12
Берег оказался почти пустым. Только темная вода, редкие огоньки впереди и шорох волн. Рина шла неровно, иногда слишком близко к воде, и Ваня каждый раз ловил ее за локоть, притягивая обратно. Не потому что боялся, потому что хотел чувствовать ее ближе.
Он держал ее уже не за руку, а за талию. Ладонь лежала там уверенно, с нажимом, пальцы иногда непроизвольно сжимались, словно Киса забывал контролировать силу. Его вело. И алкоголь, и таблетки, и она сама. Рина чувствовала это кожей, каждым движением.
— У тебя был когда-нибудь секс на пляже? — пробормотал он ей в ухо.
— Что? — она повернула голову, почти касаясь его губами. — Ты дурак?
Рина усмехнулась, но не отстранилась. Наоборот шагнула ближе, позволив бедру задеть его. Ваня выдохнул сквозь зубы, коротко, раздраженно, и прижал ее к себе сильнее, почти вплотную. Между ними не было расстояния. Только тепло, дыхание и это тянущее, тяжелое желание, от которого кружилась голова.
Киса наклонился ниже, губами касаясь ее шеи, не целуя, а будто проверяя, как далеко можно зайти. Рина почувствовала, как по спине пробежала дрожь, и тихо рассмеялась. Не из веселья, а из напряжения.
— Ты меня сейчас специально бесишь? — сказал он глухо.
— А что ты делаешь? — ответила она так же тихо.
Ваня ничего не ответил. Просто развернул ее к себе, положив обе руки на талию, большими пальцами чувствуя ее кожу сквозь ткань. Его взгляд был мутным, темным, слишком сосредоточенным. В нем не было злости. Только голод и уверенность, что Рина никуда не денется.
Море шумело рядом, холодное и равнодушное. А между ними жарко, слишком живо, слишком много. Они стояли так несколько секунд. Пьяные, обдолбанные, возбужденные, словно мир сузился до этого берега и их дыхания.
Идти дальше было почти невозможно, но они все равно пошли. Медленно, тесно, постоянно задевая друг друга, будто нарочно.
Хорошее настроение не исчезло. Оно стало другим. Вязким, опасным, обещающим.
Они снова отошли чуть дальше, на самые высокие камни, где море шумело прямо под ногами. Ваня приблизился к Рине вплотную. Его дыхание было горячее, лицо наклонилось к ее шее, губы жадно касались женской кожи, заставляя Рину вздрагивать и улыбаться.
— Ты сегодня... слишком нежный, — прошептала она, почти смеясь, и одновременно с этим чувствовала, как возбуждение пронизывает тело.
Киса не отступил, наоборот, проводил ладонью по ее спине, скользил рукой, по бедру, будто проверяя границы. Рина тихо вздохнула, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым движением. Ее пальцы сами находили его плечи, спину и руки.
— Не отставай, — пробормотала она, усмехаясь и чуть наклоняясь к нему.
Ваня усмехнулся в ответ, его взгляд был теплым и голодным одновременно. Он наклонялся ближе, касаясь губами, а Рина реагировала телом, позволяя себе теряться в этом притяжении, наслаждаясь тем, как он рядом.
Каждое движение, каждый взгляд, каждая дрожь, все говорило о том, что между ними не было места сомнениям. Желание друг друга было ощутимо физически, и они почти терялись в этом, смеялись, шептали, что-то между собой, и казалось, что берег весь их.
Тут-то и раздался первый звук шагов. Смех, голоса. Рина резко выпрямилась, отстранив Кису. Он сопротивлялся, хотел быть ближе, но когда услышал голоса так же отчетливо, как и она, наконец отступил, проклиная в слух.
Из темноты вышел Локон, за ним компания парней. Сева увидел их на камнях. Рину и Ваню, и сразу все понял. В груди у него сжалось. Подруга детства, его «свой человек», могла быть так близка с этим уродом. Ревность, острое и тяжелое чувство, мгновенно захлестнуло его, и он замер, не проронив ни слова.
Рина поправляла куртку, скрывая лицо, а Ваня заметив Локона, лишь усмехнулся, словно говоря: «Вижу, что тебя это раздражает».