Глава 3
Брив проснулся от горячего дыхания с запахом скошенной травы, когда солнце уже клонилось к горизонту. Мягкий нос коня коснулся его лба, волос, обнюхал рот.
- Эй, приятель! Как хорошо, что ты нас нашёл. Коровы тебе рассказали про лесной ручей? - Брив потянулся погладить доверчивую конскую морду. Руку от кончиков пальцев до лопатки скрутила боль. Сон не принёс облегчения. Нежное тело, привыкшее к перьевым подушкам и мягким коровьим шкурам, болело пуще прежнего. С трудом оторвавшись от лесного ложе, Брив потёр затёкшую шею.
- Скорей бы всё пошло, как раньше! Ты как, Ита? - Брив медленно повернулся к ней всем телом, но его встретила лишь пустота. Он вскочил с места, забыв о боли. Оглядел полянку у ручья - Ита! - Несколько птиц сорвались с деревьев и с недовольным улюлюканьем унеслись прочь, - Ита! - Конь вздрогнул и запрял ушами. Брив замер и прислушался. Шум неугомонного ручья и тревожимых ветром деревьев. Что-то, что ломится через лес к поляне. Брив встал в привычную боевую стойку и вдруг опомнился - магия покинула его, а кулаками против армии или дикого зверя не помашешь. Он прыгнул в ближайшие кусты и затаился. Топот, треск сломанных веток, тяжёлое дыхание. Конь застыл, только ноздри подрагивали, принюхиваясь к ветру. Из-за деревьев на него выскочила всклокоченная Ита.
- Брив! Нужно бежать! - кричала она. Лидер вышел из убежища. Ита кинулась к нему в объятия и безудержно зарыдала.
- Что случилось? Где ты была?
- У стены! - простонала, задыхаясь от слёз, Ита. Лидер воды лишь ахнул в ответ, - я всё видела, они все там.
Ита набрала в грудь воздуха и закричала, царапая ногтями спину и бока Брива. А он в ответ крепче обнял её, целуя в макушку. Крик перешёл в звериный вой, а потом в хрип. Брив чувствовал, как рубаха на груди пропитывается слезами и горем. Он не мог, не хотел представлять, что такого увидела Ита. И просто ждал, пока она сама заговорит, когда слёзы смоют боль.
Конь прял ушами, поглядывая на шумных двуногих. А потом махнул на их беды хвостом и пошёл поиться.
Скоро страдания лишили Иту сил. Не удержи её Брив, она бы повалилась на траву без чувств. Но он был рядом. Подхватил её на руки, как ребёнка, и понёс к дереву, что стало для них пристанищем на день. Ита вздрагивала при каждом вдохе. Когда казалось, что она уже готова рассказать ужасы, открывшиеся ей у стены, плечи вновь сотрясали рыдания.
Проходили минуты, казавшиеся вечностью. Не так представлял Брив их первые долгие объятия. Вместо тревоги грудь должно было переполнять счастье, на посеревших от грязи и усталости лицах должен был играть румянец приятного волнения и застенчивые улыбки. Ита должна была пахнуть цветочным маслом, что так любят лидерские девушки, но сейчас она пахла потом и землёй. Однако, коль Духам было угодно вот так связать их жизни...
- Брив, они убиты.
- Кто?
- Все! - Ита тяжело сглотнула подкативший к горлу новый поток слёз. Она продолжала дрожащим голосом, - Я ходила в сторону Древа, хотела подойти поближе, чтобы силы вернулись, и к ночи у нас был огонь, но... - она содрогнулась в руках Брива, - но увидела страшное. Те, что напали на нас. Они развешивали тела лидеров на крепостной стене.
- Не может быть, - Брив весь покрылся гусиной кожей, не того он просил у Духов, - может они убили не всех. Может они сейчас уйдут?
- Брив, на стене не оставалось свободного места. Думаешь лидеров в крепости хватит на второй ряд? - у неё вырвался нервный, леденящий сердце, смех, - дикари, что напали на нас, стали разворачивать какие-то тканевые дома вокруг крепости. Они никуда не уйдут. Они празднуют нашу смерть, - округлые черты лица Иты исказил яростный оскал не то безумной улыбки, не то пронзительной боли, - паразиты пили из наших кувшинов нашу медовуху и смотрели, как наши соседи болтаются на стене, будто сломанные куклы, - отчаянье накатило на них черной ледяной волной.
- О, Духи Неба... - начал Брив
- Им всё равно, Брив! Нам нужно уходить отсюда сейчас же. Нужно бежать! - Ита вырвалась из объятий, хромая на левую ногу пошла к коню и стала неумело взбираться на спину.
- Зачем нам куда-то бежать? Нас не найдут в лесу.
- Мы здесь умрём от голода и холода до конца недели. Или выдадим себя и попадём на стену.
- Но куда мы пойдём?
- Дальше на восток, как сказал отец, пока не встретим хижины, где будет очаг и угол для нас. Может, когда всё уляжется, мы сможем вернуться. Ну же! Полезай на коня, - Брив молча подсадил Иту и сел за её спиной. Жеребец заплясал на месте под тяжестью, тряхнул чёлкой в честь нового путешествия, резво перескочил через ручей и понёс свою ношу прочь от закатного солнца.
Ита отпустила поводья, доверившись чутью коня. Дороги она всё равно не различала. Перед глазами стояла стена со свисающими с неё безжизненными руками и ногами. А Брив думал о маме. Он никак не мог представить её мёртвой. Только ясный образ тихо напевающей для свёклы, чтобы сахар был слаще прежнего, или пропалывающей очередной куст ещё неизвестно чего. "Осенью видно будет", - всегда отвечала она на расспросы сына. Нечего водному сыну в огороде делать. Пусть у отца кузнечному делу учится.
Лесная тропинка вскоре стала взбираться на холм. Это событие пробудила Брива от мрачного транса:
- К тебе вернулась магия, когда ты подошла к крепости поближе?
- Нет, - безжизненно ответила Ита, - я пробовала колдовать ещё в лесу и подошла очень близко к крепости, где наши пастухи точно использовали магию. Но она исчезла. Я не чувствую огня. Только холод. Может это от усталости?
- Как странно. Не помню, что бы кто-то из лидеров рассказывал об исчезновении магии. Тебя точно не заметили?
- У крепости была такая суматоха. А на поле гуляли коровы, я за ними укрылась. Не думаю, что кто-то меня заметил.
- Что с твоей ногой? - Брив покосился на её подранное колено. Кровь вперемешку с грязью запеклась причудливым узором.
- Упала на камень. Ничего серьёзного.
- Надо бы промыть.
- Потом, когда уйдём подальше от, - она запнулась, дыхание сбилось, - от дома, - проскрипела Ита и снова заплакала.
Брив не нашёл, что сказать и только обнял Иту за плечи.
- Представляешь, я когда к крепости возвращалась, встретила твоего коня. Он пасся на поляне с заячьим клевером недалеко от ручья. Я так испугалась, как на него выскочила. Чуть не умерла со страху! А он стоит, хвостом с репейником машет.
- Смелый и умны конь достался. Сам к нам вернулся. А ты как назад вернуться смогла?
- К крепости шла на дым и дорогу запоминала, так назад и вернулась. Не зря же мой отец земляной. От него память досталась.
- А мне от матери ничего кроме волос и не досталось. - Брив замолчал. Переживания о семье снова тревожили его, - А как ты меня у берега увидела? Я же спрятался.
- Ты хоть и грязный спереди, а на спине одежда всё такая же светлая. Ты среди темных веток, как белый заяц сидел. Издалека было видно, - Брив хмыкнул из-за её плеча, - Как думаешь, зачем они на нас напали? Мы ведь не делали зла. Жили себе у Древа Грёз и ни с кем не боролись. Они явно пришли не за нашими коровами или картошкой. Они похожи на нас. Ни острых ушей, ни хвостов. В легендах их людьми или гномами называют.
- Мама говорила, что гномы очень занятой народ. Они строят прекрасные подземные города, выращивают лучшие сады и плавят сталь. А люди живут в степях и иногда воюют от скуки. Наверное, это они.
- Что? - подпрыгнула Ита, чем возмутила коня, который недовольно фыркнул в ответ на безобразие, - воюют от скуки? Развешивают на стене тела мёртвых ни в чем не виновных лидеров они тоже от скуки?
- Ита, я знаю не больше твоего. Моя семья тоже там, среди врагов. Я хочу верить, что они прячутся в погребах, но... Может мы последние лидеры. Может люди хотят построить свой город возле Древа, и мы никогда не сможем вернуться, - беглецы снова замолчали. К тому времени конь взошёл на вершину высокого холма. Деревьев на нем не росло, и можно было оглядеться. Брив обернулся к родным землям, чтобы попрощаться, но ночь уже укрыла просторы, только три Духа Неба сияли в холодной вышине. Лидер поёжился от налетевшего ветерка и почувствовал, как дрожит Ита.
- Мне холодно, - процедила она сквозь стучащие зубы, - я как будто замерзаю изнутри.
- Ты вся как ледышка, - Брив обнял её, чтобы согреть скудным теплом своего тела, - нам нужен огонь.
На северо-востоке Брив заметил поднимающийся над деревьями тонкий столбик дыма. Его поддерживают враги или друзья. Не важно. Важно то, что Ита всем телом дрожит в его объятиях и ей нужен огонь. Всадник тронул коня, тот с неохотой оторвался от своего ужина и побрёл. Брив уверенной рукой натянул поводья и направил скакуна.
Когда конь спустился с холма, Брив едва сдержался, чтобы не погнать его во весь опор. В непроглядной тьме животное непременно переломает ноги и всех погубит. А что, если они потеряются в лесу, так и не добравшись до огня? Вдруг конь свернёт с намеченного пути? Никакая тропинка не ведет к тому месту, а ночь - подруга смерти, не поможет проложить путь среди деревьев. Брив обратился мыслями к Духам Неба. Он просил их не губить несчастных лидеров, молил осветить путь и не дать коню свернуть себе шею о лесную корягу. А пока Брив стянул с себя рубаху и укутал в неё Иту. Он прижал к сердцу тонкое девичье тело, Ита склонила голову и отогревала едва тёплым дыханием озябшие пальцы, её густые волосы рассыпались по плечам, как светлое одеяло, тёплые лошадиные бока согревали занемевшие ноги. Каждая крупица тепла поддерживала в Ите ускользающую жизненную силу.
Бриву показалось, что они ломились через лес целую вечность. Наконец скакун учуял знакомые запахи жилища и ускорил шаг, а потом и вовсе перешёл на бег. Шум ночной жизни леса пугал его. Оказаться в безопасности под крышей коню хотелось не меньше, чем лидерам.
Вскоре на пути всё чаще стали попадаться фруктовые деревья. Их выдавало буйное цветение. Белые и свело-розовые соцветия отражали бледные лучи ночных светил, отгоняя тьму от путников.
- Почти как дома, - выдохнула Ита, чтобы затем вдохнуть ночь, наполненную ароматом весны. И ту же пожалела. Холодный воздух сковал горло. Ита закашлялась, громогласно оповещая о своём появлении того, кто разжёг огонь.
Впереди между деревьями замерцал огонёк. Брив не сводил с него глаз. Когда пламя пропадало среди ветвей, страх сжимал сердце лидера, но язычок снова маячил из тьмы и становился всё больше. Конь сбавил ход и остановился перед тёмной фигурой, что держала факел. Огонь осветил остроносое женское лицо.
- Я ждала вас, - сказало лицо хриплым голосом. Женщина взяла недоуздок и повела коня за собой к серому дому с тремя маленькими окошками, едва освещёнными изнутри. Брив не мог вымолвить ни слова, только прижимал к себе дрожащую в беспамятстве Иту. Незнакомка распахнула скрипучую дверь в тёмные сени. - Заходите. У печи в горшочках теплый ужин и нагретые одеяла.
Брив выпустил Иту из объятий и соскочил с коня. Он обхватил её за талию и стянул со спины скакуна. Брив глянул на незнакомку и понёс Иту в дом. Дверь за ними со скрипом затворилась. Лидер оказался во тьме сеней. Он нащупал противоположную дверь, толкнул её и вошёл в небольшую комнату с печью, длинной лавкой, деревянным столом и узкой кроватью. Аскетичность освещали три лучины в простом светце на столе и, пляшущий в открытом жерле печи, огонь. Брив усадил Иту на лавку и стал заворачивать посиневшее от холода девичье тело шерстяными одеялами, что нашлись на печи. Когда Ита была укутана в несколько слоёв, Брив обернулся к расшитому рушнику, явно скрывавшему горшочки. Он сдернул полотенце. Горлышки горшочков были залеплены ароматным запекшимся тестом. Брив взял деревянную ложку, что лежала тут же, сковырнул одну хлебную крышку и учуял запах тёплых овощей с мясом. Внезапно накатил голод, что лишь изредка терзал пустой желудок уже сутки, но Брив не посмел притронутся к еде. Вместо этого зачерпнул ложкой слегка дымящиеся овощи и поднёс их к дрожащим фиолетовым губам Иты. Те медленно разомкнулись.
Озноб Иты отступил только под конец ужина. Брив приступил к своей порции, когда заметил первые проявления румянца на щеках подруги. Он глотал тёплые куски мяса, картофеля и моркови, не успевая их прожевать. Взгляд его блуждал по темным углам скромного жилища. Никаких венков, лент, коровьих шкур, стеклянный бус, что от стены до стены пересекали весь потолок лидерских домишек. Только пара рушников и плетённая дорожка у кровати.
В сенях скрипнула дверь, когда Брив уже царапал ложкой дно горшочка. Белая рука сунулась в образовавшийся узкий проход и пристроила горящий факел в металлический крючок на стене. Дверь распахнулась настежь, и в комнате появилась высокая женщина в коричневом шерстяном плаще. Руки в зелёных узорчатых татуировках потянулись к капюшону и откинула его на спину. По плечам рассыпались чёрные кудри, на узкий лоб опустилась единственная седая прядь. Длинные острые уши поднялись к самой макушке. Брив замер.
- Впервые видишь эльфа, мальчик? - усмехнулась женщина.
- М-да. В наших землях эльфы бываю редко.
- Редко? - эльфийка горько засмеялась, - лидеры веками не видят никого, кроме животных и других лидеров. Это слишком долго даже для эльфа.
- К нам иногда приходят купцы.
- Одни и те же купцы, к которым выходят одни и те же лидеры. Сам-то ты видал кого из купцов?
- Нет. Мой отец видел. Он кузнец, иногда покупал у них слитки, - Брив обернулся на Иту. Та внимательно следила за разговором, поблёскивая глазами из-под одеял, - Вы сказали, что ждали нас. Как же это?
- История длинная, а ночь поздняя. Ложитесь-ка спать, а завтра я вам всё и расскажу.
- Нет, лучше сейчас, - Брив выпрямился на лавке.
- Испуганные детёныши, - покачала головой эльфийка, - может хоть девчонку спать уложишь?
- Я тоже хочу знать, - подала голос Ита.
- Что же, долгие истории лучше слушать в компании горячего чая, - вздохнула хозяйка дома. Она вышла в сени и вернулась через минуту уже без плаща, но с металлическим ковшом, в котором плескалась вода. - звать меня Арика, - начала она, ставя воду на огонь, - и я не простая эльфийка, и с детства видела вещие сны, которые вскорости сбывались. Среди эльфов это редкость. Мы, конечно, пользуемся магией: излечиваем тяжёлые болезни, продлеваем молодость и говорим с животными, но мой дар особый. Так пять годков назад мне приснился последний ясный сон, потом приходили лишь противоречащие друг другу картины - эльфийка кинула горсть сухих листьев и цветов в кипящую воду, - в этом сне из черного леса вышел двуглавый кентавр. Одна голова была женской, другая мужской. Женская голова висела безжизненная, а мужская просила помочь. Тогда я точно знала, что заговорённые травы мне не помогут. Кентавр просил огня, я дала ему факел. Женская голова вдруг очнулась и стала пить огонь. А мужская рассказала, что раньше они жили отдельно друг от друга под горящим древом, но древо погасили железом. Что ему пришлось взять к себе женскую голову, иначе она погибнет, потому что не может жить без огня, - эльфийка покачала головой, - вот такая несуразица. Я бы не поняла этого сна, если бы не то, что снилось мне прежде. А прежде мне приснилась старуха-эльфийка.
- И что с того? -нахмурился Брив.
- Эльфы не стареют, мальчик. Мы живём по две-три стони лет и уходим скорее от насыщенности жизнью, чем от старости. Эльфы начнут стареть, если на Лаберене исчезнет магия. - Арика пригладила прядь седых волос, - это появилось сегодня на закате.
- У нас тоже пропала магия, - прошептала Ита.
- Древа-то больше нет, вот и магии нет.
- Что? Как нет Древа? - ужас сдавил сердце Брива. Ита зашевелилась под одеялами позади него.
- Ладно, - вздохнула эльфийка, - слушайте по порядку. Три года назад я ушла из родной деревни в Тысячелетний лес со своими братьями. Они выстроили дом, в котором вы сейчас сидите. Мои братья не хотели покидать меня одну в лесу далеко от дома, но я осталась. Навсегда. Теперь без магии мне отмерено недолго. Я ведь уже три сотни лет живу, - взгляд чёрных глаза Арики поблуждал по деревянным стенам дома, словно уже прощался с ним. Эльфийка причмокнула и продолжила, - после сновидения с двуглавым кентавром я больше не видела долгих снов о будущем, только коротенькие, словно на секунду освещённые вспышкой молнии. Иногда отрывки врут друг другу. Так я видела три своих смерти. Одна хуже другой, - она растянула губы не то в улыбке, не то извиняясь за свою откровенность. Бриву показалось, что в чёрных кудрях эльфийка появилось больше серебряных нитей, чем было прежде, - а Древо. Если бы оно не пало, я бы не начала стареть. Я три года ждала вашего появления, а сегодня, как увидела седину, уже не могла усидеть на месте. Всё хлопотала по дому, да в окно поглядывала. Вы всё не шли. Я уж переживать стала, что сон неправильно прочла. Да только услышала, как вы через лес ломитесь. Не один зверь так в лесу не шумит.
- Как вы не ошиблись, где нужно ставить дом? - спросила Ита. Ей стало лучше и, пока эльфийка готовила чай, она высвободила руки из-под одеял.
- Я просто шла по лесу всё дальше и дальше от родного дома до тех пор, пока не узнала место, где появился двуглавый кентавр во сне. Я как увидела, так вспомнила каждую веточку. Держите блюдца, сейчас горячего налью.
- Так вокруг одни фруктовые деревья растут. Не уж-то вот так запросто посреди леса, словно чья-то рука высадила? - прищурился знающий толк в садоводстве Брив.
- Так и есть.
- Но как вы не заблудились?
- Шла прямо, как увидела во сне, - устало улыбнулась эльфийка, и по лицу разбежались дуги морщин, - Я не знала, сколько придётся идти, но знала, что дойду. Что бы спасти вас. И направить на путь к новому дому последних лидеров Лаберена.
- Наших родных больше нет? - прошептала Ита, скорее для того, чтобы привыкнуть к ужасающей мысли, чем узнать ответ.
- Вчерашнего мира больше нет. Люди извели магию. Во снах я не видела причины. Только вспышку - рыжая грива над срубленным деревом в реке крови. Она-то в видениях никогда не менялась.
- Почему вы решили, что других лидеров не осталось?
Арика задумчиво заправила волосы за ухо, словно взвешивая, что будет горше - правда или сказка. Но упрямый взгляд Иты не дал её выбора.
- Вам жутко повезло, если Духи Неба позволят так сказать. Если бы вы бежали на юг, то наткнулись на пустыню. Даже если бы вам чудом удалось её преодолеть, вы наткнулись бы на поселения людей. Едва ли вы были рады этой встрече. На севере живут динолины...
- Кто? - поднял брови Брив.
Эльфийка улыбнулась, как взрослые улыбаются странному вопросу ребёнка. Вроде вопрос такой простой, что каждый знает на него ответ, но ответить на него очень сложно.
- Это огромные ящеры. Считается, что их род древнее магии. Они строят величественные города в непроходимых горах, а малые селения прячутся у изножья. Только тот, кто знает горные тропы сможет погостит у динолинов.
Но и это не всё. Наткнуться на поселения гномов - редкая удача. На поверхности они выстраивают лишь пару домиков и фруктовые сады, их гордость скрыта от глаз толщей земли. Некоторые говорят, что по всему Лаберену разбросаны целые страны гномов, да мы над ними ходим и не знаем.
Вздумай пойти на запад и уткнёшься в бескрайний океан. Повезет, если встретишь окаменевшую от соли деревянную пристань, да пару покосившихся изб.
- Кто же бросил портовый город?
- Лидеры, - Арика многозначительно посмотрела на гостей.
- Быть того не может! Наши предки давно не уходили дальше Телячьего ручья к востоку от стены и пшеничного поля с западной стороны...
- Что же нам теперь делать? - перебила Брива Ита. Меньше всего её интересовал окаменевший причал в пустынном краю.
- У меня на то было много времени пораздумать. Здесь вам оставаться никак нельзя. В лесу теперь звери одичают. Я больше не могу с ними говорить, они скоро забудут наши уговоры и могут напасть. Да и враги могу тут пройти. Уж наших жизней они не сохранят.
- Ты нам поведала о двух своих смертях? - нахмурился Брив.
- Да, дитя.
- А какая третья?
- Старость, - в чёрных глазах эльфийки блеснули последние языки пламени угасающего в печи очага, - старость настолько глубокая, что в одно утро она не даст мне встать с постели.
- Если нам нельзя остаться, пойдёмте с нами! - решила Ита.
- Пока вы дойдёте до ближайшей эльфийской деревни, дни мои сгинут так или иначе, - покачала остроухой головой женщина, - я давно решила, что останусь дома. Не стану задерживать вас в пути. А что бы в эльфийской деревне приняли, как своих, отправлю вас на родину моего племянника. Он сейчас должен сидеть в деревне старейшиной. Но вам нужно поторапливаться, чтоб он не ушёл к Духам Неба, пока вы по лесам бродите. Напишу ему подробное письмецо про вас и завтра же отправлю с голубем. Хорошо, что он уже летал в те места. Теперь-то с ним не договоришься. А ближе селения не найти. Вокруг всё ничейные леса да поля.
- Как же столько земли никому не нужно? - Брив понадеялся на продолжение рассказа о загадочной пустующей пристани.
- Говорят, раньше всё от океана на западе и до эльфийских земель на востоке. Всё, мальчик! Это были земли лидеров. Даже сад, что тебя удивил, когда-то высадил твой предок. Лидеры разделяли мир воинственных людей, мудрых динолинов и долгоживущих эльфов, тесно дружили с гномами. Ваши предки были серёдкой, что мирила весь Лаберен. Но грянула Тёмная Война, в которую втянули и лидеров. После неё вы ушли к Древу и род ваш измельчал. В эльфийских семьях детёнышей столько нарождается, что всех имён не упомнить, а про вас говорят, что всё больше по одному в семье.
Брив и Ита задумались, глядя в свои блюдца с чаем, где плавали размокшие пряные листья. Про Тёмную Войну лидеры никогда не слышали. А в крепости у Древа действительно редко рождалось больше одного малыша на семью. У самой стены было много крепких построек из камня. Заброшенные, поросшие кустарниками, дома, где ещё сто лет назад жили не последние в селении лидеры, постепенно пустели. Лидеры не задавались вопросом о своей плодовитости. Много десятилетий единственные сыновья приводили в большой родительский дом единственных соседских дочек, в новой семье рождался единственный отпрыск. На семью с двумя детьми смотрели с большим удивлением, а с тремя встречали не каждое поколение.
Эльфийка решила не отвлекать гостей от тяжких дум и направилась к кровати. Заглянула под неё и принялась с шумом передвигать какое-то добро, пока не вытащила на свет старый деревянный сундук. С уютным скрипом отворилась его резная крышка и один за одним стали выныривать из его недр лоскутные одеяла, плетённые ковры и подушки, набитые шерстью.
- Баню сегодня топить уже поздно, - между делом сообщила хозяйка дома, - завтра вас хорошенько отмоем. А пока, мои слепые котята, пора спать. И так за сегодня многое разузнали. Всё остальное после. Всяко утро вечера мудренее.
Было решено уложить Иту в хозяйскую кровать. Для Брива Арика соорудила мягкий лежак из запасов сундука, а сама улеглась на лавку. Едва эльфийка погасила лучины, как гости погрузились в глубокий целительный сон без сновидений. А Арика после падения Древа видела только один сон, который пришёл к ней и в её последнюю ночь на Лаберене.