Глава 4
Утром Брив проснулся от неутомимого гомона птиц. С усилием раскрыв тяжёлые веки, увидел над своим ложе маленькое окошко, прикрытое белой занавеской, расшитой красными узорами. Со сна Брив не понял, где находится. Он сел в постели, боль во всем теле поспешила напомнить о событиях минувшего дня.
- Доброе утро, - послышалось у печи.
Это была Ита. Раскрасневшаяся от усиленной работы банной щёткой, она заплетала косу, сидя за столом в новом тёмно-зелёном платье, которое было немного велико.
- Привет, - добродушно протянул Брив, - долго я спал?
- Солнце уже в зените. Ты проспал и завтрак, и баню, и чуть не проспал наш отъезд. Если бы ствол Древа Грез был бы так же крепок, как твой сон, мы бы провели эту ночь в своих домах.
В ответ Брив только криво ухмыльнулся. Острые слова Иты были куда привычней горьких слез.
- А где Арика?
- Снова топит баню. Она обещала отнести тебя туда спящего, если по её возвращению ты ещё будешь в постели. Но тебе повезло проснуться раньше, - Ита обернулась к печи и взяла с неё сковороду и большую кружку, - это она приготовила для тебя. Эльфийка совсем не бережёт дров. Все запасы на нас спустит.
- Она не надеется дожить до холодов, - напомнил Брив и вышел в сени, где отыскал бочку со студёной водой. Ледяная вода обожгла руки и лицо, окончательно смыв остатки сна. Когда Брив вернулся в дом, Ита уже пила чай, настолько горячий, что он едва не кипел в её блюдце.
- Я теперь сильно мёрзну, - виновато сказала Ита, заметив взгляд Брива, - не волнуйся, язык я уже обожгла. Хуже не будет.
Брив подсел к столу. В большой сковороде блестели два поджаренных яйца с зелёным луком и пара ломтиков хлеба. На кружке устроился желтобокий кусок сыра, скрывающий до краев налитое свежее молоко. Лидер с большим аппетитом принялся за трапезу, не забыв поделиться с Итой кусочком сыра. Брив разламывал поджаренный хлеб, макал его в выпуклые ярко-солнечные желтки и прикусывал сыра. Всё смешивалось во рту с прохладным молоком и разливалось в пустом желудке простой ежедневной благодатью. "Мама тоже любит яичницу по утрам", подумал Брив, но тут же исправил себя: "Любила". Брив почувствовал, как защипало глаза. Завтрак на столе поплыл. Брив сделал вид что подавился, закашлялся и отвернулся от Иты. Не хватало ещё плакать перед ней. Девчонке и так не просто, ревет от каждого слова. Вот и Брив видать заразился от неё. Ита упорно занималась косой, украдкой поглядывая на своего собрата по одиночеству. Она, кажется, заметила перемену в его лице с благодушия на задумчивую угрюмость, но не подала виду. Её явно терзали те же мысли.
Когда с завтраком было покончено, Ита отправила Брива искать эльфийку, а сама стала привычно собирать посуду. Лидер вышел во двор и огляделся в поиске подобия бани. Справа от деревянного дома тянулся обозначенный частоколом огородик, а за ним гуляли жирные утки, поглядывая одним глазом на незнакомца другим на хлев. Перед домом раскинулся сад, который прошлой ночью первым встречал гостей. В саду под цветущими ветвями переговаривались местная козочка с пришлым конём, пощипывая молодую травку и обогревая спины весенним солнцем. К левой стене дома привалился сарайчик, из которого доносилось приглушенный перестук. Брив последовал его зову. Но тут же из-за двери сарайчика показалась эльфийка с охапкой дров.
- О! Мой добрый гость проснулся, - начала Арика, тряхнув волосами цвета перца с солью, прикрытыми белой косынкой, - надеюсь, долгий сон был целебным, а?
- Спасибо, спал я сладко, но в теле ломота, - ответил Брив, отнимая у эльфийки нелегкую ношу.
- Ломоту мы быстро выбьем в баньке! Айда за мной! - махнула она пожелтевшей, как пергамент, рукой с зелеными завитками и повела гостя по тропинке, усеянной мелкими разноцветными камешками.
Тропа обогнула сарайчик и побежала между деревьями в глубь леса, но уже через минуту вышла к озеру, поросшему осокой. У края озера ютилась небольшая бревенчатая баня. Брив поблагодарил спутницу за компанию и уже хотел было войти в тёмный предбанник. Но Арика, вроде бы по-матерински, предложила потереть спинку и обходить вениками. Брив, смутившись, захлопнул прям перед носом хозяйки дверь.
На скамье его ожидала сложенная заботливой рукой свежая коричневая рубаха и зелёные штаны, перед дверью в парильню встречал гостя деревянный черпак, свежая щетка и кусок мыла. Юноша скинул одеревеневшую от пота и грязи одежду и вошёл в осветлённую жаром печи баню. Прошёл час плеска воды, пофыркиваний и работы жёсткой щёткой. Он безжалостно стёр с себя остатки родной земли. Когда кусок мыла превратился в жалкий обмылок, Брив вышел из бани раскрасневшийся, как мак. Он разбежался по покосившемуся причалу и бросился в озеро, окотив волной кувшинки, недовольно закачавшие белыми головками. Вода для Брива впервые была просто водой. Она не была частью его тела, не струилась магией по жилам, не наполняла руки силой, не бурлила в злости, не плескалась в радости, не повиновалась твёрдой воле. Равнодушно касалась лидерской кожи, равно как эльфийской или рыбьей.
Брив возвращался к дому в одиночестве. Лесная тропинка петляла между деревьями. Вроде те же дубки, тополя, березы и рябины, а чьи-то чужие, не как дома. Новая рубаха на нём висела, оголяя часть груди с редкими тёмными волосами, а штаны держались на добротно повязанной веревке. Чёрные волосы сильней завились от влаги, потревоженная кожа саднила, но ломота в мышцах действительно притихла.
Женщины суетились у очага, наполняя дом ароматом свежей сдобы. Эльфийка первой обернулась на скрип двери:
- Ты притащил свои лохмотья? Ну кидай их в огонь, кидай! Всё одно больно подранные. Не залатать.
Брив уже хотел последовать наставлению хозяйки дома, но рука его на мгновение замерла. Лидерская одежда осталась тем немногим, что связывало с прошлой жизнью. Мать купила рубаху у той самой соседки Оги, что ругала Иту за лазанье по деревьям. Женщиной она была вздорной, но портнихой отменной. Ита тоскливо вздохнула и понимающе поджала губы. Но дело было сделано. Языки огня сначала возмущённо отпрянули от подачки, но лизнули ткань один, другой раз и вскоре заплясали на её останках.
Весь день в избе кипела работа. На столе неустанно росла гора лепёшек, в узлы заворачивались одеяла и кастрюльки, чай и сыр, рубашки и ножики. Лидеры выучились добывать огонь из кремня, а их босые ноги облачились в кожаные башмачки. Оба происшествия поразили "слепых котят" до глубины души и стали главной темой за ужином, ведь в прохладные дни лидеры обувались в мягки шерстяные валенки, весной и осенью носили лапти, набитые мхом, а с дня Великих Святок ходили босыми. И никаких тебе мозолей! А огонь всегда повиновался руке огненных лидеров. Если среди семьи таких не находилось - соседский сын огня всегда приходил на помощь.
За чаем эльфийка развлекала гостей потешными историями из своей юности, а после чая настроилась на серьёзный лад.
- Разбужу вас завтра на рассвете. Погрузим пожитки на мою рогатую и тронемся в путь. Я выведу вас из лесу к лугам. Тут четыре денечка пути. А потом пойдёте прямо, пока не дойдете до Мегены. По лугам до неё всего пару часов пути.
- Зачем же козу водить? Мы на коня погрузим, - начала Брив.
- Нет, забирайте её с собой. Будет вам подспорьем в новой жизни, а мне она уже отслужила. Её Лялькой зовут. Хорошая она у меня, умная.
- Мы не можем принять такой дорогой подарок, - воспротивилась Ита.
- Я её не дарю, а жизнь спасаю. Если Духи Неба будут добры, я уйду с Лаберена ещё до осеннего урожая. Без меня Ляльке не жить, да и со мной старой не сладко будет, - эльфийка потёрла подбородок не то в задумчивости, не то, чтобы скрыть подступающие слёзы. - В Мегене просите провести вас к старейшине, скажите, что друзья Арики. Друзей в беде не бросят.
- Мы не станем твоим друзьям обузой.
- О, Ита! Приютить последних лидеров Лаберена - большая радость. Боюсь, жители Мегены станут больно важничать перед соседями от такой чести, - эльфийка отрывисто засмеялась, - а теперь, спать! - Арика хотела было подняться с места, но боль пронзила её от поясницы до колен. Эльфийка тяжело выдохнула и осторожно опустилась на место, - вы ложитесь, котята, а я останусь. Ох, не смогу я вас провести. Не смогу.
Лидеры переглянулись. Арика подняла руку с завитками и указала на сундук под кроватью. Брив услужливо вытянул сундук на свет. Тусклого света лучинок хватило различить на крышке искусно вырезанные деревья и высокие остроухие фигуры, склонившиеся друг к другу, словно шептались о нежных чувствах. Лидер не успел позавидовать им. Арика хрипло распорядилась достать из сундука бумагу. Среди лент, перьев, мешочка для лоскутков и потрёпанных гравюр нашлась пара листов бумаги. Пока Брив обследовал сундук, Ита отыскала в печи остывший уголёк и передала его хозяйке дома.
- Вы ложитесь, котята, а мне ещё нужно кое-что на завтра состряпать.
- Я помогу, - тут же вызвался Брив.
- Нет-нет! В том нет нужды. Дело пары мгновений, - эльфийка подкрепила ответ уверенным кивком.
Лидеры разбрелись по углам. Они твёрдо решили не засыпать до тех пор, пока Арика не погасит огня. Но оба уснули уже через минуту. Ита несколько раз просыпалась ночью, но по привычке не обращала внимания на трепет слабого света на стенах - отец часто работал по ночам, чтобы успеть завершить очередное плетение точно в срок.
___________________
Хозяйка дома разбудила лидеров с первыми лучами солнца. Печь уже была натоплена и в её жерле шипела очередная порция яиц с поджаренным хлебом. Под глазами Арики пролегли синие тени. Сгоревшие дотла лучины были подтверждением бессонной ночи.
- Садитесь к столу, садитесь, - суетилась хозяйка, - ох, Ита, у тебя снова зуб на зуб не попадает. Это ничего, сейчас тебе горяченького чаю налью. Брив, ты кушай, да слушай, - эльфийка выудила из кармана передника вчерашний листы бумаги, изрисованные чёрными галочками, - я начертала для вас карту от дома через лесочек до самой Мегены. Вы уж не серчайте, проводить не смогу, - Арика нахмурилась, - здоровье моё не такое крепкое, как я надеялась.
- Пойдемте с нами в Мегену! Посадим вас на коня и пойдём. Нельзя оставлять вас здесь в одиночестве, - снова запротестовал Брив.
- Нет-нет! У меня здесь ещё дела.
- Какие дела могут быть важнее спокойной смерти среди родных?
Эльфийка в ответ лишь подтолкнула самодельную карту поближе. Она развернула первый листок. В углу справа притаился домик, а от него через весь лист тянулась тропинка среди галочек, дуг и извилистых широких штрихов. На другом листе галочек было мало и те по краям листа, всё больше дуг и тропинок, а на самом верху несколько домиков.
- В лесу дороги не сыщите, придётся идти по знакам. Их все я начертала, - объясняла Арика, - как выйдете к лугам, тропинок может оказаться много. Вот эта, что на карте шире всех, она и нужна. Но смотрите под ноги, за столько вёсен тропки могли травой порасти.
Уже через час после раннего пробуждения конь стоял осёдланный, козочка Лялька навьючена, а Брив и Ита печальные. Арика, по-утиному хромая, завершала последние приготовления: пересчитывала лепешки, проверяла надёжность обвязки круга сыра, докладывала молодой картофель и ещё раз повторяла с Итой урок по добыче огня.
Настало время трогаться в путь. Ита подошла к эльфийке, чтобы обняться на прощание, но Арика всплеснула руками и захромала в дом. К гостье она вернулась со своим старым коричневым плащом:
- Тебе мой последний подарочек, - сказала эльфийка, повязывая тесемки плаща на шее Иты, - одёжка теплая, но, как только будешь замерзать, сразу останавливайтесь и пейте горячий чай. В лесу много рек и ручьёв, без вод не останетесь. А вот и письмецо моему племяннику. Вас и без него как своих примут, но это чтоб наверняка.
Пошли прощания. После долгих объятий Арика отошла к дому, утирая концами косынки мокрые глаза. Брив помог Ите сесть на коня, привязал повод Ляльки к добротному седлу - ещё один эльфийский подарок, и повёл маленький караван по тропинке, ведущей к бане. На карте эльфийки оттуда начинался их путь. Арика с трудом проводила лидеров до озера. Там они навсегда покинули её.
- Ещё совсем немого стареющая эльфийка сможет выхлопотать для вас, котята, - пустила гостям в след Арика, но осипший от слёз голос не дошёл до их слуха.
___________________
Согласно карте, сразу за озером идти строго по прямой, пока не встретишь широкий овраг, потом следовать по его левому краю. Ита спустилась с седла примерно через два часа пути, как только ноги стали зябнуть. До полудня шли без остановки. В зените солнце уже по-летнему пекло в лицо, но ветер ещё обдавал зимним холодом.
На привале Брив расстелил один плед на траве, другим накрыл продрогшую подругу, разжёг костёр и оставил кастрюлю с водой закипать. Ита извлекла из сумки по паре лепёшек на каждого и протянула Бриву его порцию. Она заметила его тревожный взгляд на себе.
- Я не умираю, - фыркнула Ита.
- Неужели ты теперь всегда будешь мёрзнуть? - потирая уставшие ноги, ужаснулся Брив.
- Жизнь без огня, - пожала она плечами, - а ты вроде хорошо себя чувствуешь без магии.
- Вроде хорошо, - лидер оторвал край лепешки и почувствовал, как пересохло во рту.
Вода закипела, чай заварился, блюдца несколько раз осушились до дна. С поздним завтраком было покончено. Ита согрелась, и было решено двигаться дальше. Коза, непривыкшая к дальним переходам, сначала заартачилась, но скоро последовала примеру более послушного копытного друга.
Путь всё тянулся вдоль широкого оврага, поросшего молодой травой. Навьюченная Лялька позвякивала кастрюлями на каждом шагу. Лес шумел над головами путников. Весь день одни деревья сменяли другие. Поздний завтрак сменился поздним обедом. Солнце медленно перевалилось с востока небосклона на западную его часть и грозило вскоре зайти за горизонт, оставив лидеров впервые на всю ночь в бескрайнем лесу. Брив решил заранее подготовиться к ночёвке, поэтому на последний за день привал остановились ещё за два часа до захода солнца. Выбрали место, где овраг изгибается, и для лесных животных остался только узкий клочок земли для нападения и тот можно огородить огнём. Коня стреножили, козу освободили от груза и пустили свободно пастись. Лидеры натаскали побольше сухих веток на островок безопасности и надеялись провести ночь спокойно. Брив вызвался дежурить ночью первым, поэтому Ита отправила его спать до темноты и принялась за ужин. Сварила пару картофелин, крошечным ножом отковырнула от круга сыра несколько кусочков, не забыла и про варёные яйца, которые эльфийка заботливой рукой уложила в сумку в последний момент. Под догорающий закат Ита тронула Брива за плечо, он не спал, только дремал, устроившись курчавой головой на сгибе локтя. Лидеры разделили небогатое пиршество молча, наблюдая, как на небосводе загораются светлячки звезд. Быстро темнело. В лесу началась ночная жизнь: треск сломанной ветки, шелест прошлогодней листвы, уханье филина, гиканье лисы.
- А могли сидеть в саду и есть яичный пирог с компотом из сухофруктов, - вздохнула Ита, доканчивая лепешку с сыром.
- Если бы ты допустила меня в сад к драгоценной сливе.
-Знала бы, как всё будет, позволила бы тебе на ней поселиться.
Брив закусил губу. Костер заиграл на щеке свето-тенью, выгодно выделив ямочку. Ита засмотрелась на него, но лишь на мгновение.
- Прости меня, Ита, - начал он.
- Что?
- Прости. Это из-за меня всё случилось, - Брив зажал свои кудри в кулак, - это я просил у Древа связать наши судьбы. Я не знал, что Духи над нами так зло подшутят.
- Не смей говорить так. - Ита коснулась холодными пальцами побелевшего кулака, готового вот-вот вырвать клок чёрных волос, - Я тоже могла навлечь беду. Всё рвалась из дому в неизвестные земли, хотела посмотреть мир, наладить торговлю, научиться чужим языкам. Теперь, вот... Мы в чужих землях. И судьбы наши связаны.
Разговор потребовал перерыва на размышления. Брив подлил чаю, будто то был не чай, а крепкая медовуха, что сшибала с ног даже его отца.
- Почему мой отец наказал бежать именно на Восток?
- Может слышал что-то из старых легенд. Эльфийка ведь сказала, что это был единственный путь к спасению.
- Скорей бы добраться до Мегены, - поёжилась Ита. Парень в ответ только обнял её за плечи, Ита не сопротивлялась, но и не прильнула к его сердцу, - ещё три дня назад я и представить не могла, что придётся спать на земле в окружении дикого леса.
- Моя мать говорила, что за трудом и страданиями всегда ждёт награда.
- И награда наша - жить среди незнакомцев, - Ита задумчиво провела ладонью по зелёной юбке из непривычно грубой ткани. Брив, глядя на это, почувствовал, как вгрызается в шею ворот рубахи, и глухим отзвуком тоска вгрызлась в душу.
- Не думаю, что эльфы слишком долго будут оставаться для нас незнакомцами. Каждый ушастый захочет иметь в своём доме невероятной красоты корзинки и кресла. И караваны потянутся в дом лидера Иты! Она разбогатеет и станет знатной дамой. Может, наши потомки смогут вернуться на родину. А что? Приживёмся в Мегене, наплодим детей, они, может быть, свяжут себя с эльфами, как раньше в древних легендах. И будут наши правнуки остроухими, вечно молодыми и безмерно богатыми. И вернут себе магию.
- Вот наглец! - Ита вывернулась из объятий. Только стала она проникаться заботой этого спесивого любимца женщин, как тут же вышла на поверхность его самовлюблённая натура, - Не успели тела наших собратьев остыть, он уже сватается! И что с того, что мы остались возможно последними лидерами на всём Лаберене? - Брив лишь тянул в глупой улыбке губы, глядя на бунт, - Вообще не собиралась я замуж, а если и соберусь, то, как ты сказал, раньше между собой женились эльфы, лидеры и даже люди! Я могу спокойно последовать по стопам предков в обход такого нахала.
- Когда у нас над головой снова будет крыша, ты сможешь никому не быть женой или выйти замуж хоть за Ляльку.
Лялька заблеяла в ответ, но Ите это не показалось забавным. Она насупилась и отодвинулась от Брива несмотря на то, что уже начала мёрзнуть. Но Брив всё сидел и глупо улыбался, ведь ему удалось отвлечь её от мрачных мыслей, что пожирают сердца не хуже изнурительного труда.
- Прости меня, я не буду больше говорить о твоём замужестве. Фу, мерзкое замужество!
- Не прощу.
- Но почему? Мне правда очень жаль.
- Нет, пока ты улыбаешься, как слабоумный, и наступаешь на больные мозоли.
- Странно, прочие девушки находят мою улыбку привлекательной. А мозоли хорошо заживляет мазь из дикой ромашки.
Ита больно ткнула Брива локтем между рёбер, он ойкнул, но ухмылка не исчезла. Чтобы не заразиться приступным весельем, девушка ушла спать с другой стороны костра.
"Мирный очаг дичает, если подбрасывать в него слишком много дров," - припомнил про себя Брив старую лидерскую поговорку о характере детей огня. Любое неверно сказанное слово может воспламенить их сердца, особенно в неспокойные дни. Да какая теперь лавка и торговля? Весь прошлый мир рухнул - по кирпичику собирай. Теперь только их внуки смогут беспечно мечтать о лавках и путешествиях. "Водопад шумит, да о камни бьётся, а тихая река прорезает берега," - так и Брив будет медленно и осторожно добиваться расположения Иты. А пока он посидит на страже её сна.
Долго со стороны Иты слышалось недовольное сопение, наконец сменившееся на мерное глубокое дыхание. Брив укутался в плед и следил за костром. На стену черного леса он старался не смотреть. Вскоре веки стали предательски слипаться. Раннее пробуждение и непривычно долгая прогулка навалились на лидера смертельной усталостью. Ноги ныли от тяжёлых и твёрдых сандалий. Но Брив поставил борьбу со сном превыше боли и решил проверить коня. Тому тоже не спалось. Как и лидеры, он никогда не ночевал в лесу. Только в самые жаркие летние ночи животных поселения выводили под крепостные стены ободрать свежую зелень с заброшенных домов.
Брив взъерошил челку коню, погладил Ляльку между рогами. Та, завалившись на бок, гоняла по рту жвачку. Привычный купол звёздного неба над головой не тревожил её. Глубоко в ушастой голове она понимала, что запах костра отпугивал хищников, наученных веками обходить двуногих тварей с огнём. Даже оголодавшие волки и медведицы с выводком не станут рисковать шкурами. Брив обошёл маленький лагерь, вернулся к Ите, плотнее укутал её в одеяло и будто случайно коснулся длинных волос цвета тёмного золота. Ита шевельнулась во сне и что-то пробормотала.
Брив вернулся на свой пост, подкинул пару сухих веток в костер. К черному небу, где мерцали белые звёзды, взметнулись красные искры, смешав всё между собой. Если Брив и Ита погибнут в лесной глуши, никто об этом не узнает, никто не станет их искать и оплакивать, даже эльфы из Мегены не дождавшись гостей, несущих за спинами беду, всего-то выдохнут с облегчением и продолжат сновать по важным эльфийским делам. Они остались вдвоём против всего мира. Хорошо, что Брив с Итой. Может о ней заботиться, идти вперед ради неё, сидеть посреди леса всю ночь и сторожить её покой.
___________________
Иту пробудилась от тяжёлого сна. Она продрогла до костей. Хотя, скорее кости источали мучительный холод. Она с трудом оторвалась от сырого одеяла.
- А вот и ты, - послышалось из-за спины. Брив сидел на том же месте и всё также глупо скалил зубы. Бледный от бессонной ночи, но довольный собой. Хранил костёр и сон подруги.
Как бы Ита не напирала, уложила Брива спать не удалось. Спустя четверть час после скудного завтрака лидеры собрали немногочисленные пожитки и тронулись в путь. Они молча брели среди одинаковых деревьев, овраг плавно изгибался, уводя попутчиков всё дальше от родных земель. Наверное, здесь когда-то текла глубокая река, но время выпило её до дна. Уже никто и не вспомнит. Скоро годы унесут и память о лидерах.
Вдруг из леса прям на пути вынырнула серая глыба, слишком правильной формы, чтобы успешно претворяться обычным валуном. Припрятанный мхом и высокой травой он всё равно привлекал внимание в однообразном лесном пейзаже. Да это же колодец! При том очень старый, почти как у подножья Древа Грёз. Та же вековечная каменная кладка. Кирпичи точно вросли друг в друга. Может поблизости ещё валяется оборванное заржавевшее ведерко. Ита коснулась кладки. Ей представилось, что её далекая прапрапрабабка отыскала подземную реку, а прапрапрадед воздвиг здесь колодец для своих собратьев, как учили первые мастера.
- Мы ещё дома, - прошептала Ита и не удержала жгучих слез.
Брив, оглушённый бессонными сутками и жарой, привалился к гладкой стенке колодца. Пора устроить привал. Ледяные пальцы девушки уже не гнулись. Лялька сутра протестовала и не хотела идти. А как заметила, что новый хозяин устроил привал, вовсе рухнула набок и жалобно заблеяла. Из-под раздувшегося пуза выкатилось вспухшее вымя и прыснуло в землю молоком.
- Она же дойная! - всплеснула руками Ита и поспешила на помощь. Брив подорвался стягивать с козочки поклажу и искать казанок поглубже, который через пятнадцать минут едва не до краёв наполнился парным молоком. Лялька успокоилась, благодарно ткнулась мягким носом в плечо спасительнице и благодушно пошла пастись. - Как же я не заметила? - нервно теребила подол платья Ита.
- Мы же пили молоко в доме Арики. Как это мы позабыли?
- Наверное, было не до того, чтоб подмечать обыденные вещи. С молоком, конечно, станет полегче, я никогда не привыкну к горечи чая. Но куда делись козлята? Неужели волки ещё до нашего прихода задрали?
- Не волки, - по спине Брива пробежал холодок, - мясо в горшочках было не утиным.
В задумчивой угрюмости Ита принялась собирать валежник для костра. К обеденному отдыху ещё нужно было подготовиться.
Правила мира за стенами крепости шли в разрез с традициями, которые выковывались многие поколения. Лидеры никогда не убивали молодых животных, они верили, что все живые существа должны прожить свой век. Низкорослые лидерские коровы успевали стать матерями по восемь раз прежде, чем под шёпот молитв и просьбы о прощении встречали хозяйский топор. Жирные куры и попугаи попадали в казан, породив обильное потомство. А тонконогие скакуны часто доживали до глубокой старости и удостаивались настоящего погребения.
Вскипело молоко. Лидеры, как в недалеком детстве, пили его прям с черпака, воображая, будто это глиняные кружки. Подогретые лепёшки были как никогда кстати. Если прищуриться, то можно легко представить, что сидишь где-то на окраине поселения. Путники так и делали. После обеда решив задержаться у колодца до утра. Заночевать, как дома.