11
Недалеко от бухты, Рина остановилась и отправила Ваню дальше, сказав, что ей надо позвонить маме. Он не стал спорить. Только кивнул и ушел по тропинке, не оборачиваясь.
Она набрала номер спокойно, без внутреннего сопротивления. С мамой не нужно было подбегать слова. Достаточно сказать правду. Рина отошла к краю тропинки, чтобы не мешать проходящим подросткам и присела на корточки, глядя на свои кроссовки, испачканные пылью.
Разговор вышел коротким и теплым. Без объяснений, без лишнего, только просьба и мгновенное понимание в ответ. Рина даже улыбнулась, почти незаметно, потому что знала, что мама не будет сердиться, не начнет читать нотаций и точно приедет.
Когда разговор закончился, напряжение окончательно спало. Все снова стало простым и решаемым. Она поднялась, стряхнув с ладоней невидимый песок и направилась обратно к дороге, уже думая не о бухте, не о своих мыслях, а о том, где удобнее будет встретиться и сколько у нее есть времени до приезда мамы.
Рина увидела идущего Локона в компании. Сева сказал им, чтобы дальше шли без него и остановился возле подруги.
— Ты чего тут?
— А не ты ли мне говорил, что мы не поговорим тут? — они усмехнулись.
— Меня ждешь чтоли? А где твой гопник? — он посмотрел по сторонам и, не увидев Кису, вернул глаза на Рину.
— Мама жду. А то я замерзла в этой ветровке, — она посмотрела на себя. — Куртку должна привезти.
— Лучше бы подтвердила мои слова, — Рина расхохоталась. — А Киса точно из каких-нибудь кустов не выскачет?
— Нет.
— А может нахуй его? — она нахмурилась в непонимании. — Зачем тебе снова терпеть его? Для тебя есть лучше варианты.
— Ты снова об этом... — Рина вздохнула, а Сева взял ее за плечи.
— Например я. Ты мне с седьмого класса нравишься.
— Локон, ты головой ударился? Какая нравлюсь? Мы друзья, — неуверенно усмехнулась она.
— Я люблю тебя, как друга... но... — он сжал губы, отпустил плечи подруги и начал уходить, но вернулся. — Извини, не знаю, что нашло на меня.
Локон медленно и ласково чмокнул ее в щеку и ушел, не сказав больше ни слова. Рина молча провожала его взглядом, погруженная в мысли. Она догадывалась, но не хотела верить в это и отгоняла от себя такие мысли.
Мама подъехала спустя минут пять. Рина быстро поменяла куртку и направилась к бухте, пообещав маме, что придет в адекватном состоянии.
Возле костра она заметила Ваню, Егора и, уходящую Риту с каким-то парнем. Рина хотела пойти за ней, но Киса ее остановил и подвел к Мелу.
— Я тут вообще-то, — он с улыбкой обвел ее глазами. — Ты замерзла чтоли? Сказала бы мне. Я бы дал тебе куртку. Зачем маму напрягать?
— Сам бы потом замерз.
Ваня ничего не ответил и достал таблетки из кармана. Одной он накормила Егора и тот ушел. Киса улыбнулся ему в след и повернулся к Рине.
— Будешь тоже? — не дождавшись ответа, он закинул одну себе и протянул ей.
— Ты чего такой радостный? — спросила Рина и взяла в рот таблетку с его руки.
— А зачем мне грустить? — они направились к столу, где стоял алкоголь. — Любимая со мной и этого вполне достаточно, — она усмехнулась.
Музыка сменилась на более тяжелую, вязкую, будто специально тянущую тело вниз. Рина первой подалась ритму. Плечи, бедра, плавные, нарочито медленные движения. Она танцевала так, словно вокруг никого не было, будто костер и толпа, всего лишь фон.
Ваня встал за ней почти сразу. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его присутствие кожей. Он ловил ритм легко, лениво, двигаясь в такт ей, повторяя, иногда намеренно замедлялся. Рина оглянулась через плечо, поймала его взгляд и усмехнулась. Вызывающе, с тем самым знанием, от которого внутри становилось теплее.
Она прижалась спиной сильне, позволив дистанции исчезнуть. Его ладони легли на ее талию. Не грубо, но уверенно, будто так и должно быть. Рина провела бедрами медленно, с нажимом, дразняще, чувствуя, как Киса реагирует на каждое движение. Они танцевали как единое целое. Ее ритм — его ответ, его прикосновения — ее вызов.
Пиво давно грелось в руках, но она все равно делала глотки, больше из упрямства, чем из жажды. Смех срывался сам, громко, искренне. Иногда Рина оборачивалась к нему лицом, почти касаясь лбом, и тогда их танец становился еще ближе. Взгляды, дыхание, напряжение между ними.
Это было не про показуху. Не про других. Это было про них. Про вечер, огонь, музыку и то ощущение, когда можно быть слишком смелой и слишком живой одновременно.
Рина заметила Риту случайно. Та мелькнула в толпе у другого края костра, смеялась, размахивая руками, явно уже навеселе. Рина кивнула Ване, будто между делом, и выскользнула из его рук, направившись к подруге.
С Ритой все было проще. Они двигались шумно, несинхронно, больше дурачась, чем танцуя. Рита крутилась, едва не проливая пиво, Рина смеялась и подхватывала ритм. Это был другой танец. Громкий, беспорядочный, дружеский. Они подпевали музыке, толкались плечами, привлекая внимание окружающих.
Киса наблюдал за этим из-под бровей. Сначала спокойно, потом все более напряженно. Его улыбка исчезла, движения стали резче. Он не вмешался сразу, дал ей пару минут, но этого оказалось достаточно.
Ваня подошел сзади, положил руку ей на талию и без слов притянул ее к себе. Не грубо, но так, что спорить было бессмысленно. Рина обернулась, удивленно вскинула брови, но по его лицу сразу поняла, что он не в настроении отпускать.
Киса молча увел ее обратно, подальше от Риты и толпы, снова став рядом, почти заслоняя собой. Музыка продолжала греметь, костер трещал, но между ними повисло новое напряжение. Не злое, а собственническое, тяжелое.
Рина ничего не сказала. Только усмехнулась и осталась рядом, позволив ему решить за них обоих.