У Древа белые глаза

            – Стой! Мирные мы! – Лоэн ринулся к Мелине, но чья-то крепкая рука схватила его за запястье и вздёрнула за спиной. Тонкое лезвие заскребло горло.

Шум выдернул Алиет из дремоты. Она рывком села. Всполох. Треск искр. Возглас Мелины. Храп лошадей. Алиет прорезала тьму пламенем прежде, чем успела вспомнить о запрете. Над головой занялись голые ветви и гроздья уцелевших прошлогодних листьев.

– Ма! – завыла лидер.

Зарево пожара озарило клочок земли – возле перепуганных насмерть повалившихся на землю лошадей стояли высокие лохматые звери. В их лапах сверкали изогнутые клинки. Эльфы жались к зверям, будто любовники зареве. Мелина в крепких объятиях казалось бледной, как первый снег.

– Мы мирные! Мирные! – увещевал Лоэн.

– В такхие времена мирные не хходят у границ чужихх земель и не плесскхают аххимичесским огнём в незнакхомцев, – шипел зверь из-за спины кузнеца.

Свободный поток, что рекой лился с уст Мелины, пересох от сдавливающего горло страха. Последние силы вышли с криком. Она силилась вдохнуть, но грудь сковывал ужас, а вместо разумных слов вырывался лишь свист. Из тьмы леса на свет полыхающих деревьев явился ещё один лохматый зверь пониже ростом. Мелина могла лишь бессильно наблюдать, тяжело всасывая раскалённый воздух, как он хищно крался за спиной Алиет. Время потекло густым киселём. Ржание, запах конского пота и прелой листвы, сияние разгорающегося пожара, мокрое от слёз лицо Алиет, тёмная фигура, лапа будто в варежках тянется к девочке, перехватывает её поперёк груди, тащит в объятия зверя. Алиет тоненько, как птичка, пищит, цепляется за шерсть, скребёт его лапу. Враг отчаянно шипит и отталкивает добычу. Та летит вперед лицом на топкую землю.

– Ахр ферсиш хофас*! – зашипел низкорослый зверь, прижимая руку к груди.

Звери приосанились и покрепче прижались к эльфам. Стали озираться, переглядываться из-под лохматых бровей.

Повеяло тлеющей травой. Холодный пот тёк из-под платка мочил Мелине брови и щепал глаза, смешивался со слезами и стекал на подбородок.

– Ма-а-а-а! – рыдала, уткнувшись в землю Алиет.

­– Нашш друг горит – девчхонкха жжётся, – уже не так уверенно заявил зверь.

– Мы мирные, – хрипло выдавила Мелина, – Мы едем из Мегены к королю гор просить убежища.

– Динолины не жалуют незванных госстей. Возвращщайтессь туда, откхуда пришшли.

– Не могём. Никак, – пересохший язык едва ворочался во рту эльфийки, – Люди хозяйничают на наших землях. Уберечь нам надо лидерское дитё от их зубастых пастей.

Динолин презрительно зашипели Мелине на ухо, кривой клинок плотнее прильнул к горло, впился в коже.

– Мудрый народ не любит лжецоф. Ребёнокх сслишком мал, чтобы быть лиресскхим.

– Она не брешет, – ввязался Лоэн, – Внучка. Алиет, вставай. Покажи ящерам.

Но она не шелохнулась.

– Алиет!

Ответом ему было лишь сдавленное подвывание. Она лежать на сырой земле лицом в низ, накрытая капюшоном. Свернулась котёнком в коконе страха. Марево раскалённого воздуха витало над ней, будто хищник в ожидании добычи. Ладошка судорожно вцепилась в пучок сухой травы.

­– Она ещё мала. Дозвольте утешить дочь.

– Девочкха лидер или эльфф? – угроза заклокотала голос динолина, – Ты завралассь, эльфийкха. А сс лжецами динолины дел не ведут.

Пот лил градом, пропитывая юбки, но Мелина дрожала всем телом. Не может того быть, чтобы вот так закончилась жизнь. Чтобы всё случилось на глазах у Алиет. Древо, конечно, поможет защитится от злодеев, но долго ли дитю одному бродить по лесам да полям? Оголодает, начнёт кору, да сухоцвет жевать, да ляжет под деревцем умирать, как заблудившийся оленёнок. А то ещё хуже – на людей набредёт.

– Доченька... – позвала Мелина, как только мать будит на холодной заре – Помоги, доченька. Деревья горят.

Сквозь страх пробился с рождения знакомый голос эльфийской матери. Алиет боязливо зашевелилась. Показался нос из-под капюшона. Ладошка бросила терзать пучок травы, опалённый по середине. Мелина почувствовала, как напрягся и подался вперед динолин за её спиной. Будто хотел получше разглядеть, но и в беду не попасть, прикрывшись эльфийкой. А детская рука ощупывала пространство в поисках только ей известной связи с огнём. Пальцы, как лапки паука, исследовали невидимую сеть, наконец, уловили дух пламени, застыли, опасаясь вспугнуть находку. Но убедившись, уверенно потянули за нить. Кисть обратилась к звёздному небу, затрепетала, призывая силу вернуться к хозяину. Пожарище яростно зарокотало, обиженное, что не смогло пожрать плоть земли от Лживого до Штормового моря, но, не долго ворча, поддалось на уговоры. Языки пламени, устроившие дикую пляску, покорно склонялись и исчезали, задохнувшись в дыму. Как бы ветер не раздувал угли, кроны гасли одна за другой, как огарки свечей. Обожжённые ветви ещё тлели красным жаром, но стеснялись вспыхнуть без дозволения. Скоро мрак вернулся ночевать на насиженные места. Всё замерло, привыкая к тьме. Только лошади фыркали и кряхтели, силясь встать. Динолин возле Алиет зашевелился первым. Заскрипел кожаным ремнём, чиркнул о кору, и зашипело над его головой яркое красное пламя. Алиет потянулась к нему в попутке приручить, но алая свеча, как ни в чём не бывало, шкворчала и брызгала искрами.

– Лидер, – прошептал динолин. Он протянул трёхпалую руку Алиет, – Пойдём сс нами, мы поможем тебе.

Алиет обернулась к эльфийской матери, вглядывалась в её лицо, силясь найти правильный ответ, но ночь укрыла подсказку.

– Ма, – слабо замяукала Алиет, ­– Пойдем.

– Нет, только ты.

– Нет! – вскрикнула она и поползла прочь от протянутой руки и дикого огня в сторону Мелины – Нет! Я не пойду!

Динолин попытался ухватить было лидера, но застыл, обданный волной жара. Марево раскалённого воздуха исказило пространство.

– Мы поможем тебе, – попытался он заговорить так же ласково, как мать.

Но Алиет уже добралась до Мелины и вцепилась ей в юбки. Капюшон слетел. Жидкие светлые волосики рассыпались по плечам и совсем не скрывали маленьких округлых ушей.

– Пустите! – кричала она, волнуя воздух вокруг, – Пустите! Мы вместе пойдем.

Клинок вгрызался в горло, грозясь оборвать нить жизни, но кровоточащее сердце грызло сильней. Эльфийка тянулась к приёмышу не в силах терпеть её боль и страх.

­– Фохас хаш**! ­– зашипел низкорослый динолин.

Ящер ослабил хватку, отнял клинок от трепещущей на шее жилы. Мелина упала перед дочкой на колени и сгребла её в объятия. Она жала Алиет к груди, вдыхала запах её всклокоченных волос чтобы запомнить, если сегодня ночью они расстанутся на век.

­– Ма, не пойду, не пойду без тебя, боязно!

Динолин подошел ближе, повыше поднял яркую свечу, озарил заплаканное лицо эльфийки, пленённого, но по-прежнему сурового Лоэна и жавшийся к родному сердцу комочек. Динолин склонился. Ядовитый красный свет осветил его ­– из-под костюма из сухой травы и листьев в лицо Мелины заглядывали раскосые почти человечьи глаз, если не учитывать отсутствие ресниц на чёрных веках.

­– Девочка тебя не жжёт?

­– Не жжёт, конечно. Я с рождения ей матерью стала, молоком грудным кормила, колыбельные пела, ни на день не расставались. Как можно жечь родимую?

Динолин со свечой бегло заговорил на родном языке, обращаясь к товарищам. Те наконец отпустили Лоэна, стали развязывать лошадей. Эльф ворчал, что и без их никчёмной помощи справится, хотя совершенно не справлялся. Жеребцы, почуяв твёрдую почву под ногами, рвались прочь, дико ржали и свирепо лязгали зубами. Один конь и вовсе захромал. Под проклятия и запугивание ящеров эльфийскими гусями динолины жгли одну бурную свечу за другой, чем ещё больше беспокоили зверей и злили эльфа. Посреди суматохи Мелина баюкала всхлипывающую Алиет у сердца, а низкорослый динолин не сводил с них глаз, будто опасался упустить диковинку.

­– Сседлай кхоней, я провожу тхебя, ­– зашипел стражник.

­– Сыщу дорогу. Не мешай.

­– Я провожу тхебя до Тыссячелетнего лесса, чтобы ты не вернулсся.

­– Он с нами, ­– встревожилась Мелина. Пусть Лоэн был стражником никудышним, но всяко лучше идти невесть куда к невесть кому в компании знакомого, чем с незнакомцами, что ещё недавно грозились перерезать горло.

­– Нет, в Пратисию пойдёшь только ты с детёныш, ­– ответил низкорослый.

­– Прошу! Лоэн наш друг и защитник. Он обещался проводить нас.

­–В горном краю вам нечего опасаться, дальше вас проводим мы.

­– Мелинка, не спорь, ­– заговорил Лоэн, ­– Ещё передумают. Мне у ящериц искать нечего. Вам подсобят. А я... Домой пора.

Алиет вывернулась из материнский объятий и кинулась к эльфу, на пути широко огибая динолинов. Лоэн пошёл ей навстречу подхватил на руки и что-то горячо зашептал. До Мелины доносились лишь обещания Алиет: «Хорошо...Хорошо, дяденька Лоэн...Обещаю...Не буду». Наконец, утерев рукавом глаза, эльф выпустил её. Алиет не оборачиваясь поспешила назад тем же путём. Лоэн отвернулся, шмыгая соколиным носом. Обычно взвинченный, как пружина, кузнец совсем сник, будто треснула в середине звеньице. Его плечи страдальчески опустились, вся фигура сжалась, высохла. Даже толстый тулуп не сумел скрыть эльфийской печали. Лоэн поднял было, чтобы влезть в седло, но заметил мешок и заметно приободрился. Подхватил его и направился прямиком к Мелине. Но высокая фигура преградила ему путь.

­– Это тряпьё ихнее. Отдать хотел.

­– Больше им этхо не понадобитсса. Ссадиссь в сседло. Тебя не должно быть на земляхх динолинов к рассвету.

­– Дай проститься.

­– Это лишшнее.

Кузнец задрал соколиный нос, упрямо выдвинул нижнюю челюсь и двинулся через динолина, твёрдо намереваясь проститься на зло ящерам. Чёрные глаза решительно сверкали в свете диких свечей. Он выставил перед собой мешок с пожитками, будто щит, всем видом показывая, что имеет вескую причину делать то, что он делает.

­– Остановитесь, господин эльф, ­– спокойно произнёс главный динолин, ­– Вы не на родине, а в суровом краю, где принято подчиняться приказам и чтить законы. Наши законы не терпят вторжений. И нарушители караются незамедлительно. Вы трое живы только потому, что правитель горного края должен лично увидеть, вероятно, лидера огня. Эльфийка пойдёт с нами, чтобы не навредить лидеру. Вы не пойдёте, господин эльф. Я прошу вас выполнить приказ ­– сесть в седло и покинуть горный край. Иначе мои солдаты исполнят наказание.

Лоэн остановился, прожигая тёмными глазами фигуру в лохматом облачении. Он огляделся, взвешивая шансы. Опустил взгляд на Мелину. Та слабо улыбнулась и кивнула, мол иди с миром, надеясь, что в полумраке кузнец заметит знак. Лоэн не стал дурить. Развернулся на пятках. Размашисто подошёл к прядущему ушами коню, зло примотал мешок к скарбу, подвязал хромого к седлу. Одним рывком оказался верхом и повернул в обратный путь.

­– Бывай, Мелинка. Может, свидимся.

___________________

Эльфийка дремала, раскачиваясь в повозке, крытой бычьей кожей. Она долго выглядывала дорогу на случай, если придётся уносить ноги, но вокруг была тьма, хоть глаз выколи. Духи скрылись за плотными облаками, а диких свечей динолины больше не жгли. Алиет цеплялась за материнский кожух и просыпалась от каждого шороха, с перепугу бросалась искать Мелину и только услышав родное: «Тише, я рядом», – снова погружалась в тревожный сон. Эльфийка же клевала носом, но отдохнуть себе не позволяла.

Всего динолинов было пятеро. Один ушёл провожать Лоэна, другой – поджарый солдат, после разговора с низкорослым вскочил на коня и сорвался в сторону гор. За перелеском динолинов ждали ещё пара любопытных глаз. Они честно сторожили коротконогих лошадей, да повозку. Так на дорогу вышли трое ящеров, эльф и девочка.

Динолины больше не заговаривал на общем языке, только первое время фыркали да шептали на своём. Потом и вовсе стихли. Только, когда тяжёлые облака стали сереть, а колёса повозки застучали по камням, под полог сунулся главарь караван и потребовал сидеть тихо и не высовываться. Скоро послышались голоса зазывал, возня толпы, смех и бойкие переговоры. Мелина слышала это прежде несколько раз ещё девочкой. Так звучала ярмарка. Сквозь усталость и тревогу пробились полусны полу воспоминания о долгом путешествии с отцом и братьями. Гружённые телеги, навьюченные лошади, нарядные эльфы вкатывались на рассвете на поляну, заполненную наспех сколоченными лотками. Богатеи и опытные торгаши везли собственные лотки с ящичками и стеклянными ветринами. Мелине очень нравилось разглядывать такие прилавки. Отец её ездил на ярмарку не часто, приторговывал то буйно уродившимися орехом, то крупными яблоками, то пышными кругами сыра. Целую седмицу длились торги. Но съестной товар расходился быстро, поэтому Мелине никогда не удавалось застать закрытие ярмарки. Назад ехали с добром для хозяйства. Пару раз ей-озорнице удалось урвать пару лент за несколько грошиков, ох и оттрепал её тогда за уши отец, чуть не вырвал с корнем, а добычи Мелинка не выпустила. Вплела она потом те ленты в свадебные косы, их даже было немного видно из-под платка.

В повозку втолкнули бочонок. Следом показался динолин. Мелина обомлела. Ящер снял маску из травы и листьев и щеголял хохолком ярко-красных перьев будто у свиристеля, серая кожа, изрытая бороздами, походила на изжаренный на солнце чернозём, на плоском лице кошачий нос над змеиным ртом. И удивительные человеческие глаза, будто случайно попавшие химере, слепленной из разных животных. Пока Мелина глазела с открытым ртом, динолин не обращал на неё ни малейшего внимания. Он откатил в переднюю часть повозки бочку, тем временем на край взгромоздили другую, потом третью. Ящер ловко расставлял бочонки тесно друг другу, поверх наваливал мешки и свёртки, перевязанные сургучом. Скоро Мелина с Алиет оказались окружёнными плотной деревянной стеной. Динолин лишь раз мельком глянул на них. Когда телега была забита под завязку, он спрыгнул с козел. Лёгкий, почти ласковый хлопок по крупу, и лошади сдвинули изрядно потяжелевшую привязь едва заметно натужившись.

Ослеплённая, Мелина вслушивалась в мир. Уже давно смолк шум обыденной, беззаботной жизни, уже успела позабыться суетливая ярмарка, а лошади всё цокали по камням. Выкладывать камнем тракт в глуши у границ, да ещё и в таком неприметном месте торговище устраивать ­­­– небывалое расточительство для эльфов. Среди лесов, болот и рек ведра камней не сыщешь, не то что дорогу где не попадя выкладывать.

День уже уверенно заглядывал под полог повозки, когда упряжка замедлила ход и остановилась. На козлы взобрался низкорослый динолин, его голова едва показывалась из-за бочонков и мешков. Свет бил ему в спину, поэтому разглядеть лица не удалось, но Мелина узнала голос и чистую речи без пришепётывания.

­– Приближаемся к лесу. Обычно мы устраиваем привал дальше в таверне, но в этот раз придётся прятаться. Я не хочу, чтобы подданные горного края узнал о детёныше прежде, чем король примет решение.

­– Какое ещё решение?

­– Решение о вашей судьбе.

­– Судьбе? Вы обещались подсобить нам!

­– Верно. Под крыло короны попал шанс возродить Древо, и мы им воспользуемся. А для этого вы должны в целости добраться до замка. Король примет решение, на какой вершине вам будет безопаснее. А пока я принимаю решения. Наденьте древары.

­– Кого?

­– Маскировку, ­– динолин протянул свёрток сухой травы, но тут же отдёрнул руку, ­– Я не несу цели оскорбить вас. Изобретатель древары заклял её именем духов Мерцающего леса, чтобы наполнить изобретение частью их силы. Он знал, что духи леса священны для эльфов, но найти что получше он не сумел. Зато маскировка исправно работает даже когда магия на Лаберене иссякла, ведь заклятие именем древнее Древа Грёз.

Мелина приняла травяное покрывало и принялась разворачивать, силясь понять, что в этом должно было её оскорбить. Но вопроса решила не задавать, чтобы не слыть средь мудрого народа дурой. Ну назвали тряпку в честь духов из легенд, что же тут такого? Алиет охотно завернулась в древару, что волочилась за ней по полу. Динолин заверил, что вопросов о юнце в отряде будет меньше, чем о человеческом детёныше посреди горного края.

Скоро добрались до леса. Ящеры отвязали полог и помогли эльфийке с девочкой выбраться из повозки. Мелина огляделась и не нашла разительных отличий горного края от ничейных земель. Разве что деревья будто ниже, зубастые хребты уже уверенно закрывают добрую часть небосвода и ровная дорога, выложенная камнями, тянется без конца и края в чистом поле.

– Горный край мал? – спросила эльфийка.

– Немногим меньше лесных земель.

– Динолины настолько учёные, что сыскали способ всю страну камнем укрыть?

– Камня у нас с избытком, – динолин обернулся к горам и вдохнул их запах, принесённый ветром с вершин, – Эта дорога очень древняя. Даже во время Тёмной Войны её считали таковой. Её называют путём королей. Правители шести земель проезжали здесь в разное время. Она тянется от Фурии через дарёные земли вдоль границы, на долготе Древа Грёз сворачивает на север и вьётся до самого подножья Пратисии. Это самый короткий путь от границы до столицы.

Мудрёные речи смутили эльфийку. Из разъяснений Мелина поняла лишь, что дорога старая и длинная. Но не больно-то много встречных было на ней, хоть утро и было в самом разгаре. Недолго думая, эльфийка посчитала ящеров не такими уж и учёными. Ни один эльф не стал бы годами напролёт по камешку выкладывать дорогу, что в любой год может запустеть, да травой порасти, даже если однажды по ней проедут все короли Лаберена. Каждый эльф знает, что дорога приятной быть не может, важно только то, что ждёт в её конце. А уж о путешественнике любая добрая хозяйка позаботится. Стёсанные до мяса ляжки заныли стоило только вспомнить о целебной бане и сытном обеде.

Пока завязывалась сухая беседа, динолинский отряд вскрывал бочонки, разматывал свёртки и сносил добытое в пролесок. Скоро на сухой траве заиграл огонёк, его накормили валежником и обрубками, а потом покрыли сковородой. Динолин с красным хохолком выудил из кармана на кожаном ремне крошечный нож и принялся ковырять им шмат сала. Отхваченные ломтики тут же отправлялись шкворчать на раскалённый блин. Другой ящер размешивал в ступке из воды и щепотки муки тесто, затем ловко заворачивал в него какой-то длинный картофель, нарезанный кружочками. и отправлял следом за салом. Алиет долго наблюдала за процессом, вцепившись в древару эльфийской матери, но любопытство взяло верх. Скоро она уже сидела с ящерами и пробовала сырую сладкую картошку. Когда подрумянились белые бока, каждому отмерили добротную порцию. Мелина получила глубокую деревянную миску с истекающими ароматным жиром жаренными шариками. Динолины принялись подцеплять ногтями каждый и окунать в густо исходившую паром юшку. Они забрасывали горячие шарики в рот, ухали и шипели, но продолжали пиршество. Голод скребся в желудке эльфийки уже много часов, теперь же совсем разлютовался. Мелина потянула крайний комочек, подула на него и отправила в рот. Эльфийка старалась двигаться как можно медленнее, чтобы ящеры не сочли её оголодавшей дикаркой, но тесто блаженно захрустело на зубах, обнажая непривычно сладкую мякоть печённого картофеля. Не успела Мелина опомниться, как умяла половину порции несмотря на то, что обожгла язык и губы. Она виновато огляделась, но динолины не обращали на неё внимания, лишь хрустели шариками, да отфыркивались. Алиет от них не отставала, да так, что измазала в жире щёки и нос. После сытного завтрака усталость обволокла эльфийку липкими щупальцами. Как только повозка мягко закачалась по камням, Мелина погрузилась в глубокий целительный сон.

К вечеру караван нагнал динолин, что провожал Лоэна, и лошади пошли скорее. Ночами останавливались в лесах, днями напролёт ехали к медленно растущим горам, динолины иногда шипели что-то между собой, а гостей в счёт не брали. Так к ряду минуло несколько суток. Сколько точно – ещё в Тысячелетнем лесу сбилась эльфийка со счёта и решила более его не вести. День ото дня каменная дорога становилась шире и чаще застучали по ней колёса, зацокали копыта случайных прохожих. Поселения возникали тут и там, как грибы после дождя. Мир вокруг оживал на глазах. Скрывать названных гостей в повозке становилось сложнее, ибо каждый встречный норовил хоть парой слов перекинуться с предводителем отряда. Он отвечал спокойно, явно уверенный, что тайна в повозке не доставит неприятностей. И был прав. Алиет сидела смирно по велению эльфийской матери, хоть и поедала скука детский разум, а Мелина сидела тихо, как рыба в пруду от того, что до конца не доверяла ящерам. Эти в древарах вроде мирные, трапезу делят, кров дают, а у тех, что рядом околачиваются невесть что под цветастыми перьями. Но всплывал в такие мгновения в памяти староста Энон. Тот тоже лидерам всё подсобить рвался, а как нужда пришла, так их кровинушку на край света свезти собирался. И казались уже все динолины коварными, зло затевающими и на верную смерть невинных ведущими. Прижимала Мелина к сердцу дитя и молила Духов о милости хотя бы для крохи-лидера.

Одним вечером, не отличимым от всех прочих, повозка остановилась. Эльфийка по привычке решила, что настало время ночного привала, но динолины не спешили ослаблять завязки полога. Они долго переговаривались с незнакомцем, потом началась возня: заскрипела кожа, зазвенел металл. Динолин с красным хохолком стянул с повозки один бочонок, затем другой. Невидимая работа кипела, а в сердце Мелины плескалось волнение. Неужто приехали? Уже совсем скоро придётся кланяться королю, а она и кланяться-то не обучена. Алиет чувствовала материнское беспокойство и не могла усидеть на месте с надеждой заглядывала то в лицо ящера, то в Мелинино. Спустя столько дней наконец началось что-то невообразимо интересное! Повозка медленно пустела, но ни сигнальных труб, ни хлопочущих слуг не появлялось. Если бы Мелина что-то ещё знала о королевских приёмах, то обязательно обратила на это внимание. Волнение сменилось беспокойством. Неужели динолины не едут во дворец? Они всего лишь торгаши, что ездят от города к городу, а случайно пойманный лидер станет самым ценным товаром в повозке. Страх загнанного зверя заклокотал внутри.

– Доченька, когда скажу, надобно будет скоренько бежать. Уразумела? – зашептала Мелина подбираю юбки

– Да, ма.

Последний свёрток, преграждающий путь прочь из повозки, утащил динолин, что увёл Лоэна. Бежать нужно сейчас. Благо дорога известна – иди себе по камню, только оборачиваться не забывай. Едва встала эльфийка на ноги, тут же под полог заскочил низкорослый.

– Мы прибыли к подножью Зубов Мира. Обычно мы начинаем восхождение утром, но придётся уйти с заставы в ночь. Дальше повозка не пройдёт, будем ехать верхом. Вы прежде ездили на яках?

– На чём? – старалась не подать виду эльфийка.

Динолин удручённо кивнул и попросил выждать ещё время, пока отряд не закончит работу. Обескураженная сорванным побегом Мелина рухнула на прежнее место, утянув за собой дочь.

– Ма, тебе боязно?

– Боязно, доченька.

– Я помогу, – Алиет полезла за ворот, долго возилась, высунув кончик языка, и выудила знакомого вида кулон, – Мне Лиланка сунула, пока в дорогу собирались. Сказала, что нужно его целовать, когда очень боязно. Я забылась совсем. А теперь вспомнила.

Мелина склонилась над диковинкой. Свет ночных Духов озарил звезду в объятиях полумесяца на серебряном квадратике. Перед глазами поплыл туман. В руках эльфийки блестело единственное украшение Иты. На миг показалось, будто сама дочь огня пришла повидаться с давним другом.

– Где дурёха его нашла? – едва сдерживаясь, чтобы не перейти на скорбный вой, спросила Мелина.

– Ма, не плач, хочешь, я тебе его отдам? Лиланка сказала, что это папино, он железку под подушкой держал, чтоб не боязно было. А как ушёл, она себе взяла. Ну не плач, ма, возьми.

– Нет, доченька, это тебе от лидерской мамы осталось. Носи с собой, кулон от бед убережёт, и родимая будет всегда у сердца.

– Расскажи мне про маму.

– Я уже много раз рассказывала, полно.

– Ну ещё один разочек. Я запамятовала.

– Добро, расскажу, когда приедем, а сейчас тихонько потребно сидеть.

– Мы долго тихонько сидим, я утомилась.

– Ещё чуть посидим.

Алиет расстроилась, но послушно села ждать, надув щёки. Но ожидание не продлилось долго. Динолин вернулся и попросил поплотнее закутаться в древары и наконец вывел эльфийку на свет. Три Духа сияли в прозрачной вышине, озаряя скопище низкорослых домиков, теснившихся к подножью скалы. Они стояли без системы, без ровных улочек, будто просыпанный к ногам исполина горох. Где двор был с привычны хлевом и огородиком, где домишки чуть не облокачивались друг на друга. Вдали шумела вода. У дороги ожидали динолинский отряд с десятком навьюченных высокий мохнатых коров. Их покатые спины укрывали широкие сёдла, больше походившие на скамьи. Один ящер, в простой одежде, видимо местный, держал над головой факел и всё пытался вглядеться в путников, сошедших с повозки, но низкорослый динолин прикрывал их спиной и вёл в обход любопытствующего.

– Ты полезай на этого яка, а детёныш поедет со мной.

– Что? Ма!

– Сейчас не время спорить. Детёныш поедет со мной. Так нужно. Звери связаны между собой, никуда друг от друга не денетесь.

Едва утихшая тревога бросилась в руки Мелины липким холодным потом. Всё нутро рвалось вдогонку за уводившим Алиет динолином. «Хватай и беги!» – звенело в голове, но тихий шёпот останавливал: «Мосты смыты. Обратного пути нет. Тебя никто не ждёт. Следуй за маленьким лидером. Духи уберегут вас за твою преданность и терпение».

Динолин с красным хохолком снова укрылся в древаре, но Мелина признала его по раскосым глазам, как у предводителя. Ящер поманил её за собой и подвел к чёрному, как бездна, зверю с белой мордой и чёрными кругами у глаз. «Будто череп», – эльфийка покрылась болезненной гусиной кожей, но постаралась виду не подавать. Ящеры помог ей подняться на спину исполинскому яку. Тот и ухом не повёл, всё стоял и жвачку жевал. Мелина водрузилась на скамью между мешками и свёртками. Сидение оказалось на удивление мягким. Эльфийка с облегчением выдохнула, заметив, что впереди через одного зверя сел главарь с Алиет. Их як был будто бы ещё больше, ещё и с двумя скамьями. Зазвенели колокольчики, и мохнатые туши легко сдвинулись с места нога в ногу.

Привычные к горной круче яки двигались медленно, но основательно. Мягкий размашистый ход укачивал, мимо за спиной мерцали светлячки домов, путь обещал быть долгим, но Мелина снова не смела сомкнуть глаз. Она всё смотрела в затылок низкорослого динолина, что вёз Алиет, опасаясь лишний раз упустить их из виду. Вдруг ящеру ведут их в ловушку? Вдруг за очередным поворотом дороги скрывается засада или губительная стрела? Но Алиет раскачивалась на лавке горного яка и совсем не беспокоилась. Любопытство в очередной раз оказалось сильнее страха.

Скоро огни поселения остались позади, а дорога стала забирать вверх. Низкорослые кряжистые деревья поначалу обступали узкую тропу, но быстро сдались, сменившись неказистым колючим кустарником. Яки общипывали его на ходу, сонно помахивая длинными конскими хвостами. Духи подобрались к середине небосклона, когда скалы придвинулись к дороге с обеих сторон, нависли над ней плотной стеной. В расщелине жалобно завыл ветер и понёсся навстречу путникам. Он трепал траву на древарах, забирался под одежду и свирепо рвал её. Мелина больше не могла следить за дочкой. Эльфийка склонилась перед хозяином гор в попытке укрыться от его гостеприимства.

Дорога резко пошла вверх и стала петлять. Яки засеменили по узким ступеням. Их мохнатые бока едва протискивались среди камня. Свет померк. Даже священное сияние Духов не проникало в бездну Зубов Мира. Редкая звезда достигала здесь взора путника. Копыта глухо стучали по камню, дыхание могучей груди с шелестом вырывалось из ноздрей, в бочках плескалось и перекатывалось, где-то вдали едва уловимо звенел колокольчик. Мелина раскачивалась на мягкой лавке в полной тьме, горячие бока мохнатой коровы грели так давно озябшие ноги в прохудившихся сапогах, что эльфийка уже позабыла, каково чувствовать пальцы. Она привалилась к свёртку и скрылась от ярости ветра. Ещё с Лоэном она научилась дремать в седле, а на мягкой лавке не заметила, как уснула.

___________________

Казалось, она продрогла до костей. Ни древар, ни проверенный временем эльфийский тулуп не спасали от горного ветра, озверело метавшего в лицо колючую крупу. Мелина тяжело, точно похмельная, подняла отяжелевшие веки. Глаза резанула боль. Бледный свет и плотная дымка окутали мир. Эльфийка закрылась от пытки рукавом. Мучительно щурилась и моргала до тех пор, пока резь не стихла. Сквозь рвущуюся на ветру сухую траву древара она увидела путь По – левый бок яка распростёрлась бездна, а справа он тёрся мешками об отвесную гладкую стену. Эльфийка вскрикнула и метнулась к скале, скамья покачнулась, но удержалась на месте, связанная и утяжелённая со всех сторон. Зверь учуял беспокойство и мотнул головой, сильнее раскачивая сидушку. Но верёвка под подбородком не дала тяжёлой голове размаху, а тихий звон колокольчика тянул вперед. Як тут же позабыл о неурядице и смиренно продолжил путь. За спиной послышался голос. Мелина едва дыша обернулась. Позади сквозь пелену белых мошек ещё виднелось узкое горло скалы, что прежде укрывало путников от непогоды. Динолин, что ехал всего на одного яка позади что-то кричал и бесстрашно размахивал руками, но ветер уносил смысл. «Не чую!», ­­– надрывала эльфийка глотку, но как бы не старался динолин, слуха его слова не достигали. Признавшись, что не расслышит ценных советов, Мелина решила справляться сама. Она отчаянно вцепилась в мешки и при каждом шаге, что качал лавку, молила Духов о милости.

В очередной раз усомнилась она в мудрости динолинов. Лоэн говорил, что к ящерам потребно попасть между весенними лавинами и осенним снегом. Теперь же зима будто и не заканчивалась на вершинах Зубов Мира. Вьюга лютовала, как в самых холодный день в году. Неужто динолины настолько спешат на поклон к королю, что, рискуя жизнью, поехали по метели? Или коварные хладнокровные ящеры решили-таки избавиться от лишнего груза, от того и Алиет с ней не посадили, и лавка так отчаянно раскачивается. Гнев жаром захлестнули дух, отчаянье брызнуло слезами из глаз. Эльфийка подалась вперед, вплела пальцы в жёсткую чёрную шерсть, припорошённую коркой снега, прижалась всем телом к зверю.

– Знаю, бычок, не поймёшь меня, не услышишь. Но молю тебя, миленький, не губи сиротку, не обижай.

Як с маской смерти на лице и прислушиваться к незнакомой речи не стал, всё брёл, раскаиваясь, по узкому заснеженному карнизу в любой миг рискуя сорваться в пропасть.

Одичавший горный ветер метался из стороны в сторону. То наносил крошево под копыта, то принимался сдувать его до голого камня. То исподнизу нёсся, то рвал караван в обрыв. И не было конца белому плену, только узкая тропа да едва уловимый звон колокольчика...Внезапно оборвался. Мир всё раскачивался и темнел, рев бушующего ветра, как сотни глоток грешников, окутал эльфийку. «Кажись, попала я за свои прегрешения в Ледяную Тьму. А куда ж мне ещё? Детей не уберегла, мужа не схоронила, землю родную покинула». Холодные пальцы коснулась её руки. «Пришёл за мной Ледяной Дух. Пытать будет. А пусть пытает меня грешную. Заслужила».

– Проссыпайсся.

Мелина с решимостью вдохнула сырость. По легендам, в Ледяной Тьме нет иных чувств, кроме жгучего холода, но это место имело запах застарелой жизни. Мелина продрала заиндевевшие ресницы, готовая взглянуть в лицо смерти. Но не Ледяной Дух стоял над ней, а всего-то динолин с красным хохолком.

– Прхивал.

Округлая пещера, словно высеченная долгими годами труда мастеров и зашлифованная поцелуями ветра. совсем не походила на бездну страданий. Яки рассыпалось по укрытому старой соломой полу. Гиганты безмятежно гоняли по рту жвачку в ожидании продолжения пути, вытянув тонкие ноги из-под чёрного полотна меха. Один только мелининский зверь стоял в ожидании, не смея потревожить всадника. Динолины жгли костёр, раскладывали пожитки, негромко переговаривались.

Мелина оторвалась от жёсткого меха. Динолин стянул эльфийку со скамьи, будто ребёнка, поставил на ватные ноги. Шатаясь, она дошла до костра и тяжело опустилась на бревно, что пролежало здесь невесть сколько. Снова стряпали шарики, на этот раз с рыбной начинкой. Её речной запах витал под сводами пещеры ещё до того, как тесто попадало в шкворчащий жир. Жар огня пошёл покалыванием по окоченевшим рукам. Тело ныло от напряжения. Алиет жалась к эльфийской матери и о чём-то увлечённо болтала. Свозь ритмичный шум в ушах до сознания Мелины донеслась суть. Алиет рассказывала о жизни среди эльфов. О бескрайних зелёных полях и высоких деревьях. Динолины слушали и будто бы улыбались.

– Когда мы приедем? – собственный голос донёсся до эльфийки словно через толщу воды. Динолины, отвлечённые девочкой, не обратили на неё внимания, – Когда мы приедем?!

Разговоры смолкли. Тишину нарушал бойкий треск костра и шкворчанее жира на сковороде. Динолины переглянулись, будто безмолвно решали, кто будет разбираться с возникшим напряжением.

Главарь, что прежде шипел о чём-то с красным хохолком, королевским жестом пригласил эльфийку на разговор. Но каким бы королевским не был жест, даже эльфийка из глубокой провинции лесных земель без труда поняла его. Нехотя Мелина поднялась и отошла от огня. Уверенно, всем видом давая понять серьёзность намерений, она отошла с динолину в сторону от толпы, скрестила руки на груди и вперила взгляд в раскосые щёлочки тёмных глаз.

– Тебя что-то беспокоит, эльф.

– Уж точно беспокоит! Иначе и не молвить. Куда мы едем?

– В замок Пратисии, – последовал готовый ответ.

– И долго ещё?

– По метели не дойдём, нужно дожидаться конца бури. А так уже рукой подать.

– Почто в метель по горам тащишь? Неужто погоня какая?

– В горах метель, как в лесных землях реки ­– живёт не зависимо от времени года. Весной больше злиться, чем сыпет снегом.

– Да неужто? На сказки, аль брехню походит! – Мелина не ожидала от себя такой резкости, но отступать было поздно.

Динолин смолк, пережидая бурю в сердце эльфа.

– Уж если метель снегом не сыпет, чего же мы дальше не идём, коль рукой подать? – продолжала горячиться эльфийка.

– Яки утомились. Им нужно обогреться и отдохнуть. И путь за расщелиной выходит на плато, там дорогу внимательно выбирать нужно, иначе провалимся под наст или в урытую расщелину. Буря уже стихает. Уверяю., к темноте достигнем замка.

Тон предводителя дал понять, что разговор окончен. Ответы мало удовлетворили Мелину, но она решила не распалять скандал посреди пути, тем более бить про протянутой руке помощи. Обозлённая на саму себя от бессилия и несдержанности, Мелина вернулась к костру, усадила щебечущую Алиет на колени и принялась по старой привычке раздирать шрам на щеке, что прежде был родинкой.

Обед скоро поспел. Несмотря на усталость и холод, что обычно разжигали аппетиты, у эльфийки напрочь пропал голод, но она отправляла в рот шарик за шариком, долго и тщательно пережёвывала кусочки рыбного филе чтобы не лишиться сил, чтобы довести дело до конца и не оставить Алиет среди незнакомцев.

Когда костёр истлел, а детские истории стали приобретать невиданный абсурд, вой горного ветра ослаб и теперь походил на жалобные стенания. Динолины засобирались в путь. Сытые и отдохнувшие яки безропотно повиновались. Вновь зазвенел колокольчик, и потянулась колонна прочь из закутка тепла и спокойствия. Путники вышли на слепящую белизной гладь. Над снежным простором возвышался чёрный будто рукотворной пик. Кисть скованного льдом водопада, пробившегося посреди скалы, отражала лучи заходящего солнца. Бледные полумесяцы ночных Духов выстроились вряд за чёрной скалой, а у её подножья высыпали угольки домиков и башенок, прикрытых снежным пуховым одеялом.

– Мы дома, – выдохнул облачко пара низкорослый динолин.

___________________

*Меня девчонка обожгла!

** Отпустите её!