13
Рина открыла глаза от надоедливого скрипа. Ее тело ныло. Диван был ужасно неудобный, спина, плечи и ноги отзывались болью на каждое движение. Она попыталась медленно повернуться, но тут же заметила, кто стоит у двери. Сердце подпрыгнуло.
Резким движением Рина натянула на себя одеяло, пряча оголенные части тела. Это движение разбудило Ваню. Он вздрогнул, моргая, еще не до конца соображая, что происходит.
— Эй... — проворчал Киса, медленно открывая глаза, и сразу понял, что кто-то стоит у двери.
На пороге застыла его мама. Ее взгляд зацепился за диван, затем на одеяло, и наконец, на них. Словно прожектора, ее глаза были широкими и немножко пораженными. На полу возле дивана валялся использованный презерватив. Прямой, неприятный, но правдивый факт того, что было ночью.
— Э-э... здравствуйте, — выдохов Рина, краснея до корней волос, пытаясь еще сильнее натянуть одеяло.
— Доброе утро, Ирина... — Лариса моргнула несколько раз, явно смущенная. — Я не ожидала, что ты у нас в гостях...
Рина чуть сжалась, пытаясь спрятать себя полностью, а Ваня, уже окончательно проснувшись, лениво подтянул одеяло к себе, прикрывая девушку, но не делая никаких резких движений. Он выглядел спокойно, почти беззаботно, хотя глаза выдавали легкую раздраженность от внезапного вторжения.
— Я пойду... — мама Вани слегка улыбнулась, пытаясь взять себя в руки. — Не хотела мешать.
— Да... — коротко сказал Киса, не поднимая глаз, и она ушла, оставив их в тишине.
Рина перевела взгляд на него. Ваня лениво потянулся, притянул ее к себе чуть ближе, и она почувствовала тепло его тела, легкую уверенность и молчаливую поддержку.
— Черт... — пробормотал он, потирая шею. — Ужасно на этом диване.
— Все тело болит, — ответила Рина, натянув одеяло еще немного, чтобы прикрыть себя. — Тебя только это волнует? — Киса только улыбнулся одни уголком губ.
Они лежали так несколько секунд, тихо, почти не двигаясь, обмениваясь взглядами и легкими прикосновениями, которые теперь были безопасны. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким скрипом старого дивана и из тяжелым дыханием.
Вы:
— Знаешь как мне стремно было идти домой? У Вани мама моей все рассказала
— Мама на меня так разочарованно смотрела
— Потому что это Ваня был!
— А тебе смешно
Ритулик❤️:
— ХАХАХАХПХАЗ
— Да вы везунчики
— Про пляж я, кстати, в курсе
— Локон жаловался
— Хахаха
Вы:
— Чего?!
— Он придурок чтоли?
Ритулик❤️:
— 🤷♀️
— Но я никому не расскажу)))
Вы:
— Я вспомнила
— Локон вчера мне в чувствах признался
— Еще и поцеловал
— Но в щеку
Ритулик❤️:
— Я так и знала, что ты ему нравишься
— Он вчера такой расстроенный был, когда застукал вас
Рина отложила телефон.
Она вспомнила это это неожиданно. Не картинкой, а ощущением. Тогда Рина не придала этому значения. Или сделала вид, что не придала. Теперь это не отпускало.
Она лежала, глядя в потолок, и мысли возвращались к тем словам снова и снова. Ты мне с седьмого класса нравишься. Сказано было почти небрежно, будто между делом, но слишком честно, чтобы списать на глупую шутку. И этот поцелуй в щеку. Тихий, осторожный, будто он прощался не только с разговором, а с чем-то большим.
Рина чувствовала странную вину. Не за то, что ничего не ответила, а за то, что никогда не хотела замечать.
А если бы я ответила иначе? Мелькнула мысль, и тут же исчезла. Она знала, что нет. Не потому что он плохой. А потому что он другой. Не тот, от кого внутри все переворачивается.
Сева. Теплый, знакомый до мелочей. С ним все было понятно заранее. Как он посмотрит, как усмехнется, как встанет рядом, будто защищая, даже если Рина об этом не просила. Локон знал ее прошлое, детские страхи, глупые привычки. Знал ее «до». До Кисы, до этого вечного внутреннего напряжения. Сева был безопасным. Слишком. И это пугало. Потому что за безопасностью иногда прячется обязанность быть благодарной, быть осторожной, не ранить. А она не умела быть аккуратной с чувствами, особенно когда они были не ее.
Локон сказал это так тихо, будто не требовал ответа. И от этого стало только тяжелее. Рина не хотела быть для него болью. Но еще меньше — притворяться.
Ваня совсем другой. Резкий, дерзкий, раздражающий. С ним никогда не было ровно. Только в вверх или вниз. Он бесил, притягивал, злил и грел одновременно. С ним она не думала наперед. Не анализировала. Просто жила в моменте, слишком громко, слишком смело. Киса ничего не обещал и именно поэтому был честнее. С ним не было «правильно», зато было по-настоящему. Телом, нервами, кожей.
Рина поймала себя на том, что мысленно ставит их рядом. Не специально, просто так получилось.
Она перевернулась на бок и закрыла глаза. Иногда выбор не между хорошим и плохим. Иногда между спокойствием и тем, от чего внутри все горит.
Самое страшное, что я уже сделала выбор. Просто пока не хочу назвать его вслух.