Глава 15
Мелина уже через три дня после отъезда Брива каждый день выходила в поле и всё ждала, поглядывая то на лес, то на правый берег реки. Сегодня её ожидание было печально награждено. Она вытянула руку вперед и медленно пошла навстречу гнедому. Конь внимательно смотрел на неё то одним умным глазом, то другим. А потом и вовсе пошёл навстречу. Мягкий нос ткнулся в шершавую ладонь и тепло принюхался. Эльфийка погладила зверя по изодранным удилом губам, взяла осторожно поводы и повела коня домой.
Милан копошился в хлеву. Мелина позвала его, но муж не ответил. Его слух быстро ухудшался. Остроухие эльфы никогда не знали о такой напасти. Мир без магии прежде казался им страшной небылицей. Теперь приходилось привыкать к новым правилам. Эльфийка сама потащила коня в хлев. Милан чистил загончик для свиней, те терпеливо перехрюкивались возле калитки, пробую на зубок то столбик, то жёрдочку, то удачно подвернувшийся гусиный хвост. Мелина снова позвала мужа, тот вздрогнул и обернулся. Только теперь она заметила, что весь он стал как-то ниже, неповоротливее, под старым тулупом обозначилось брюшко.
- Бривовский, - кивнула она на скакуна.
- Ась?
- Конь без Брива пришёл, говорю!
Милан, по-стариковски цокая, пошаркал на пару с конём к стойлу, расседлал бедолагу, смазал раны на губах и мозоли на спине жирной мазью, насыпал в ясли овса. Но зверь не кинулся с голоду на угощение, лишь пожевал как обычно. И сунул морду в ещё не закрытое на зиму оконце что-то рассказывать соседским лошадям.
- С таким грызлом нечего толком и пожевать нельзя. Видать, недавно уздечку сымали, вот и не голодный, - пожал плечами Милан.
- Так может Брив неподалёку? Где-нибудь в Тысячелетнем лесу лежит раненый. Коня в Мегену послал, чтобы помощи просил. Надо скорее его искать!
- Я один уже не сдюжу, моя голубка. Потребно к старосте идти, просить, чтобы он эльфов собирал.
- Долго это.
- Так что, Лиланку посылать? Сама в трёх соснах потеряется, ищи её потом.
Мелина оглядела мужа. Ему уже не то, что самому ехать нельзя, лучше вообще дома у огня сидеть, детей малых качать. А Лиланка? Она не успокоится, покуда до Древа Грез не доедет, не обыщет каждый лидерский дом, не заглянет под каждый куст Тысячелетнего леса. Ещё и дорогу назад не сыщет. Делать нечего, Мелина поспешила в хату. Там Лиланка по материнскому наставлению доглядала за вишнёвы пирогом, поспевающим в печи. Запах сдобного теста с ягодной кислинкой заполнял каждый уголок. Алиет в нетерпении скакала перед очагом, поминутно выспрашивая у старшей сестры: "А теперь готово?".
Мать семейства открыла заслонку, и лопаткой потащила пирог. Девочки жадно наблюдали за явлением лакомства на свет. Уже воображали, как отломят горячий, ещё дымящийся краешек, обмакнут в пустившие сок ягоды и отправят кусочек в рот, где он будет тепло таять на языке. Но Мелина быстро завернула сдобу в длинный рушник и направилась к выходу.
- Куда? - растеряно начала Лиланка, - Хоть осьмушки оставь.
Но эльфийка поспешно покинула хату. Шлейф сахарно-кислого аромата тянулся за ней по всей деревне. На южном берегу эльфы, как и на северном, точно также придавались поздне-осеннему безделью, когда снег ещё не выпал, а урожай уже убран, соленья заготовлены, а подросшие дети не требуют непрерывного внимания. Поэтому единственным развлечением оставалось выглядывать из-за тына и шептаться: "Опять, небось, что-то просить пошла".
Во дворе старостатского дома хозяйничала Элонка. Она гоняла с места на место последние опавшие листья. Завидев просительницу, привычно скривилась.
- Подобру-поздорову, хозяюшка.
- Чего надобно?
Мелина показала узелок рушника, удерживая на истощавшем лице добрососедскую улыбку.
- Опять пришла за лидера просить? Не трать часу. Поди лучше дочку пирогами откармливать. Больно тощая, - бесформенное лицо исказил оскал.
- У меня две доченьки...
- Ага, - Элонка чмокнула, закатив поросячьи глаза, - Брат в хате, но гостей не ждёт.
Мелина поклонилась хозяйке и проскользнула мимо неё к дому.
О сварливом характере Элонки, уже давно слагали легенды. О неё говорили: "У каждой широкой и могучей реки есть грязный приток, что ничего, кроме песка и камня не несёт. Но что делать? Не окапываться же от него". Её ставили в назидание непослушным детям. Мелина прежде пугала Лиланку, мол, если та будет плохо себя вест, то за ней придёт Элонка. Дочка с рёвом просила прощения и клятвенно заверяла, что больше так не будет. Но никогда Мелина не отдала бы своих девочек, пусть даже самых плохих в мире, такой злобной бабе.
Староста сидел у окна. Серый свет ранних осенних сумерек освещал неоконченную работу. Энон снова взялся за ремесло, что прежде помогло сколотить небольшое состояние, которое он чуть не под чистую отдал торговцам Маиги за оружие и защиту для подопечных.
- Подобру, хозяюшка, что стряслось?
- Поздорову, староста. Я тут угощенице принесла, только что из печи. Садись к столу, покуда горячее. Пирог добрый. У девок из-под носа утащила. Ты же знаешь - ворованное, оно ведь самое вкусное. Памятуешь небось, как груши у соседей воровали? У самих-то висят, хоть объешься. Нет же! Надо чужие, там вкуснее и задорнее.
Старостатская жена с выводком дочек вышивали узоры кто на рушниках, кто на платках, кто на подолах. Энон жевал кусок, запивая ряженкой. Заострившиеся черты лица молодили его. А в уставших бездонно чёрных глазах сквозила глубокая старость. Он молча слушал гостью, пока не осушил крынку до дна. Вытер рукавом молочные усы.
- Так чего тебе надобно, Мелинка?
- Ох, староста. Беда. Сын мой наречённый Брив поехал к Древу. Чует, говорит, что магия возвращается, нужно её подсобить, - это оправдание Мелина придумала ещё до отправления лидера на случай, если соседи расспрашивать начнут, - Уж две седмицы его нет, а сегодня конь пришёл. Один. Да только евший конь. Может Брив где-то близехенько с Мегеной, но прийти сам не может. На помощь к нему надо, мастер. Милан мой уже не могёт верхом ездить. Сама я ещё до свадьбы верхом ездила. Не дочку же мне на выручку посылать! Потребно эльфов собрать, да найти сыночка.
- Значит, пропал твой лидер.
- Пропал! Пропал совсем. Конь пришёл, а ни мешка заплечного, ни одеяла нет.
- Может сам ушёл?
- Так куда ушёл-то? Один да в холод?
- Может и так. Не нужно нам его искать.
- Как это? Мож он помирает!
Энон накрыл пирог рушником, встал из-за стола.
- Страроста, как же это? Он там один совсем, подмога нужна.
- Ступай домой, Мелинка, тебе дочку поднимать ещё. А лидерский подкидыш...Её в Маигу увезём. Там какого сброду только нет. Там её никто не найдёт.
Мелина отшатнулась от стола, едва не повалившись навзничь с табурета. Её словно окатило ледяной водой.
- Да как только у тебя язык ворочается говорить так? Итина наука тебе карманы набивает, а ты вот как, когда её мужу защита потребна?
- Я защищал. Я шёл на уступки, рисковал спокойствием деревни. Выставлял стражу на дорогах в день их свадьбы, дозволил жечь девку, как у них положено, и слову не сказал, когда чужак стал приходить на сборы, как к себе домой. Как только они вышли из лесу, начались беды. Лучше бы они Древо так защищали, как учили нас жизни. Довольно! Люди уже приходили сюда, и только Духи знаю зачем. Чтобы с нами было, если бы они нашли здесь Брива?
- Ему всего-то нужна помощь, - умоляюще простонала Мелина.
- Сколько его знаю - всегда ему нужна помощь. Нынче когда мегенцам потребна помощь, где твой Брив? Сам смотался, ещё и подкидыша оставил. Всё, Мелинка, ступай. Забудь про лидеров. По весне и девчонку увезём с глаз долой.
Мелина не верила своим ушам. Так вот что описывали в былинах страшным словом "предательство". Эльфийка встала с табурета и на заплетающихся ногах попятилась к выходу. Старостатская жена провожала её взглядом, закусив маленькую нижнюю губу.
- Мелинка, только не дури. И угощение забери.
- Нет-нет, это всё вам, миленькие.
Гостья уже потянула на себя дверь, как тут хозяйка дома вскочила со своего насеста.
- Мелинка, а пойдём-ка по-нашему, по бабьи потолкуем.
Она взяла соседку под руку и повела во двор. Элонка восседала на покосившейся лавке, оттирала бисер пота с округлого лба. Мелина чуяла затылком, как старостатская сестра прожигает взглядом её удаляющийся силуэт. Нэа́на - дородная и глуповатая жена старосты уводила гостью прочь от хаты с тропинкой из речного камня, туда, где острые уши не будут тянуться к чужим секретам. Эльфийки шли прочь из деревни к кузнице Лоэна. Старому работяге не было дела до болтовни, а сплетницы в такое суровое место и не думали соваться. Всю дорогу Нэана щебетала о глупостях. Мелина улавливала лишь обрывки разговора. То о каких-то лентах, купленных дочерям в самой Маиге, то о плохо несущихся курах, то о несносности золовки. Вдруг старостатская жена дёрнула её за руку и ближе придвинулась.
- Мелинка, слушай, что скажу, - понизила она голос, - Ты баба не глупая, сама видала, что Брива твоего не принимают. Когда люди пришли, наши его гнать собирались, да Энон утихомиривал. Знаешь ты сколько к нам эльфов приходило? Чуть ни каждый день. Брив то, Брив сё. Ещё и тайну от всех соседских деревень сколько лет держат, никому про лидеров не рассказывают. Мочи больше нет! Муж уже было хотел сам его просить уйти, да не успел. Сгинул Брив! Радоваться надо. Нынче и жить спокойнее станет. Этот полоумный ведь с людьми драться полез! Подумал он, чтобы с нами сталось, коль из-под шлема стало видать, что он и не эльф вовсе? Куда ж ему думать? О лидерах своих не думал, о нас тем паче не подумает. Дивно, что смелости ему хватило самому уйти. Будь он такой смелый в день Падения, может и не пришлось бы лидеров средь эльфов селить.
- Может Брив в чём и повинен, но дитятю почём гоните? - чуть не плача, Мелина брела туда, куда вела рука спутницы, - Как же девочка без материнской ласки? Куда её? На улице Маиги бросят побираться, да милостыню у чужого народу просить?
- Судьбинушка её такая. Одна совсем осталась. Куда же её теперь? - простодушно пожала покатыми плечами Нэана.
- Не отдам девочку. Замурую себя в хате, но Алиет останется при мне.
- Ох, тяжко.
Старостатская жена наконец умолкла. Пара прогуливалась по окраине деревни вдали от любопытных глаз. Поздняя осень студила неприкрытые руки и щипала первым морозцем за нос. Кузня дымила в серое низкое небо как ни в чем не бывало. Когда Нэана провела понурую подругу мимо кузнечного двора уже в седьмой раз, она продолжила:
- Есть у меня одна хитрая задумка для тебя и твоей лидерской девки. К динолинам её надо. Как там к ним попасть одним Духам известно. Но сообразить можно. Люди к ящерицам точно не полезут. Плюнут, да мимо пройдут. Змеи эти - народ уж больно суровый. Сражаются так, что только копья в щепы! Но дитё в беде не бросят. Там она сможет мирно жить. Да под присмотром.
- Нэанка, что ты всё басни выдумываешь? Будет она там одна среди змей этих да ящеров. Страх какой. Да и как же я её динолинам передам? Сама говоришь, что только Духом известно, как там к динолинам в горы пробраться.
- Ну так у подножья поселения живут. Почти как наши. Там девку и оставят.
- Чтобы первый же людской отряд её схватил? Я и подумать боюсь, что они сделали с Бривом, а ты про ребёнка толкуешь! Не бывать тому!
- Не упрямься. Всё одно её тут изведут, жизни спокойной не дадут, будет как утка среди лебедей.
- А средь холодных ящериц таки своя будет? - Мелина встретилась взглядами с кузнецом Лоэном. Он делал вид, что капается в горе угля. Тонкие губы эльфа под соколиным носом недовольно изогнулись. Вечно суровые и безжизненные глаза следили за шатающимися окрест фигурами. И Мелина на миг усомнилась в своих словах. Может и некоторые эльфы могут посоревноваться в холодности с рептилиями.
- Что ж ты за глупая баба? Говорю тебе, что приёмышу жизни не будет! Даже отец и тот её бросил. Я же тебе не топить её предлагаю, а сбыть в добрые, мудрые руки.
- Она скотина тебе? Или кот блохастый, чтобы в добрые руки за ненадобностью сбывать? Я молоком её своим кормила, ночами не спала, учила всему. Моя она! Как Керлен, как Лилана, как младшенький. Вот ты могёшь от девочек своих отказаться?
- То дочки мои. Родные, кровные!
- Алиет тоже мне родная и кровная. Я ей на свет появиться помогала, вся была в крови еёшней и материнской.
- Так посудить, то и козы тебе родня и свиньи.
- А хоть и так! Их я тоже никому раздавать не собираюсь. Каждого люблю, кормлю и чищу.
- Дура ты, Мелинка. Ничего-то в жизни не понимаешь.
- Уж лучше дурой быть, чем без сердца жить.
Мелина вывернулась из хвата холёных ладоней старостатской жены, не знавших трудной работы. И понеслась домой.
- Ты хорошенько пораздумай! До весны ещё далеко. Как бы жалеть потом не пришлось. - Кричала ей вслед Нэана.
Скользкая грязь хлюпала под прохудившимися сапогами. Голые ветви тянули к эльфийке покорёженные тёмные пальцы и хватали то за платок, то за кожух. Оказывается, вдоль мегенский дорог растёт слишком много деревьев, чтобы добрые эльфийки могли спокойно пройти, не опасаясь за жизнь. Посреди пути ещё и гусь увязался. Растопырил крылья, выкатил жёлтые глаза и с шипением разинул зубастый клюв. И всё бежал за Мелиной чуть не до самой хаты.
Возле дома Лиланка лениво выбивала дорожку. Больше стукала её палкой, чем чистила от пыли. Но, завидев несущуюся во весь опор мать, бросилась работу и юркнула в хату. Вскоре в сени ворвалась запыхавшаяся Мелина.
- Что горит? - спросила дочка, набирая из бочки второе ведро воды.
- Что? Где горит? - на миг застыла эльфийка, - Ай, дурёха. Нечего воду лить. Лучше хату да ставни запри.
- Почто? Светло на дворе и не морозно.
- Слушай, что мать говорит!
Мелина встала отдышаться посреди хаты, оглядела её. Здесь ещё можно быть в безопасности, но надолго ли? Как скоро соседи, что ещё вчера приветливо улыбались, придут за её дочерью и отнимут силой.
- Милан. Милан!
Муж дремал у печи, где поспевал, судя по запаху, новый пирог с вишней. Мелина подошла ближе. Эльф, укутанный в плед заботливой дочкиной рукой, прислонился к тёплому боку очага. Обвисшие уши раскачивались от дыхания. Точёные черты лица оплыли, как воск на жаре. Мелина вгляделась в трудно узнаваемый образ мужа. Старение уже давно коснулось его, но только сейчас стало выигрывать бой против молодости. Если у Алиет есть магия, значит появилась где-то червоточинка в плане людском. Возвращается сила на Лаберен, просто слабая ещё. Надо только подождать. Годик или два. И к эльфам вернётся энергия жизни. Отпрянет старость, разгладятся морщины, кожа снова станет источать слабое свечение и гибкость вернётся в тело. Надо дотянуть Милана до того часу, надо не дать возможно последнему лидеру погибнуть. Не зря же говорят, что Древо питает лидеров, а они его.
Мелина легко коснулась мужниной руки. Он открыл сначала один глаз, потом второй. Прищурил облысевшие веки. Признал жену и заулыбался, как огромный морщинистый младенец.
- Пирог уже готов? - причмокнул он.
- Почти готов, муж мой. Давай я подсоблю тебе дойти до постели.
- Нет-нет, я туточки подожду, - Милан прислонился к печи и почти мгновенно задремал.
Судя по доносившемся со двора звукам, Лиланка ослушалась мать и вернулась к избиению дорожки. Алиет спала в люльке, что уже была ей мала. Мелина присела рядом с мужем, обхватила голову мозолистыми руками и тихо заплакала.
Что делать? К кому обратиться? Не бежать же в разрушенную лидерскую крепость. Может спрятать девочку у дальних родичей где-то у дарёных земель? Или самой всей семьёй перебраться в Маигу. Многие эльфы так и делают. Но куда она пойдёт с больным мужем и двумя малолетними дочками? Только побираться. Сама ремеслом не овладела, а Милан уже не видит иглы и режет шкуры неровно. Даже женины сапоги залатать не сможет.
Подоспел пирог. На его запах встала Алиет и, тёплая со сна, пахнущая чем-то неуловимо детским, потянулась к эльфийской матери. Мелина усадила её за стол, поставила воду на огонь. Может хоть крепкий чай с сушёными яблоками поможет собрать мысли в кучу. На лавку запрыгнула постаревшая кошка-мурлыка, потёрлась о щеку Алиет и принялась вылизывать спину в колтунах. Раскрасневшаяся от бурной деятельности Лиланка вошла в дом с дорожкой под боком. Дверь таки заперла. Мать жестом пригласила её присоединиться. Разлила по блюдцам терпкость, сунула ломоть кислой сладости и уселась напротив поведать о горечи. Мелина говорила долго. И о беспокойстве по пропавшему Бриву, и о ненавистниках, что все эти годы только и мечтали об избавлении от лидеров. Они пили на их свадьбе, желали им здоровья, а в тайне хотели вышвырнуть. О предательстве старосты и ядовитых речах его жены. Об ощущении захлопнувшейся крысиной ловушки. Даже если она сделает так, как велит староста, в деревне никогда больше не станут называть её доброй эльфийкой. Она станет чокнутой, что привела в Мегену беду и не слушала разум, удерживая чужаков. И бежать-то некуда и остаться нельзя.
Чай остыл, пирог отвердел. А Лиланка всё слушала. Горка пепла от догоревших лучинок возвышалась в светце. Заскучавшая Алиет погладила её пальцем, коснулась лучинки, задержала ладонь над огнём. Эльфийки смотрели на неё, как заворожённые. Время шло, но девочка не отнимала руки от огня. Пламя поползло вверх, осмелело и уже почти целиком охватило ладонь.
- Доченька, не надо, - обняла её за плечи Мелина.
Алиет послушно опустила руки на колени. Огонёк лучинки съёжился до обычного размера и закивал остроконечной головой.
Эльфийки подняли друг на друга глаза. Они без слов поняли друг друга. Девочка пугает своей непохожестью. Сколько лет пройдёт прежде, чем она поймёт, что использовать огненную магию на глазах у всех опасно. За то время пойдут толки. О лидере ещё и с магией прознают в соседних деревнях, а там, кто знает, может и до людей молва дойдёт. Тут-то Мегене не поздоровится. Сотрут её с лица Лаберена за то, что столько лет укрывала главного врага человечества. Угонят молодых и сильных эльфов в рабство, а стариков развесят в саду, как лидеров по стенам.
- Что ж делать-то? - Мелина потянулась к шраму на щеке, бывшим когда-то родинкой.
- Поедемте к Имиону! Он-то как никто будет рад уцелевшем лидеру. Наградит нас, может и при дворе оставит, - от такой возможности у Лиланки загорелись глаза.
- Как мы доедем-то? Люди в лесных землях. Те-то точно будут рады лидеру. И нас не пощадят. Или помрём с голоду и холоду уже через неделю пути.
- Будем просить ночлега у добрых эльфов. Скажем, что едем с важным поручением к королю. Всяко не откажут.
- Кто ж нам поверит? Три бабы и немощный старик, да к королю с важным поручением? Ещё и гостинец потребно давать взамен за кров и обед. Не напасёшься подарков до самой Элерегии. И коня всего-то два. Куда нам по снегу? Всё одно выходит, что раньше весны, а скорее лета в путь не снимемся. Кто знает, что с твоим отцом к тому часу станется.
- Коней найдём и батюшку с собой заберём. Он всегда хорошо ездил, даже как звери отвечать перестали.
- Коль снимемся в путь, кто за хозяйством приглядит? Вдруг Керлен или Брив вернётся, а хата пустая? Нет, так не пойдёт.
Лиланка потупилась. На белом в веснушках лице обозначился румянец. Так ставалась каждый раз, как девчонка думала о том, чего ей очень не хотелось. Будь то материнская свара или работа по дому.
- Я могу остаться с батюшкой, да за хозяйством приглядеть.
-Ты-то можешь, да я вас не оставлю. И сама с малым дитём шататься по лесам не пойду. Не хватало безоружной напороться на человека или одичавшего кабана.
В хате повисла непривычная тишина. Только Милан свистел носом. Алиет котёнком ласкалась к эльфийской матери. Опасный приручённый зверёныш.
___________________
Соседки, что и прежде без конца забегали в дом Милановичей то за дрожжами, то за свежими сплетнями, едва не сбили порог той зимой. Эльфийки подолгу говорили с Мелиной о чепухе, но взгляды их то и дело падал на возившуюся где-нибудь в углу или на печи девочку. Мужики больше косились и перешёптывались. А долгими зимними вечерами за запертыми ставнями при свете единственной лучинки только и говорили, что о внезапно обезумевшей Мелине и её приёмыше, который непременно сведёт всех в могилу, коль с первым же теплом его куда не сплавить.
Наверняка к этому приложила руку старостатская жена. Бездельница с острым языком невесть что напридумывала и разнесла по всей Мегене. Даже на Лиланку как будто стало меньше парней заглядываться. Но в доме Милановичей было недосуг следить за сплетнями. Отец семейства угасал с каждым днём. Некогда орлиные глаза подёрнула белёсая мутная пелена, чуткий слух лесного кота уже ни на что не годился. Чтобы пробудить старика ото сна приходилось кричать в обвислое ухо, на что любой, даже звонкоголосая Лиланка, неизменно получал ответ: "Ась?". Гибкие суставы сковали каменные бусы старости, теперь даже деревянная ложка не держалась в дрожащих пальцах. Вскоре Милан вовсе перестал вставать с постели. Спал большую часть дня, а по ночам неловко ворочался и стонал.
Мелина не позволяла себе плакать. Даже в самые одинокие ночные часы. Лиланка с вечно мокрыми глазами поначалу начинала всхлипывать над отцом или глядя в окно на очередного бывшего ухажёра, увлечённого другой румяной девчонкой. Но тихо подкрадывалась Алиет, опускала на колени голову и лепетала старшей сестричке что-то наивно-детское. Лиланка утирала слёзы, гладила неженку по тощим тёмным косичкам.
Скоро в хате поселился нехороший старческий запах. Но выветрить его мешала холодная зима, что студила хату скорее, чем успевала надышать свежестью. Мелина каждый день наполняла бочку в сенях свежей водой, чтобы стирать пеленки из-под мужа. Даже при малолетних детях никогда бельевые веревки не были переполнены. Нынче на сушку выстраивалась очередь. Ежедневная стирка сдирала кожу с и без того крепких мозолистых ладоней эльфийки. Влажные волдыри взбухали и больно лопались, а прорехи цвета коровьего мяса саднили даже в покое и не давали спать. Но и тогда Лиланка к белью не допускалась. "Больно молода для чёрного труда. Поживи ещё, " - повторяла Мелина закидывая грязные простыни в корыто.
Когда день уже пошёл в прирост, но зима ещё лютовала, Лиланка обратилась к соседу-гончару. Долго она рассказывала о горести, постигшей их семью. Гончар слушал и что-то калякал угольком на дощечке. А как закончила эльфийка свою печальную повесть, показал ей низкорослую крынку, больше похожую на пухлый блин. Лиланка вертела набросок и так, и эдак, но что это - сообразить всё равно не сумела. Гончар лишь заверил, что не позже, чем через три денёчка всё будет готово. В замен просил всего-то к сыну его младшему неказистому приглядеться. Приглядеться Лиланка конечно же обещала, но делать этого не собиралась.
Уже через два дня мастер над глиной пожаловал в хату Милановичей. Низкорослая крынка с удобной ручкой почти сразу пошла в ход. Эльф ловко подсунул её под истощавшего Милана. И спустя пару мгновений чистые простыни и легко отмывающаяся с глазури кувшина грязь довели Мелину до слёз. Она сотрясалась всем телом и клялась быть вечном долгу перед соседом. Тот лишь ласково пожимал её руки в кровавых мозолях и скромно просил не забывать о его мальчике.
С того дня жизнь в хате на окраине Мегены пошла на лад. Хоть Милан и сох, как картофельный куст. Гончарский сын чуть не ежедневно приходил колоть дрова или таскать воду. Помогал ухаживать за облысевшим главой семейства и всё не сводил маленьких близко посаженных водянистых глаз с Лиланки. Он старательно заводил разговоры, напевал прилипчивые песенки, ходил за ней, как тень, спешил помочь в маломальском деле. Лиланка же в упор его не замечала.
Концу зимы соседкам надоело выдумывать поводы, чтобы поглазеть на последнее лидерское дитё, что скоро увезут прочь. В Мегене появились новые хлопоты и сплетни, вытеснив истории об Алиет. В деревне с нетерпением ждали весны. Топили снег, дышали теплом на дремлющие ветви, воспевали Пратисию, чтобы та скорее повернулась жарким боком. Только в доме Мелины не поддерживали всеобщего веселья и молились о долгой-долгой зиме.
Гостям стали открывать с опаской, предварительно сыграв с Алиет в прятки. Коль снова заходили за пустяком, в тайне выдыхали. Если эльф заводил долгие беседы, что-то выспрашивал да высматривал, руки Мелины начинали дрожать и она прятала их под фартуком. А Лиланка скоро откланивалась и скрывалась за перегородкой, где чаще всего утаивалась курносая девочка. Эльфийская сестрёнка начинала игру в молчанку и тихонько одевала Алиет, ожидая материнского сигнала, чтобы прошмыгнуть в оконце и бежать скорее укрываться в оговоренном местечке.
Скоро от такого гостеприимства соседи и вовсе стали обходить Милановскую хату стороной. В Мегене поговаривали, что Мелинка с Лиланкой совсем без мужиков одичали. Только из-за шторок на прохожих зыркают. Что же с ними станется, когда Милан помрёт? Любопытно-то конечно было, да вызнать боязно. Только гончарский младшенький всё никак не мог позабыть дороги в ту хату. От чего стал очень знаменит среди главных сплетниц. Проходу парню не давали, до самого порога провожали, витиеватыми допросами задерживали. И снова о Мелине и Алиет забурлили толки.
Когда снежное одеяло на полях стало плешивить чернозёмом, в хату Милановичей пожаловал кузнец Лоэн, последний раз в доме бывавший ещё до свадьбы лидеров. Долго он стучал в двери, да звал хозяек. Те с перепугу отворять не хотели, только бегали по хате да хватались то за одно, то за второе. То бежать, то обороняться собирались да громко друг на дружку шипели. Пока Алиет не прошмыгнула мимо юбок и не отворила дверь.
- Подобру-поздорову, хозяйки, - начал Лоэн с непривычно длинного для него здоровканья. Ошеломленные женщины застыли, застигнутые врасплох, как оленихи при виде охотника, - Не шебуршите, я по делу.
Лоэн шмыгнул соколиным носом и двинулся к столу под пристальными взглядами эльфиек. Кузнец уселся на лавку. Рядом вскарабкалась Алиет будто не было месяцев игр в прятки и принялась болтать ногами в домашних сандаликах в ожидании ряженки.
- Весна скоро.
- Скоро. Уже и день длиннее и солнце веселее, - начала Лиланка, натянув улыбку, - Мы чечевицы натушили, будешь, дядька Лоэн?
- Буду.
Мелина на негнущихся ногах прошла к печи. В полном молчании она набрала полную миску чечевичной каши. Лиланка дастла крынку ряженки. Эльфийки, вроде, занимались привычными делами, но глаз с лидерской девочки не сводили. Кто знает, чем купил кузнеца староста? Может пообещал пригласить оружейных дел мастера или привезти из Маиги новых инструментов. Но Лоэн сидел смирно, будто бы воровать Алиет не собирался. Только поглаживал свой молочно-белый хвостик.
На столе помимо каши появились мочёные яблоки, сливовое варенье и печная картошка. Лоэн взялся за ложку и принялся за угощение с жадностью холостяка, что редко вкусно обедает. Эльфийки присели к столу, но кусок в рот не лез. Тишину нарушали только звуки трапезы. Алиет играла в котёнка и слизывала ряженку с блюдца. Ей почему-то очень приглянулся суровый и неприветливый кузнец.
Когда в мисках показалось дно, Лоэн наконец отставил ложку.
- Собирайтесь к завтрашней. Приду на рассвете.
- Не отдам девочку! - взвилась Мелина.
- Не отдавай. С ней пойдёшь.
- Куда?
- К динолинам.
- Да к каким динолинам, гуси тебя дери?! У меня муж при смерти, дочка незамужняя, где сыновья только Духи ведают. Куда нам идти?
- К динолинам.
- Иди, Лоэн. Иди с глаз долой, покуда ещё в милости у старосты. Скажи, что двери не отпёрли.
- Не по пути. Староста в Маигу собирается.
- О чём ты?
Лоэн широко расставил руки и упёрся в стол. Он причмокнул тонкими губами, точно разминая их перед длинной речью. Вперил в Мелину взгляд глубоко посаженных глаз из-под кустистых бровей. Набрал в грудь побольше воздуха и, наконец, начал.
- Чуял, о чём с Нэаной трепались. Не честно это - сироту бросать. Ездил к дядьке в Этноль. Он раньше с динолинами торговал. В горах бывал. Помнит динолинские тропы. Карту рисовал. Он через дарёные земли ходил. Мы через Древо пойдём. Милан дорогу не вынесет. Я сам отвезу девку. Динолины умные. Не станут её обижать. Последний лидер всё же.
- Чего последний? Брив пропал, а не помер.
- Кто знает?
- Сердце материнское знает! Да и не отпущу доченьку одну. Завезёшь её в Тысячелетний лес да в овраг бросишь.
- Зверь я что ли?
- Может и зверь! Сидишь в своей кузне днями на пролёт, света белого не видишь.
- Не дури. Помочь хочу.
- С чего вдруг? Тебе там напекло в кузне-то?
- Брив тебе не сын. И мне не сын. Но стал сыном. Пять лет с ним каждый день работали. Молчали. Но всё друг про друга понимали. Хочу добром отплатить. Дитю его помочь.
- И на другой край света от родни свезти?
- Могу оставить. Энон свезёт.
Загнанная в угол, Мелина нахмурилась. На лбу собрались валики морщин. В пылу словесной баталии из-под платка выбились поседевшие пряди. Гость и хозяйка жгли друг друга взглядом. Лоэн по привычке, Мелина - от недоверия.
- Матушка, вы с Алиет езжайте. Я с папой останусь. Брата и Брива сторожить буду.
- Сиди, сказочница. Мужа тебе кто сыщет? Замуж выдаст? Лялька?
- А что делать? Не смогу я по ночам мирно спать, памятуя, что Брива предала, дочку его чужакам отдала. А вы укроетесь у динолинов. Как станет в Мегене спокойно, я письмо вам напишу. Вы и вернётесь.
- Какое письмо? Ни я, ни ты читать-писать не можем! Совсем в выдумках потерялась.
- Я тут в деревне научусь, а ты там. В горах.
- У кого научишься? Ита учить обещалась, староста обещался. А ты до сих пор имени написать не могёшь.
- Муж научит, - Лиланка потупила глаза. К веснушчатому лицу прилила краска, - Гончарский сын замуж зовет. И азбуку знает. Вот и два зайца в одном силке.
Мелина схватилась за сердце. К глазам привычно подступила дымка слёз.
- Какой гончарский сын, доченька? Замуж по любви выходят, а не ради азбуки.
- Может я его и люблю.
- Уж матери-то не бреши. Где Брив с Аэликом, а где этот...Глиняный мышонок.
- Его зовут Нэм.
- И слышать не хочу! Даже имя, будто глина озем шлёпнулась. И вообще, ни один добрый эльф свадьбы весной не играет.
- А ты сейчас добро дай, да езжай с Алиет, а по осени меня батюшка замуж выдаст.
- Ох, он-то выдаст.
Из-за перегородки слышалось неровное сипение. В последнее время отец семейства просыпался поклевать ряженки, да горшок испачкать. Только милостью Духов доживёт он до жатвы. И ляжет на голову красавицы позор - замуж сиротою выходить. Такую ни один приличный эльф в жёны не возьмёт. Только этот с водянистыми глазами да вечно грязными руками. В прежние времена на свадьбах прапрабабки плясали, а Лиланка будет одна, как былинка. Не праздник, а наказание. Ни одна мать такого горя дочери не пожелает. Но как быть? С собой везти и оставлять мужа одного в холодной хате помирать? И вернётся старшенький, а в кровати отец мёртвый. Сердце не выдержит. Ляжет он рядом и уснёт вечным сном. Или кровинушку свою ненаглядную незнамо кому дать увезти неведомо куда? Как после этого Бриву в глаза смотреть?
Мелина замотала головой, будто пыталась вытряхнуть страшные мысли. Но они цеплялись крючками беспокойства, карабкались назад в голову и вгрызались в нутро.
- Горько, - заключил кузнец, - Решай до утра, хозяйка. Приду до рассвета. Сразу поскачем. Сопли размазывать некогда буде.
Эльфийка слабо кивнула. Алиет спрыгнула с лавки и потянулась утешать мать. Лоэн сухо поблагодарил за обед и вышел вон. Лиланка в одиночку убрала со стола. Недолго думая, стала стряпать в путь. Поставила на огонь яйца да картошку, замесила тесто на лепёшки, достала из подпола сыр посвежее, выбрала крынки ряженки побольше. Ребёнку быстро наскучило ворковать над безответной матерью и она поскакала рассказывать сказки самому благодарному слушателю - спящему Милану.
Эльфийки не спали всю ночь. То плакали друг у дружки на плече, то бойко шептались. За окном тоскливо завывал ветер, гоняя неповоротливые облака по безлунному небу. В самое тёмное время ночи проснулся отец семейства. Хрипло позвал жену. Она тихо подошла к кровати, склонилась над ним.
- Голубка моя, ты к Пратисии в гости собираешься? - едва ворочал Милан языком.
- Что ты? Дома я, спи спокойно.
- Ты тёплых платков возьми. Там лес не растёт. Ветер сильный.
- Приснилось тебе. Отдыхай, не думай ни о чём.
- Мне тоже в гости пора. Там уже Ита.
Милан прикрыл веки. Сиплое дыхание шелестело в его горле.
Мелина обернулась на дочь, привалившуюся к перегородке. Тревога повисла в воздухе. Неужели разум Милана повредила старость? Вернётся ли он, когда Древо окрепнет? Или эльф уже настолько приблизился к Духам, что подслушивает их разговоры?
Раздался тихо стук в окно. Эльфийки подскочили на месте. У Мелины на миг пронеслась мысль, что Дух Древа пришёл проводить Милана в Небесные Сады. Но это оказался всего лишь Лоэн. Он приехал ещё до рассвета, как о обещал. К нему вышла укутанная до самых глаз Мелина за руку с Алиет. Лиланка следом тащила чуть не сундук, набитый снедью да одеждой на разные случаи жизни. Кузнец лишь головой покачал. Выудил из вороха самое необходимое, ворча, что барахла набрали, а о важном не подумали.
- Сани надо. Всех с собой возьмём. А за хозяйством соседи приглядят, - заявила Мелина.
- Сани да весной по лесам? - мохнатая бровь кузнеца уползла под кожаную шапку.
- Значит не сани. Телегу.
Лоэн буркнул что-то под нос, но телегу притащить обещал. Мелина поспешила в хату собрать в дальнюю дорогу мужа.
- Милан! Милан! Просыпайся, мы в гости к Пратисии едем.
Родной дом будто притих, осознав, что скоро останется совсем один. Хозяйка погладила побелённую стену, и пообещала скоро вернуться.
- Соскучиться не успеешь, господарынька.
Но хата отзывалась только оглушающей тишиной. Дыхание. Не слышно свиста старческого дыхания, что наполнял пространство последние месяцы.
- Милан!
Эльфийка кинулась к остывшей супружеской постели, где от мужа осталось лишь опустевшее тело.
Лоэн сыскал телегу, но услыхав, что больше она не нужна, едва не столкнул в реку. Дал женщинам время на прощания, но не более двух объятий. Мелина прижимала к груди ревущую уже взрослую дочь, просила как положено похоронить отца, быть хорошей эльфийкой. Просила прощение за позор на дочкину остроухую голову, клялась, что вернётся как только сможет. Прогонит неказистого Нэма и сыщет настоящего жениха.
Скоро Лоэн утомился ждать. За шиворот вздёрнул мелкотню в седло перед собой и тронул коня. Мелина с испугу полезла коню на коня и едва не опрокинулась на сырую землю. Скромный караван двинулся в путь. Лиланка не стала провожать его из деревни, боялась, что её всхлипы перебудят всех соседей, и побег будет сорван. Поэтому кусала губы до крови, давилась слезами и прощалась со счастливым будущим.
Следующе же ночью на Мегенском кладбище с Миланом прощалось невиданное число народу. Всего-то дочка да зять.