Глава 9
Брив не появился дома и на следующий день. И на следующий. Работа у Иты не ладилась, Аэлик, замеченный в подмастерьях у чужеземки, был схвачен сухопарой эльфийкой за уши и уволочен домой. От тревоги и бездействия на исходе третьего дня с ухода Брива Ита не выдержала и отправилась в кузню. Мелина, конечно, всячески её удерживала и уговаривала, даже намеревалась запереть "солнышко" в хате. Но не справилась с вскипевшим гневом Иты. И отпустила её от греха подальше.
Накинув на голову белый платок, Ита неслась через деревню, как грозовая туча. Эльфийки отрывались от дел и оборачивались на неё, о чём-то шептались. Животные чуяли в Ите угрозу и спешили убраться с её пути.
Вдали показалась курящаяся кузница. Небольшая постройка стояла чуть в отдалении от поселения. Река огибала её с трех сторон и сворачивала на север. Звон молота разносился по округе. Возле мастерской сидел старый кузнец и починял потемневшую от времени кольчугу. Кожаный фартук, наброшенный на грязную рубаху, был весь измазан и изрезан. Давал явно понять, что работы в кузнице не убавляется. Седые слипшиеся от пота волосы, завязанные в хвост, лежали тонкой полоской на широком плече. От натуги эльф морщил и без того крючковатый нос. Горбатость и удивительно низкий для эльфа лоб довершали сходство со стервятником. Мастер издали заметил приближение Иты, отложил работу и встал перед приоткрытой дверью, сложив мясистые руки на груди. Ита влетела во двор в сбившемся на шею платке. Уверенно приблизилась к мастеру. Оказалось, эльф ниже её на голову.
- Здравствуй, дядюшка кузнец...
- Меня звать Лоэн, - прервал он.
- Здравствуй, Лоэн, меня зовут Ита...
- Знаю. Зачем пришла?
- Я ищу Брива, он...
- Работает.
- Он уже три дня не приходит...
- Занят в кузне.
- Может отпустите его домой хоть на день?
- Не держу, как дома остаётся.
- Неужели у вас так много работы, что нужно оставаться на ночь?
- Работы не много. Своё делает.
- Я хочу с ним поговорить, - Ита сделала шаг к входу.
- Никак нельзя.
- Почему это?
- Занят, - стоял на своем Лоэн.
Ите удалось поверх седой головы заглянуть в приоткрытую дверь. Полумрак освещал огонь в печи. В его свете обозначился профиль Брива. Он раздувал мехами жар. В кожаный фартук то и дело брызгали искры. Голый торс под фартуком лоснился от пота. Волосы, перехваченные тесьмой на лбу, облепили лицо и шею.
- Брив! - позвала Ита. На миг жилистая рука зависла на рукояти, но тут же возобновил мерный ход.
- Уходи, по добру! - зарычал на неё Лоэн.
- Я никуда не пойду, пока не поговорю с ним.
- Уходи, кому говорят! Придёт он, никуда не денется.
- Когда?
- Когда будет пора.
Ита подалась вперед ещё на шаг. Но и эльф шагнул навстречу.
- Ближе подойдёшь - выпорю.
- Да как ты...
- Ита! - позвали из деревни. Ита обернулась. К ней со всех ног бежала растрёпанная Мелина, - Ита, доченька, пойдём домой. Нужно подготовить хату к приходу гостей.
- Каких ещё гостей?
- Ну ты же разумеешь, весь час соседи заходят погостить. То один, то другой. Пойдём, солнышко, нечего беседовать с грубияном.
Мелина взяла Иту под руку. Та позволила себя увести. Угроза кузнеца показалось ей вполне осуществимой и охладила гнев. Ей не хотелось перед всей деревней стоять с задранным подолом и верещать от ходившей по мягкому прутины.
Пара брела по деревне. Мелина гладила Иту по руке вспотевшей от бега ладошкой и без умолку болтала. Эльфийка свернула с речной дороги в глубь селения, где повсюду кипела жизнь. По дворам сновали эльфийки, перекрикивались через ограды, под ногами вертелись разноцветные куры, жирные гуси глотали придорожный песок и мелкие камушки, не забывая шипеть на мимо проходящих. На двухколейной тропке у лужи возилась длинноухая ребятня. Они пускали по воде кораблики, сложенные из листьев прутиков и скорлупок. В крепости лидеров такие игры всегда заканчивались непредсказуемо. То магические волны трагически топили кораблик, то штормовые ветра нечаянно зашвыривали его в чей-нибудь огород, то посреди лужистого моря поднимались материки, то вскипали немилостивые воды.
Мимо женщин промчался эльф на сером в яблоках скакуне.
- Совсем немного часу минуло, а наши уже привыкают мириться с живностью и без магии.
- Может и весточку в Элерегию скоро пошлют?
- Это какую?
- О нападении на Древо.
- А, ты об этом? Так магии небось повсюду не стало. Наш король мудрый. Наверняка обо всём догадался. И уже переиначивает жизнь на новый лад.
Ита остановилась и непонимающе заглянула в румяное безмятежное лицо эльфийки. Почему её не тревожит гибель целого народа? Целого мира! Их ведь это тоже коснулось.
Ита обернулась к детям, играющим у лужи. Магия даровала их предкам долгую жизнь, они почти не знали хворей и печали. Смерть близких их не тревожила, в болотистые леса осмеливался забираться редкий враг. Когда дети вырастут, мир уже будет иным. Может через поколение эльфов не станет. А может они будут иными. Не зря же в легендах эльфийский народ сравнивают с водой. И столица названа в честь Духа Воды. Хорошее имя. Звонкое. Точно весенний ручеёк по камням.
Э. Перескочил через кочку.
Ле. Брякнулся о плоский булыжник.
Ре. Прокатился по гравию.
Гия. Влился в русло полноводной речушки.
Сложно дочери огня понять остроухих. Вот Брив быстрее влился.
- И мне пора переиначивает жизнь на новый лад, - Ита выскользнула из хватки эльфийки, сорвала соломинку у забора и опустилась возле детей. Те поначалу отпрянули от странной короткоухой тёти, что за закрытыми дверями поругивали их матери то за прилюдное подвязывание подола в жаркую погоду, то за молчаливый труд, от за непохожесть, то потому, что староста так наказал. Но любопытство оказалось сильнее. Эльфийки, оторвавшиеся от ежедневных трудов, настороженно следили за чужеземкой, готовые в любой миг ринуться на спасение отпрысков. Ита опустила соломинку в воду возле корабля-скорлупки. Из-под бортов вырвались пузырьки, кораблик сорвался с места и понёсся через лужу. Восторг и хохот прокатились по улице. Эльфята прыснули по сторонам рвать соломинки. Бойкий мальчишка постарше подхватил ведро и кинулся к реке. Через несколько минут лужистое море стало шире и глубже, на его поверхности покачивалось с десяток кораблей-скорлупок, - Начали! - скомандовала Ита. Лужа вспенилась. Детвора старательно дула щёки, подгоняя кораблики к противоположному берегу.
Спустя примерно четверть часа у лужистого моря уже толпились и взрослые. Ита потихоньку вернулась к сияющей от удовольствия Мелине. Под руку они поспешили домой.
- Не думала, что эльфы так заинтересуются такой чепухой.
- Что ты, солнышко! Каждый эльф не прочь покуролесить. И нам очень любо всё новое.
- Что-то не похоже. Очень уж остро принимают мою работу.
- Не горюй, Ита. Староста бережёт нашу деревню от бед. Кто его знает, что там у людей на уме. А твоя работа больно приметная и нашим недоступная. Вот и дуются, как индюки. Обвыкнутся да утихомирятся. Теперь малышня от тебя не отстанет, а материнские сердца-то и пообтают.
У хаты Мелины ждал Аэлик с эльфом, что промчался по деревне на сером коне в яблоках.
- Что, Аэлик, матери ослушался? - лукаво нахмурилась Мелина.
- Я матери сказал, что в Мегене нужен мастер-эльф, чтобы соседи неладного не заподозрили.
- А друга зачем привёл?
- Вот он в Мегене и останется мастером, а я в большой город уеду.
- А ты матери про свою хитрость рассказал?
Аэлик в одночасье покраснел до корней молочно-белых волос. Но Мелине уже не было до него дела. Она заметила, что из печной трубы не валит дым, и поспешила в дом. Послышался звонкий подзатыльник и рёв Лиланки. Очевидно, хулиганка позабыла следить за обедом. Эльфийка выглянула в окно:
- Лиланка сегодня упражняться не будет, - рама с дребезгом захлопнулась.
- Садитесь на крыльце, подмастерье, - вздохнула Ита. Привычное течение жизни напомнило, что Брив который день скрывается от неё в кузне. - Сегодня ты смотришь, а тебе, Аэлик, пора бы плотнее плести. Вот так прижимай лозину. Подвяжи край, чтоб не ослабевал.
К вечеру во двор вошёл ещё не постаревший эльф. Аэлик с приятелем бросили работу и вытянулись по струнке. Ита взглянула на вошедшего. Серебряная серьга в левом ухе, ярко выкрашенная в синий рубаха, добротный кожаный пояс и сандалии, витиеватые, ещё не позеленевшие, татуировки на руках. Коротко стриженные тёмные волосы, карие глаза, прямой нос. Он разительно походил на Арику, если бы у той был сын.
- Так вот куда подевались мои ученики - пробасил он.
- Мастер Энон, мы просто...
- Я вижу, что вы просто, - Энон оглядел двор, смерил с головы до ног Иту, поскрёб длинным ногтем тын, на который ещё недавно плевал. - Ты, мастерица, по что моих учеников переманиваешь?
- Никого не переманивала, уважаемый мастер. Сами приходят, в подмастерье просятся. Я гнала их по началу, но они, как вши, возвращаются.
- Знаешь, Ита, я привык добро жить, много работать и учить молодь. Ко мне за товарами едут из соседних деревень, а на ярмарке от торговли нет отбоя. Если так дальше дело пойдёт, я останусь без всего, - Энон упёр кулаки в бока, недобро поглядывая на бывших учеников, - Чего глазеете, пустые пни? Несите мне лавку и мотайте науку на уши - настоящий мастер не только учитель, но и вечный ученик.
Подмастерья в недоумении переглянулись и кинулись в хату. Под радостные возгласы Мелины лавку вынесли на двор. Постелили сверху разноцветную дорожку и вернулись на места. Под мастером Эноном скрипнула лавка. Он упёрся в широко расставленные колени и воззрился на Иту.
- Ну, мастерица, показывай, как могёшь.
___________________
Когда смеркалось, Мелина позвала гостей к ужину. Молодые ученики поклонились на приглашение, но ушли ужинать домой к заждавшимся матерям. А мастер Энон принял предложение и сел с хозяевами за стол. Он весь вечер рассказывал о приключениях на ярмарках в дальних краях лесной страны. Его бас эхом гремел по углам, будто силой и здоровьем отгоняя злых духов. Если после падения Древа они ещё могли проказничать в мире живых.
Ита молча слушала истории Энона и представляла себя на его месте. И с удивлением заметила, что мечта о лавке и путешествиях в ней не умерла. Может, когда у них с Бривом снова будет дом и своё хозяйство, Ита станет вместе с эльфами возить изделия на ярмарки. Если, конечно, Энон снова не обозлиться на строптивую чужачку.
- Я слышал ты, Ита, знала Арику, - обратился к ней мастер, - Она моя дальняя родичка.
- Да, Арика приютила нас после падения Древа. Вы знали, что походите на неё? Даже татуировки и те схожи.
- Ну, татуировки у нас точно схожи, - разразился Энон громоподобным смехом, - это же знаки древнего рода. Коль род у нас был один, вот и татуировки схожи.
- Старейшина ведь тоже ей родня, почему у него нет знаков рода?
- Не заслужил, - в хате повисла тишина, даже Лиланка перестала болтать ногами, - Если до осенней ярмарки успеешь делу научить, может к весне у меня ещё завитков прибавится.
- Наверное его бы не поставили старейшиной, коль не заслужил.
- Ворчать и требовать порядка горазд каждый старик. Для родового знака нужно что-то важнее, чем старость.
Мелина принялась нервно щипать себя за родинку на щеке, её муж подавился чаем, а старший недобро покосился на гостя. Огонь лучин затрепетал, будто учуял напряжение за столом.
- А я считаю, что каждому должно заниматься своим делом. Не всем Духами дано заниматься большими делами, за кои рисуют на руках. Но маленькие дела очень потребны в мире. Без маленьких дел не бывает больших. В каждой деревне потребен и дядюшка Энон и дедушка староста.
- Посмотрите-ка! Мелкота не уступает в мудрости матери. Да что матери? Старейшине! - прогромыхал Энон потрепав смелую Лиланку по голове.
- А я вырасту, дядка Энон, и буду такая мудрая, что тоже татуировки перед всей деревней заслужу!
- Мало заслужить, Лиланка, нужно быть древнего рода.
- Так моих маменьку с батюшкой не под лопухом сыскали. Они тоже от эльфов повелись. Чем же не древний род?
- Коль сумеешь удивить, самолично тебе татуировки нарисую! - прогромыхал в ответ Мастер Энон. Лиланка удовлетворённо сморщила веснушчатый нос и принялась гонять по тарелке варёную репу, - А у лидеров как метили достойные рода? Может тоже чего рисовали?
- А у лидеров все рода древние, ведь мы все дети Древа. От того друг друга никак не метили. Особо уважаемые селились ближе к Древу, но средь них мог заслужить место любой. Жили себе, тоже думали об урожаях, о своих ярмарках. Наши дети тоже хотели повзрослеть. Но пришёл человек. Может и сюда скоро заявится. Кто знает?
Над столом опять повисла напряженная тишина. Теперь и Энон нервно крутил ложку в руке.
- А может они и воевать позабыли, - пролепетала Лиланка, слизывая усы от ряженки.
- Такое не угадать, - начал Энон, - Нельзя же весь век прожить в страхе пред врагом. Да в Мегене! Наши предки были мудрыми и правильно поставили первые избы. С одного боку непроходимый лес, с другого узкая дорога к портовому городу. До моря далеко, до столицы тем паче. Кому тут ошиваться потребно?
- Староста так не считает.
- Старый дурень плохо считать обучен, - зарокотал, понизив голос, мастер, - у нас тут чужие да соседи только после сбора урожая до весны ходют. Кому вы тут летом нужны вас искать? А зимой все уши под шапками прячут! Он вообще по первой хотел вас в хате запирать, чтоб ни шагу из дому. Да Мелина его образумила. Видать, заболтала до полусмерти, а, Милан? - загоготал мастер, тыкая ложкой в сторону мужа Мелины. Тот застенчиво улыбнулся и с нескрываемой нежностью покосился на жену. Мелина засмущалась, как невеста, и закрыла лицо платком. А Ита с удивлением отметила две вещи: она впервые услышала имя хозяина дома, а ещё, эльфы по-прежнему трепетно влюблены друг в друга. Где же она живёт, такая любовь?
Когда за окном уже блестели звёзды, гость поблагодарил хозяйку за добро и сытный ужин, пообещал Ите сутра же показать, где сам лозу собирает. Вышел вон из хаты и стал насвистывать себе на пути к дому.
Мелина прижала дочку к груди и принялась баюкать, уткнувшись в её макушку. Старший сын подхватил младшего и унёс в люльку. Отец семейства последовал за ними. Ита стала собирать посуду со стола. Послышались сдавленные всхлипывания.
- Маменька, чем я опять тебя расстроила?
- Ничем, доченька. Кажись, и от твоей болтовни есть прок. Ты, Ита, ложись отдыхать. Всё одно уже темень. Поутру миски сама вымою.
- Мне не спится, пока Брива нет. Да и холодней как-то.
- Вернётся скоро.
- Наверное.
Тоска подкатила к горлу горьким комком. Ита встала у печи с грязными блюдцами под боком. Белоликий Дух Воздуха заглядывал в окно тонким серпом. В доме ещё витали запахи ужина. Какой длинный сегодня был день. Пожалуй, с тех пор, как пало Древо, не произошло столько событий, как за сегодня. Мужа Мелины зовут Милан. Лидеры бы сказали, что его имя значит: "милый", но что оно для эльфов? А Энон? С чего он только решил у неё учиться? Может и Аэлик постарался. Нет, не мог. Он сам чуть не провалился сквозь землю, когда увидел учителя. Как удивится Брив, когда всё узнает.
Кошка потёрлась боком о ногу Иты, вернув её из омута мыслей. Та оставила блюдца на печи и присела погладить мурлыку.
- Мелина.
- Что, солнышко?
- Почему Энон пришёл сегодня?
- Иди, доченька спать, уже ночь на дворе, - эльфийка погладила Лиланку по щекам в веснушках и подтолкнула её в сторону кровати. Утёрла нос платком. Когда дочь скрылась за перегородкой, она продолжила, - Я заходила к нему пару деньков назад, приглашала прийти.
- И он сразу согласился?
- Ну, сразу-несразу, а пришёл.
- Что ты ему обещала?
- Эльфу совсем не обязательно что-то обещать собрату, чтобы тот и сам унюхал толк.
- Ты лишь сказала ему, что он станет продавать на ярмарках больше прежнего?
- Разговор был длинным, всего и не упомнить.
- Как ты сменила гнев горной реки на милость весеннего ключа?
- Ита, я назвала тебя своей дочерью и буду стоять, как за дочь, - Мелина мяла уголок носового платка в шершавых ладонях. Уши угрюмо наклонились в стороны, точно у спящей кошки. Тусклый свет лучинок старил её округлое лицо. Сколько Мелине лет? Обычно, на вид лет тридцать, но теперь будто больше пятидесяти. - Материнское сердце тревожится. Староста и так против вас народ настроил. Ты здесь с посевной, но ни с кем и парой слов не перекинулась. Эльфы опасаются молчунов. С нами зверьё и то болтало. Кошка вон без конца ряженку канючила да сказки детям мурлыкала, - эльфийка тяжело вздохнула, подбирая слова, - Коль к концу жатвы вы с Бривом не станете своими, староста вас погонит. Ибо негоже портить глину на дом чужаков. Так и скажет к морозам. Помяни моё слово.
- Ты пригласила мастера со мной дружбу водить?
- Любой мастер - большой эльф в поселении. А Энон чуть не самый большой, ещё и зуб на старосту точит. Ты бойко обскакала мастера и ненароком помогла старику. А я маленько похлопотала о вашем бытии. Надеюсь, не в обиду. Коль с Эноном подружишься, так и жизнь краше станет, и эльфы со всех дворов дружить потянутся. Так и приживётесь, своими станете.
Ита выпрямилась в полный рост. Опустив голову, в два широких шага оказалась возле Мелины. Дочь огня рухнула перед ней на колени о обвила холодными руками её широкую талию. Эльфийка охнула от неожиданности.
- Мелина, мне так одиноко без него.
Шершавые ладони опустились на светловолосую голову, прильнувшую к сердцу. Мелина закачалась, будто баюкая взрослую дочь. Порой сильные рабочие руки могут быть мягче лебяжьего пуха. А молчание многозначительнее слов.
Женщины не заметили, как погасла последняя лучина. Они долго-долго сидели в объятиях друг друга и шептались о горестях. Их подслушивала только пятнистая кошка.
В ту ночь Брив не вернулся домой.
___________________
Ближе к полудню мастер Энон пришёл за Итой. Он повёл её в излюбленную рощу показывать науку сбора лозы для изделий, которыми и король не побрезгует. Эльф долго водил Иту между деревьями. Показывал, как срезает лозы, какую выбирает толщину, как сушит и распаривает. Сопровождал рассказы о работе невероятными историями с ярмарок. Ите казалось, что историям нет конца, но она внимательно слушала, молча кивала, пока мастер не спросил, что она думает о его работе. Тут-то Ита и заговорила. Рассказала она и о том, что мастер срезает лозу уже слишком поздно, сока в ней меньше, чем в утренней, для мелких поделок лучше весенней лозы не найти, а сушит нужно в тени. И, конечно, о том, что забирать у растений нужно босиком.
Слушая, Энон хмурился, тёр подбородок, точно Арика, задумчиво изгибал ветви, как показывала Ита. Когда она закончила поучать, мастер долго молчал. Ита уже было решила, что теперь ей никогда не стать своей среди эльфов. Она открыла рот, чтобы просить прощение, нахваливать достижения мастера, его опыт и подход, но Энон начал первым:
- Давно я не чувствовал себя слепым котёнком. Столько лет учился и учил, а науки оказывается не знал. Кто же я таков, чтобы с лидером спорить? Спасибо тебе, красна девица, за мудрость. Век должен буду.
Ита выдохнула. Поблагодарила мастера за добрые слова и пригласила на обед. Тот приглашение принял, но обещался зайти немного позже. Энон собрался проводить нового учителя до хаты. Как она не отговаривалась, он всё равно настоял.
- Крюк - не беда, коль дурная голова, - громыхал он по пути в деревню.
На удивление, в самый хлопотной час в селении было тихо. Свиньи без присмотра отдыхали в тени, козы жадно поглядывали в хозяйские огороды. Дети не бегали по улице, а печально глядели на прохожих из окна. Ближе к дому Мелины стал слышен гомон десятков женских голосов. Из-за соседской хаты выскочило пёстрое пятно. По дворам к Ите и Энону, путаясь в юбке, неслась Лиланка. На бегу она махала платком и что-то неразборчиво кричала. Ита почувствовала неладное и побежала ей навстречу.
- Скорее, Ита! Только тебя все ждут, - наконец расслышала она, кинула на мастера извиняющийся взгляд и поспешила к дому.
Во дворе толпились эльфийки в нарядных платках. Из мужчин во дворе был только хмурый кузнец с мокрыми волосами и в неизменно подранном фартуке. В самом центре суматохи раздавала указания Мелина.
- Пришла! Пришла! - послышалось в толпе.
Юбки расступились, освобождая путь к хате. Сердце Иты бешено заколотилось, от волнения и без того холодные руки совсем заледенели. Что случилось? Неужели вести из дома? Может что-то с Бривом?
Дверь скрипнула. На порог вышел Милан и хитро улыбнулся жене. Та заговорчески кивнула. Эльф подошел к Ите, положил мозолистые руки ей на плечи:
- Дочь моя, я благословляю тебя перед свидетелями и Духами Неба.
Во тьме сеней заскрипела кожа сапог. В залитый солнцем двор вышел Брив с меховым свёртком. Чёрные кудри, ещё влажные, видимо, после бани, завились сильнее. Покрасневшие щёки и губы казались ярче от красной рубахи, пришедшейся Бриву в пору. Лихо развязанный ворот с вышивкой до середины оголял раздавшуюся в ширь грудь. Лидер прошёл по двору в полной тишине. Опустился перед Итой на колени, не жалея штанов только с иголочки. Поднял на неё похудевшее лицо и начал, не сводя синих глаз:
- Дочь огня Ита, милая сердцу сына воды Брива, пойдёшь ли ты с ним рука об руку под ликами Духов Неба, покуда они не призовут? - перед застилающим слезами взором Иты Брив стала развязывать меховой свёрток. Узел не поддавался дрожащей руке. Ита сдавленно хихикнула сквозь слезы. Достала из-за пояса мастера Энона нож для лозы и поддела им узел. Края мехового свёртка распались. По толпе прокатились охи и стоны. В свете Духа Огня засиял отполированными боками тонкостенный кувшин. Рельефные листья ивы вились от горлышка к носику, опоясывая лозами пузатый сосуд. Переходили в ручку плетенной косой. Зеваки стали напирать, дабы разглядеть диковинку. Но кузнец Лоэн одним суровым взглядом напомнил взбудораженным эльфийкам о приличии.
- Прости, что мой семейный знак так прост и едва ли тебя достоин. То, что я делал с детства, осталось в крепости, и, наверное, уже сломано...
Сжимающее сердце одиночество при виде синих глаз Брива в страхе уползло в тёмные глубины. Эти глаза смотрели так же, как Милановы на Мелину. Ита не могла вымолвить ни слова. Поэтому просто встала рядом на колени и прижалась холодной щекой к пылающей щеке Брива. Кажется, это значило: "Согласна".