Глава 8
Местных петельщиков возмутила бойкая девчонка, что с порога посрамила их труды. Они недобро поглядывали во двор Мелины, где чужачка работала сутра до ночи, цокали языком вместо приветствия и хмурились, когда искали изъяны в свеж сплетённом тыне. Ита удивлялась, но в ответ не дерзила. Настоящая зависть и гордыня не были знакомы лидерскому народу. Древо Грёз одаривает каждого поровну, а уж как распорядиться даром, каждый решает сам. Чему же тут завидовать?
Первым сдался молодой мастер. Накануне он долго прогуливался взад и вперёд по улице у дома, где приютили лидеров. Брив даже заподозрил неладное - неужто собрался свататься к чужеземке? И всё поглядывал за ним из окна с видом грозной тучи.
Только занимался холодный рассвет, а Ита уже отправилась в рощу заготавливать лозы и бересту. Перешла на южную сторону деревни по бревенчатому мостику, что выглядел на порядок внушительнее речки. Посчитала по дороге дворы со старой оградой. Поздоровалась с горланящим белым петухом.
Сегодня пришлось уходить в рощу дальше обычного. У ближних к деревне растений Ита уже взяла всё, что могла. Возьмёт больше - и дерево погибнет. Свет зарождающегося дня ещё слабо освещал лесок, но Ита заметила движение среди ветвей. На зверя не похоже - хоть и не шумит, но слишком неосторожен. Брив тоже не мог идти за ней. Как привык к петухам, в такую рань его и вторым нападением на Древо Грёз не поднять, так он уставал в подмастерьях у кузнеца.
- Хоть огнём больше не повелеваю, но нож всегда при мне.
- Не бойся, это я - Аэлик, - изгибаясь под ветвями, к Ите вышел молодой эльф, что вчера так беспокоил своим видом Брива. И ему было чего опасаться. Аэлик действительно красив. Зелёные глаза по-кошачьему вытянутые, губы бантиком, кожа такая белая, будто ещё сохранила магический свет, светлые волосы длинные, чуть не до пояса. В общем, есть на что поглядеть. Да не в гляделки с ним Ита играть собралась.
- Ты зачем за мной следил?
- За тобой и следить не надобно. Столько средь эльфов прожила, а всё так же через лес шумно бредёшь, точно изба-самоходка. - Аэлик улыбнулся собственному остроумию, обнажив непривычно ровные зубы, но тут же стушевался, - Я тебя сторожить буду. А то перед всей деревней обещалась молчать, что ты лидер, а тут же первому встречному всё и выдала, как на духу!
- Так некому разболтать в вашей глуши. Вчера тут самый болтливый пробегал. Его все тетеревом кличут. Но он никому не скажет. - Эльф поджал губы, - так зачем за мной шёл?
- Я учиться хотел, - на белой коже обозначился румянец, точно нарисованный.
- Чему учиться? В лесу шуметь?
- Нет, лозы собирать и ровно плести. Как лидеры.
- Зачем тебе? Ты и так учишься у местного мастера. Он на днях меня даже похвалил, плюнув на моё плетение. А оно ни капельки сквозь себя не пропустило.
- От того и хочу у тебя учиться. У нас такого не сдюжат. А я хочу мочь плести корзины, что не пропускают воды...
- И мебель, что верно служит ещё внукам.
- И мебель, - эхом отозвался Аэлик.
- Зачем мне тебя учить?
- Я хочу скопить денег и уехать жить в большой город. Хочу открыть лавку или даже трактир, чтобы каждый день встречать новых гостей. Не то что здесь у нас.
Ита зло рассмеялась. И стала рвать лозу. От этого часть будет непригодна в работе и растение пострадает, но в гневе лидеру огня не до разумности. Аэлик опешил. Чёрные ресницы затрепетали, будто эльф собрался расплакаться. Он отступил в чащу и уже собирался отказаться от своей затеи, но решился на последний манёвр:
- Почему ты смеёшься надо мной?
- Уходи!
- Я тебя обидел?
- Прочь!!!
Аэлик сорвался с места, как испуганный заяц, и скрылся среди деревьев.
В окружении попорченной лозы Ита стояла, пока окончательно на рассвело. Когда первые лучи солнца коснулись её, лидер стала молиться впервые со дня падения Древа. Она отчаянно просила своего небесного огненного покровителя:
- Огненный Дух Неба, прошу, дай сил рабу, что ты милостиво одарил частью своего могущества. Научи одинаково сиять как среди родных, так и среди чужих. Помоги направить жгучие слёзы в мирное русло. Не дай сгореть зазря. Великодушная Пратисия, что затмевает своим ликом младших братьев, не губи одиночеством рабу Иту... Прошу.
Ита постояла ещё. Глаза болели и слезились от яркого света, но ответа не было. Стоило ли ждать? И в прежние времена, когда прямой проводник между живыми и Духами рос у них под боком, небесные покровители ни разу не ответили Ите. Зачем же им теперь отвечать защитнику Древа, что не отдал за него свою жизнь. Ита собрала разбросанную лозу. На тын такая уже не пойдёт, но хватит на домашние мелочи. Попросила прощения у подранных в ярости растений. И пошла обратно в деревню.
Лидер задержалась в лесу сильно дольше обычного. Холод успел коснуться каждой косточки и теперь сотрясал Иту с головы до ног. На северной стороне моста её уже в волнении ожидал Брив. Издали завидев её, он перемахнул мост и поспешил помочь. Брив отнял связку лозы, нарочно коснувшись руки Иты.
- Не бойся, волки не стали меня жрать, сказали, что больно холодная.
-Ты снова уходишь в лес одна, ещё и в такой холод. Что, если ты замёрзнешь насмерть? Никакая лоза не стоит жизни. Если тебе так нужны ветки для работы, лучше мне скажи. Я целый обоз привезу. Ещё и с горкой!
- Если тебя за лозой посылать, ты точно ветки натаскаешь.
- Ветки, не ветки. Что нужно, то и принесу, - буркнул он, опустив голову, - Ты ещё и босая! Сама же видишь, все эльфы обутыми ходят...
- От того у них и трава низкая, и плоды мелкие, и козы вместо коров! - прервала Ита, - с землёй нужно делиться своей силой, только тогда она будет щедра. Как я соберу хорошую лозу обутой? Сегодня нарежу, сколько нужно, ничего не дам в замен, а на завтра всё зачахнет! Нет, что хочешь со мной делать, а ходить летом обутой, когда земля трудится и ей нужна подмога — это отворачиваться от Духов. Нет. От самого Древа Грёз!
Ита хорошо усвоила отцовскую науку. Рог редко ухаживал за садом, только выходил туда утром побродить среди деревьев, конечно же босым, и приговаривал: "Я крепкий. Сил во мне много. Берите от меня впрок". И деревья всегда давали обильный урожай. Особенно слива перед террасой. Отец часто сидел под ней, когда плёл новую работу. Мать Брива вообще считали странной, так как та даже зимой нет-нет да и выскочит босая побегать по озимым, чтобы уже ранней весной на урожай не нарадоваться. Что там передавалось спящей земле, знала только она.
Тем временем Брив продолжал поучать Иту. Она знала, причитания не закончатся, пока он не убедится, что руки у неё достаточно тёплые. Но была не против его опеки.
Ита знала, что хитрец то и дела её касается не только от беспокойства. Брив с прибытия в Мегену не заговаривал о замужестве, от чего она перестала рядом с ним держать ухо востро. Брив, как тень, всегда оказывался рядом, всегда улавливал настроение. В мире, где осталось, возможно, лишь двое лидеров, понимал её лучше других. Да и Лиланка, сидя на крыльце у ног Иты под предлогом обучения, беспрестанно рассказывала, какой этот темноволосый лидер замечательный. Со дня падения он действительно изменился. Черты лица утратили детскую округлость, волосы из женственных завитков распрямились в тяжёлые волны, на сытной эльфийской пище и честном труде раздались плечи. Да и сам Брив стал на порядок серьёзнее. "Начал обрастать мхом", - как говорили дома про молодых людей, что наконец становятся взрослыми.
Лидеры подошли к дому Мелины. Из-за двери, будто бы всё время их поджидала, показалась Лиланка:
- Брив, тебя искал кузнец, - она расплылась в улыбке, которой не хватало верхнего зуба, - говорит, что уже давно дожидается тебя в кузне. А ещё, что тебя ему за грехи на постаревшую задницу послали разгневанные Духи, - Лиланка захихикала, произнося взрослые запрещённые слова, перебросила тонкую косичку с одного плеча на другое, похлопала белобрысыми ресничками и ушла в дом. Где, судя по рёву, тут же получила от матери затрещину за лентяйство.
Брив водрузил связку на гору вчерашней и позавчерашней лозы. По-отечески наказал работать только на солнце, не забывать отдыхать и не дожидаться его. Ита не слушала и кивала. Он всё равно повторял одно и тоже каждое утро перед уходом. Когда с наставлениями было окончено, Брив поспешил в кузню, что уже курилась на другом конце Мегены, а Ита ушла в дом отогреваться.
К полудню работа во дворе кипела. Впрочем, как и во все дни прежде. Мелина что-то стряпала в доме, её старший сын прибирал в хлеву и рубил дрова, муж ушёл работать в поля, младший на крыльце играл с подросшими котятами, а Лиланка упорно делала вид, что учится плетению у мастерицы. И, вроде, все при деле, но кто-то упорно околачивался у ограды. Ита оторвалась от работы. Снова этот эльф.
- Ты не хочешь меня учить от того, что опасаешься, будто у тебя никто не купит работы?
- Нет, мне решительно всё равно, будут ли у меня покупать.
- По что меня гонишь? Я способный ученик.
Если бы магия не ушла с Лаберена, сейчас Ита целиком пылала от гнева.
- Подойди ко мне, Аэлик. Ближе. Нечего у тына стоять, коль учиться собрался. А теперь получи первый урок, эльф, что рвётся прочь из дома. Чтобы научиться, сперва нужно внимательно смотреть. И смотри сначала на меня. Вот, что сделала со мной тяга сбежать из дому! Нет у меня больше ни дома, ни крова, ни родных, ни земли. Даже силу и ту отняли! Ты готов терять? Терять всё и по-настоящему?
Аэлик подался назад, будто снова хотел сбежать, но остановился. Нахмурил белёсые брови. Обвел взглядом двор, заваленный лозой, полу готовыми оградами, инструментами, бичевой. Глянул куда-то в сторону. Может быть в сторону дома.
- Я не первый эльф в Мегене, что хочет уехать в большой город.
- А многие ли возвращаются домой к своим друзьям, к семье, к земле, что взрастила их?
- Иногда возвращаются.
- Часто?
- Первое время возвращаются по зиме, если порт замерзает, и торговля не шибко бойко идёт.
- И совсем им домой не хочется?
- Говорят, что хочется, когда дело в руки не идёт. А в работе о таком не вспоминается.
Ита посмотрела на неоконченную работу. Огляделась вокруг. Все дворы, что было видно с её места, уже давно красовались плотно сплетённым тыном, который облагораживал простенькие эльфийские хатки. Работа Иты уже пошла в ход. Одни хозяева домов сушили на отполированных столбиках глиняные кувшины, другие развешивали проветриться дорожки. Были и те, что даже пытались выкорчевать изделие чужестранки, но пригляделись к работе и как-то поутихли. Ходили только вокруг да надменно задранными носами.
Аэлик был прав. Ита тоже сбежала от воспоминаний в работу. Никогда прежде она не трудилась так усердно, старые мозоли кровоточили, будто Ита взяла плетение впервые.
Сколько раз она заставала отца за работой на рассвете. После смерти жены Рог часто плёл всю ночь. Он говорил, что день - хлопотное время, а ночь - час для воспоминаний. И он не хочет вспоминать, как потерял своё сердце. Но, ей казалось, что трудолюбие свойственно только лидерам.
Ита смерила взглядом Аэлика. Проша по его тонким ногам в оранжевых бриджах, по узловатым запястьям и острым локтям, по узкой груди и плечам. Остановилась на белокурых волосах. Заглянула в большие глаза. Он походил на телёнка, что ожидает лакомство. Вот-вот выпятит нижнюю губу и нетерпеливо потянется к руке хозяина. Ита мотнула головой, отгоняя рой мыслей.
- Садись возле Лиланки. Сегодня ты только молча смотришь. Завтра можешь задавать вопросы. А там видно будет, что из тебя выйдет.
___________________
Брив пришёл домой, когда солнце уже скрылось за горизонт. Не спала только Ита. Она всегда дожидалась его, сидя за столом в свете лучины.
- Я же просил не ждать меня. Тебе опять вставать ни свет ни зоря, - шептал он, чтобы не разбудить хозяев. Храп из-за перегородки давал явно понять, что Бриву это удаётся.
- Мне не уснуть, пока ты не дома.
- Не говори так, а то я решу, что ты в меня влюбилась, - Брив растянул губы в глупой ухмылке - весточке из прошлого, что прежде так раздражала Иту. В ответ она лишь пожала плечами. Брив подсел к ней, положил сложенные руки в замок на стол и в упор смотрел на Иту. Что-то почувствовал. Древо ошиблось и даровало сыну воды чутьё зверя, не иначе. - Что-то случилось?
- У меня может появиться первый ученик.
- Но ты уже учишь Лилаку.
- Ой, этой девчонке никогда не стать мастером. Слишком неусидчивая. Всё равно, что тебя посадить за плетение.
- М-да, я бы дольше ел пирожок Мелины, чем высидел за твоей работой. Так что за ученик? Не уж-то тот эльф? - Лицо Брива стало непроницаемым, как озеро без ветра. Он злиться, расстроен или ему уже всё равно?
- Да, тот эльф. Его зовут Аэлик. Уж очень упорный. Прям как один знакомый нам лидер. Но он смог высидеть за работой весь день. Если будет таким же упорным, то стану его учить. Может это первый шаг к принятию нас эльфами?
Брив стиснул зубы, но тут же изобразил подобие благодушия.
- Конечно, не можем мы вечно быть для них прорехой в валенке. Да и вы похожи с этим...Ушастым. Оба светловолосые, стройные. Теперь вместе будете сидеть под окнами и плести. Вдвоём. Днями напролёт.
- О, Брив, - Ита засмеялась, но тут же осеклась и прикрыла рот рукой. Прислушалась. Мерный храп не прервался. Она продолжила, - Не ищи в нём соперника, - она накрыла шершавой ладонью его ладонь, - я ещё не взяла его в ученики. У меня и без него много дел.
Ита придвинулась ближе и опустила голову на плечо Брива. От него пахло металлами. Но не так, как в день падения Древа. А тепло и уютно, как пахнут старые инструменты. Лучина догорала. Брив гладил Иту по волосам. Они сидели так, глядя на пляшущие по столу тени от домашней утвари, пока лучина не погасла. Когда тьма лишила лидеров зрения, их чувство осязания стало ярче. Ита ощущала, как замерла его рука под её пальцами, как напряглась спина. Он едва дышал. Ита тоже боялась пошевелиться, вспугнув миг. Они слушали дыхание друг друга, чувствовали каждое соприкосновение. Первым из оцепенения вышел Брив. Он погладил её пальцы лёгким, едва осязаемым движением.
- Если хочешь, бери эльфа в ученики. Я обещаю не отпугивать его. Может мы даже подружимся.
- Да, думаю вы подружитесь. Ты ведь лучший мастер очарования на всём Лаберене. Особенно, когда хмуро следишь из окна, - Брив мягко просунул пальцы между пальцев Иты. По спине побежали мурашки. Это не было похоже на то, что рассказывают в легендах. Там герои рвут из груди сердца ради любимых или среди толпы объявляют о намереньях навсегда связать себя с жизнью другого. А тут просто её рука в его руке и темнота. Брив потёрся щекой о её макушку. Ита коснулась пальцами его бедра. Он склонился к её лицу. Она затаила дыхание.
Скрипнула кровать. Лидеры отпрянули друг от друга, как преступники.
- Уже поздно. Завтра много работы, - Ита принялась растилась дорожки на лавке.
За её спиной скрипнула дверь. Это Брив ушёл в ночь.
___________________
К обеду полил дождь. Работа, и так задержавшаяся из-за расспросов ученика, и вовсе прекратилась. Аэлик ушёл, Ита вернулась в дом. Лиланка сидела за прялкой и больше портила хлопок, чем пряла.
- Ты чего сегодня со мной не плела?
- Так а зачем? Маменька сегодня всё одно со двора ушла, батюшка с братцем в полях.
- Ох и лентяйка ты.
- И вовсе не лентяйка! - затрепетала острыми ушами Лиланка, - Я хочу писать научиться, чтобы записывать сказания и легенды, как умудренные старцы. А не прясть, пока все пальцы в кровь не сотрутся, и не кашеварить, покуда жиром не пропитаешься.
Ита потрепала девчонку по белобрысой голове с тонкими косичками. Достала из-под полотенца кувшин с ряженкой, откупорила его и села у окна с большой деревянной ложкой. Эльфийское лакомство ещё в первый день Мегене пришлось ей по душе.
По мутному стеклу стучали крупные капли. Тонкоствольный кустик рябины возле тына клонился от непогоды чуть не до земли. И где сейчас Брива нечистые носят? Конечно, лидер воды никогда не пропадёт в грозу, но прежде с ним была сила. За окном мелькнул белый платок. Вскоре на пороге показалась промокшая до нитки Мелина с раскрасневшимся сыном.
- Ой, матушка, ты будто в реке скупалась!
- Тащи полотенец, непутёха! Ох, Ита, светец мой, что я от соседушки узнала!
- Что-то очень важное, раз закваску прихватить позабыла.
- Какую ещё закваску? Лиланка, ты за полотенцами там в Элерегию пошла? - Мелина усадила сына в ясли, подсела к Ите и ухватила её за руку, что держала ложку, - Опять холодная, как жаба. Ну конечно, холодное ведь ешь! Ай, всё после! Сейчас я тебе расскажу, как наши девушки к женихам сватаются.
- И зачем мне это?
- Ты глазёнки-то свои не закатывай, а слушай, что старшие наказывают. Когда эльфийке приходит час выходить замуж, она может сама пойти к полюбившемуся эльфу. Девушка под присмотром матери печёт блины и идёт к жениху.
- Всего-то блины? Я уж думала, что влюблённые эльфийки пляшут голышом у костра.
- Нет уж, дорогуша. Блинки не простые. Там должно быть поровну солёных блинов на воде, сладких на молоке, пышных на кефире, с добавлением ржаной муки и ещё пожаренные в масле. Каждый из таких блинков символизирует Духов Неба и Лаберен. Она несёт кушанье жениху обязательно в непогоду. Стучится в дверь и ждёт, покуда откроет именно он. Если открывают другие домочадцы, то стоит, дожидается своего суженого. Если он отведает все пять блинков и останется довольным, то по осени играют свадьбу.
- А если не останется?
- Значит придётся девке другого полюбить, - пожала плечами эльфийка.
- А как сватаются эльфы?
- Да просто всё. Собирают семью и просят выдать эльфийку замуж.
- Так это легче, чем с блинами по буре тащиться.
- Кому легче, иные от страха перед невестиной семьёй точно язык откусили.
- Мой батюшка тоже очень волновался на сватовстве. Но он к тому времени уже заслужил уважение у семьи мамы и завоевал её сердце.
- А как это у вас, у лидеров, всё заведено? - подвинулась Мелина поближе, разволновавшись, как девочка. Прибежала из-за перегородки Лиланка с полотенцами, впихнула их под локоть матери и села рядом с Итой тоже послушать.
- Ну, у нас мужчины сначала пытаются понравиться семье девушки, разговаривают и с ней, - Ита вспомнила, как Брив приехал к ней на коне, - если всё складывается хорошо, то преподносят девушке в подарок семейный знак.
- Какой ещё знак? - Лиланка в волнении дёргала себя за косичку.
- Он дарит что-то, что олицетворяет его силу. Так мой батюшка - сын земли, подарил моей матери молодое деревце сливы. Он с самого детства под присмотром своего отца прививал к деревьям веточки, опылял цветки пыльцой с другого дерева, высаживал побеги то в тени, то на солнце и так до тех пор, пока не вырастил сливу такую сладкую и сочную, что ни один лидер такой прежде ни разу не пробовал. Батюшка посадил косточку с того дерева и вырастил саженец, что и подарил маме.
- Почему же именно сливу? - спросила Мелина, потирая родинку на щеке.
- Батюшка говорил, что она растёт будто из двух половинок и походит на сердце.
- Абрикос тоже из двух половинок. И персик.
- Да, но они постоянны. А слива переменчива. Она покрыта матовым налётом, но стоит её вымыть, и тут же на свет появляется кожура, усыпанная звёздочками, как небо. Но какой бы переменчивой внешне не была слива, она всё равно остаётся сливой. Так и мой батюшка всю жизнь любил только одну девушку.
- Какая красивая история, - простонала Лиланка.
- Хорошо, солнышко. Что дарят земляные и, может, огненные лидеры, я ещё могу придумать, но чем балуют невест воздушные, ума не приложу!
- Мой воздушный дед подарил бабушке маленькую самодельную мельницу с разными приспособлениями на основании. Хочешь, крепишь на неё обтёсанный камень, ставишь на улице - вот тебе почищенные от шелухи семена. Хочешь масло? Крепишь к мельнице лапу с деревянной петелькой, опускаешь в миску со сливками и уходишь по делам. Возвращаешься, а в миске уже масло взбито.
- Такая диковинка и мне бы в хозяйство пошла, да не за лидера я вышла замуж, - расхохоталась Мелина, - А как же сватаются девушки.
- Никак. А зачем ты затеяла этот разговор?
- А всё от того, что мне рассказала соседушка! Она видела, что в кузне всю ночь горел свет, - Мелина хитро прищурилась.
- И что с того? Может там кузнец задержался за работой.
- А вот и нет! Кузнец сегодня утром в кузню через всю деревню шёл.
- Тогда Брив за работой засиделся.
- Сейчас в кузнице не шибко много работы.
- Может он там просто заночевал.
- При горевшей всю ночь лучине?
- Может и при лучине, - буркнула Ита.
- А может он там для тебя семейный знак делает? - послышалась из-за спины Лиланка.
Из рук Иты выскользнул кувшин и разбился вдребезги, разметав густую ряженку по деревянному полу. Тут же подскочила пятнистая кошка с котятами и принялась слизывать угощение, пока не вытерли. Но эльфийка не стала гнать кошку. Только проворковала:
- Это на счастье, солнышко, на счастье.