Глава 14.
Женя спустилась вниз быстро, но без киношного пафоса — просто устало, будто день был длиннее, чем должен. Ваня стоял у стены, ссутулившись, руки в карманах — будто они могли спрятать его мысли.
— Идём? — спросил он тихо.
Она кивнула и повела его за угол отеля, туда, где было тихо и никто не совал нос в чужие разговоры. Асфальт был влажным после морского тумана, пахло железом и солью. Они остановились там, где свет фонаря падал косо, делая тени длиннее обычного.
— Смотри, — сказала Женя. Только теперь он заметил, что она сжимает в руке телефон.
Ваня смотрел видео с отвращением. В голове крутились шестерёнки. Он думал, как помочь Егору убрать режиссёра, хоть и был против того, чтобы Мел связывался с Бабич.
— Скинь мне видео, — коротко бросил Киса.
Майкова недоверчиво посмотрела на него, понимая, что по факту это может считаться распространением порнографии. «В тюрьме хоть кормят бесплатно», — пронеслось в голове.
— Пошли со мной, — он взял её за холодную руку.
— Вань, — тихо позвала девушка. — Куда мы идём?
— К Гендосу. Там Егор и Хэнк.
Уже поднимаясь по лестнице, они услышали барабаны — рваный ритм, то сбивающийся, то, наоборот, слишком чёткий, как чужое сердце. Помещение наверху встретило их неоном, отражённым в десятке зеркал, и хаосом: гитары без струн, кабели под ногами, пустые бутылки в углу.
На маленьком подиуме сидел Гена, раскаляясь от ритма, как печь. Заметив их, он вскинул палочки:
— Я не вижу ваши руки!
Он сиял, пока не увидел их лица. Улыбка смылась мгновенно. Он слез с площадки.
— Чё происходит? Мел валяется как варёный рак. Хэнк зубы сжал, ни слова не говорит. Вы из морга такими вернулись?
Ваня молчал. Хэнк ковырял кнопку на телефоне, Мел прислонился к колонне, глядя в никуда. Ваня прошёл вперёд и молча поднёс телефон к лицу Гены. Тот успел увидеть три секунды. И резко втянул воздух, будто его ударили под дых.
— Охуеть... — выдавил он. — Это когда?.. Это Анжела? Она ж малолетка совсем.
После этой фразы Егор подлетел к Кисе и вырвал телефон. По его щекам потекли слёзы обиды. Он не верил.
— Кто это снял? — прошептал он.
— Я, — Майкова уверенно вышла вперёд. — Егор, если ты хочешь отомстить Спилбергу, это видео зачтётся в полиции.
Меленин отшвырнул телефон и начал крушить всё вокруг. Егор бил без цели, но каждый удар звучал так, будто рушился его собственный, хрупкий миф. Колонка завалилась, стойка микрофона покатилась со звоном. Кабели взметнулись под ногами, как испуганные змеи.
Женя почувствовала, что воздух стал слишком плотным. Егор резко дёрнул плечом среди обломков — жест, знакомый ей до рвоты. Так делал отец в моменты страшного холода перед ударом. Пальцы Жени побелели. Она отступила на полшага.
Ваня уловил это. Он видел людей быстрее, чем падали тени. Он коснулся её локтя — не удерживая, а давая опору. Ваня вытащил скрученный косяк.
— На, — сказал тихо. — Чтобы не разнесло дальше.
— Это не выход, — прошептала Женя.
— Это пауза, Жень. Мы сейчас горим, а надо думать.
Мел взял косяк. Руки дрожали так, что он дважды промахнулся зажигалкой. Хэнк щёлкнул своей, словно ставя печать. Комната наполнилась запахом дыма. Только Ваня заметил, как Женя вцепилась в собственный рукав. Он увидел под краем свитера тонкую, резаную линию. Она поймала его взгляд и дёрнулась, натягивая ткань до костяшек.
— Не смотри, — выдохнула она.
— Я и не смотрю, — ответил он так же тихо. — Просто рядом.
Егор сделал затяжку.
— Братан, а может, киллера наймём? — предложил Зуев. — У моего поставщика есть люди.
— Нет. Он мне живой нужен, — ответил Мел. — Чтобы глаза в глаза.
Киса не удержался от шутки про Дантеса, но смеха не дождался.
— Слушайте, пацаны, — начал Гена. — А у меня есть идейка... Насчёт дуэлей.
На следующий день на площадке Мел вошёл в массовку как тень. Он ждал. Когда Спилберг подошёл ближе, Егор отвесил ему пощёчину — звонкую, как удар палки по полотну. Приглашение на дуэль прозвучало так серьёзно, что массовка хихикнула, приняв это за постановку. Режиссёр фыркнул. Он думал, мальчишки играют.
Но вечером всё стало настоящим. Киса и Хэнк пришли как секунданты. Шантаж видеозаписью висел в воздухе. Режиссёр побледнел. Отец Анжелы был человеком старой школы — из тех, у кого пропавшие люди не находятся. Спилберг согласился.
Берег ночью был похож на декорацию. Мокрый песок, лодка, тусклая луна и Гена с коробкой пистолетов, которую сам боялся. Женя стояла рядом с Ваней.
— Рыжая, стань за мной, — предупредил он. — На пару шагов. Если будет выстрел — чтобы не задело.
В его тоне пряталась тревога. Женя застыла. Отец тоже говорил «отойди», но там это всегда значило «сейчас ударю». Она шагнула назад.
Гена объявил правила. Режиссёр всё ещё пытался шутить. Егор стоял напротив — пугающе спокойный. Режиссёр поднял пистолет и выстрелил в небо.
— Я не буду в вас стрелять, пацаны...
Хлопок ударил Жене в уши, как захлопнутая отцом дверь. Она вздрогнула всем телом. И сразу — второй выстрел. Глухой. Тяжёлый. Настоящий. Режиссёр согнулся и рухнул на песок. Сначала дышал, потом перестал.
Доктор-наркоман подлетел к телу.
— Не жилец.
Тишина была жестокой. Тело грузили в лодку молча. Женя сама подступила и ухватила покойника под плечи. Пальцы дрожали, но держали крепко. Лодка отходила, скрипя досками. Море принимало груз равнодушно. Когда тело ушло под воду, Женя тихо спросила:
— Мы теперь все отвечаем, да?
Ваня посмотрел на неё так, будто увидел в ней куда больше, чем ожидал.
— Да. И теперь ты не одна.
Женя снова вздрогнула — но в этот раз иначе. Она привычно поправила рукава, а Ваня смотрел и понимал: нужно успеть понять её, пока она не исчезла за той тонкой линией, откуда не возвращаются. Команда стояла на берегу, связанная общей тайной, как якорной цепью.