Глава 10.
Женя проснулась в машине. Холод ощутимо покалывал колени. Сонными пальцами она провела по экрану — четырнадцать процентов заряда.
Ей хватит... Добраться до дома и быстро уйти. Сегодня она решилась. Пусть хоть раз в месяц, но надо зайти. Не потому, что хочется, а потому, что дед просил.
Пятиэтажка, в которой трещины на стенах выглядят живее людей. Железная дверь подъезда держится на одном шурупе. Женя поднимается по лестнице на второй этаж. Сердце тихо стучит, будто предупреждает: «Ты знаешь, что там будет. Ты всегда знаешь».
Она поворачивает ключ. Запах встречает её первым: перегар, дешёвые духи, несвежесть. Пахнет нежизнью.
Мать на диване, свернулась в скрюченную кучу, как будто её собирали по частям. Лицо опухшее. Кто-то «подарил» ей новый синяк под глазом — или она сама упала, уже неважно. На столе — две пустые бутылки из-под сладкого вина. На полу — рассыпанные макароны. В углу — куртка, которую Женя приносила осенью. Кинули как тряпку.
Она молча проходит на кухню. Ставит телефон на зарядку. Включает чайник — просто чтобы перебить запах. Коридор слышит её шаги и замирает, будто знает: девочка пришла не ругаться. Она вообще никогда не ругается. Не умеет обижаться на тех, кого надо жалеть, а не судить.
Женя присаживается возле дивана. Мать спит тяжело. Храпит, будто тонет. Женя смотрит на неё десять секунд. Двадцать. Минуту. И шепчет так тихо, будто боится, что слова имеют вес:
— Ты жива... Хорошо. Пока жива.
Открывает рюкзак. Достаёт мятые пятьсот рублей — почти половина её вчерашнего заработка. Оставляет на столе. Под пепельницей, чтобы не улетели. Закрывает глаза на секунду, пока память бьёт в грудь: дед стоит на кухне, ставит чайник, кладёт руку ей на плечо — тёплую, добрую.
«Не бросай её, Жень. Как бы ни было. Это твоя мать. Ей плохо, но она хоть человек».
«Деда, но она же...»
«Я знаю. Ты просто будь рядом. По чуть-чуть».
Она встаёт. Убирает со стола бутылки. Закрывает незапертую форточку. Сдвигает покрывало, чтобы матери не было холодно. Мать ничего этого не увидит. И не вспомнит. Женя это знает, но делает всё равно. Потому что так учил единственный человек, который был ей семьёй.
Телефон набрал заряд — тридцать два процента. Этого хватит на день, если экономить. Женя тихо выходит. Закрывает дверь так осторожно, будто боится разбудить этот дом.
Во дворе воздух холодный, чистый. Как будто специально для неё. Она идёт к машине. Дорога к СТО уже простроена в голове — туда она идёт каждый раз как домой, хотя настоящего дома у неё нет.
С этого утра становится ясно: в её жизни есть силы, которые держат её на плаву — дед, его голос и её собственное упрямство. И, возможно, скоро появится ещё одна. Не спасительная. Не ангельская. Просто такая же сломанная сила, как она сама. Которая поймёт.