Глава 7.
Прошло два года.
Город почти не изменился, только Ваня — так сильно, что самому на себя смотреть стало неприятно. Он смотрел на себя как на дальнего родственника, с которым никто не хочет сидеть за одним столом.
Старый парк аттракционов дышал теплом — металлическим и терпким. Карусели ржавели, но держались. Точно так же держались они — пацаны, которые давно стали чем-то вроде стаи.
На базе, у их «точки», где горели сотни огней гирлянд, они теперь прятались от мира и своих собственных ошибок. Для Вани это место стало чем-то вроде мемориала памяти о Владе.
Косяк гулял по кругу — ленивый, тёплый.
Ваня перехватил его первым. Затянулся глубоко, будто хотел втащить дым прямо в сердце, и фыркнул:
— Ну что, клоуны, расписание какое? Я сегодня шеф, Гендос подтвердит.
Гена поднял глаза, хмыкнул: — С каких пор ты шеф, Кислый?
— С тех самых, когда ты в прошлый раз половину закладок перепутал, — Ваня заржал так резко, что Мел вздрогнул. — Клиенты потом искали тебя с фонарём. Хорошо, что один слеповатый был.
Пацаны хохотнули. Тонкий смех — нервный, но настоящий.
Мел сидел в подранном кресле. — Короче... — он замялся. — Анджела опять сторис выложила. С каким-то... этим... футболистом. — Так иди и выбей ему зубы, — сказал Ваня и ткнул его в плечо. — Или ты боишься? Девочка тебе нравится, а ты даже лайк нормально поставить не можешь!
— Я поставил лайк! — возмутился Мел. — Два!
— Лайк не считается, если ты его в соплях в три ночи ставил, — добил его Ваня. И снова заржал — так заразительно, что Хэнк чуть не уронил косяк.
Хэнк, мрачный, попытался уйти от темы:
— Батя опять заладил про академию. Говорит, пора думать о будущем.
Ваня тут же подался вперёд:
— Будущее? Ты? Академия? Да ты в кабинете психологии умрёшь со скуки. Ты ж глохнешь, когда наступает тишина. — Он снова рассмеялся, но уже по-доброму, дружески. — Ты механик, Хэнк. Ты гайка, а не погоны.
Боря подтянул ноги и сказал: — Я ему так и сказал. А он: «Всё равно пойдёшь». Эх... Я ж железяки люблю...
Ваня щёлкнул пальцами, будто нашёл решение пазла:
— Так и иди в железяки. Хочешь, я поговорю с одним манжетом, пусть у знакомого на СТО тебя возьмут на подработку? Будешь смазывать шаровые и материться на клиентов. Красота же.
Гена фыркнул: — Ты с каких это пор социальный работник?
— С тех пор, как у меня мозги работают, а не тонут в кетамине, как у некоторых, — отстрелялся Ваня.
Пацаны засмеялись снова. Этот смех вибрировал в воздухе, как старая колонка на максимуме. Он был громкий, живой, неправильный — но их.
Ваня встал, встряхнул плечами, будто готовился к старту: — Погнали. Пока солнце не сдохло.
Он шёл первым, Гена — следом. Парк тянул к ним вечерние тени, как руки старого друга, который давно всех знал поимённо.
И вот так, между смехом, дымом и шальными планами, начиналась их новая ночь — такая же беспорядочная, как они сами.