смешно, подумала я, как иногда достаточно пары слов и небольшой дистанции, чтобы человек, который всегда пытается доминировать, вдруг оказался на паузе, почти как ребёнок.
Мы остановились у знакомой лавочки, той самой, где обычно сидела я в саду, чтобы хоть немного спрятаться от чужих глаз. Я опустилась на холодное дерево, прижав к себе одно колено, и почувствовала, как оно слегка дрожит от усталости и напряжения. Листья кустов шевелились на ветру, лёгкий шум листвы казался почти единственным звуком вокруг, кроме редких криков с площадки.
Кислов остался стоять, руки в карманах, взгляд прилип ко мне, как будто ждал сигнала, когда можно будет сесть или расслабиться. Я медленно затянулась сигаретой, почувствовав, как дым мягко заполняет лёгкие, и выдохнула длинную струю в сторону дорожки, где отражался свет уходящего солнца.
— Может, причину хоть расскажешь этой драки? — спросила я, слегка наклонившись вперёд, держа взгляд на нём. Слова прозвучали спокойно, но в них была скрытая требовательность: мне хотелось услышать правду, а не его обычное наплевательское «не важно».
Кислов медленно посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнула лёгкая усталость, но на лице осталась привычная насмешка. Он глубоко вдохнул, словно собираясь с мыслями, и махнул рукой так, будто хотел отбросить всю серьёзность и сделать вид, что это ничего не значит.
— Да там хуйня очередная, — ответил он, голосом, который одновременно был и равнодушным, и немного раздражённым, как будто он сам себе удивлялся, что вообще пришлось этим заниматься.
Я тяжело вздохнула, перевела взгляд на руки, сжимающие сигарету, и поняла, что это всё ещё не просто «хуйня». Его махание рукой и спокойная маска лишь маскировали напряжение, которое, наверное, шло сразу после того, как драка закончилась. Но я решила не давить и не показывать, что мне интересно, сколько всего он скрывает. Я снова вдохнула дым, выдохнула его медленно, слушая тишину сада, которая теперь казалась ещё тише после его слов.
— Ладно, — пробормотала я наконец, чуть усмехнувшись. — Хуйня. Классная хуйня, если честно.
Кислов слегка приподнял бровь, явно удивлённый моей реакцией, и я заметила, как на его лице мелькнула тень улыбки — та самая, едва заметная, которую он редко позволял себе показывать кому-либо.
Я выдохнула дым в сторону сада, медленно потушила недокуренную сигарету об край лавочки и встала. Холодное дерево соскользнуло под ладонями, но я уже была на ногах, перед Кисловым, стоящим чуть выше меня. Сердце билось быстрее, но шаги были уверенные, без колебаний.
Я подняла взгляд и встретилась с его глазами, ловя каждую реакцию — удивление, напряжение, немного насмешки. В голове мелькали мысли: «Правильно ли это вообще? Зачем я это делаю?» Но сомнения медленно растворялись, уступая место решимости.
Сделала шаг ближе. Он остался почти на месте, словно не ожидая, что я подойду так близко. И вдруг, неожиданно для него — я приподнялась на носочках и поцеловала его. Шаг был быстрым, уверенным, почти дерзким.
Кислов слегка вздрогнул, а потом ответил на поцелуй. Он наклонился вниз, чуть согнув голову, чтобы встретить меня. Я была ниже него, но это не мешало — скорее добавляло остроты моменту. Его руки немного дрогнули, когда он легонько коснулся моей талии, но поцелуй был твёрдым, уверенным, таким же, как я сама.
Время на мгновение будто остановилось. Шум улицы, крики с площадки, даже ветер — всё ушло на задний план.
Я отстранилась на полшага, намеренно разрывая контакт, сердце бешено колотилось, а дыхание сбилось. Хотела проверить, как он отреагирует, хотела вернуть контроль над моментом.
Но Кислов не отступил. Его руки оставались на моей талии, слегка надавливая, как будто приглашая вернуться, а взгляд — устремленный, тёплый, уверенный — удерживал меня на месте. Он наклонился чуть ближе, и поцелуй продолжился. Медленно, почти намеренно растягивая момент, словно проверяя, насколько далеко можно зайти, не нарушая границ.
Я почувствовала, как тело реагирует само, без участия разума, а мысли плотно переплетались с ощущениями: «Сука, я сама это начала...» Но одновременно внутри взыграло что-то дерзкое и азартное — он не ожидал, что я могу быть такой решительной и дерзкой.
Момент длился слишком долго, чтобы его можно было считать случайностью. И хотя я знала, что должна быть осторожной, что дальше будет только сложнее, было трудно отвести взгляд, трудно вырваться — каждая секунда тянулась, будто весь сад и весь мир вокруг остановились ради этого короткого, но бесконечно насыщенного мгновения.